Рождество

Поздний вечер, 25-е декабря. Джисон сидел на мягком диване вместе с Минхо, смотря в телефон. Что-то смутно надиктовывали диалоги в фильме, который друзья выбрали в качестве развлечения на сегодняшний рождественский вечер, однако где-то в середине Хан утратил интерес к происходящему и погрузился в просторы интернета. Минхо же наоборот, кажется, и вовсе не моргал, уставившись в мелькающий экран с таким интересом в глазах, с каким маленькие котята следят за порхающей над головой бабочкой. Взгляд Хана постепенно мутнел — видимо, и однотипные статьи начали постепенно надоедать, и увлеченность, пусть и нехотя, но медленно уступала место сонливости. Он в полудрёме вытянул ноги на диване, непроизвольно скрестив их, чтобы не свалились, и облокотился на Линоу. Тот лишь удивленно поёжился, подворачивая плечо под голову товарища, чтобы он по пробуждении не ворчал, что отлежал затылок или щеку, и вновь уткнулся взглядом в телевизор. Даже если друг и потерял интерес к просмотру, все равно оставаться одному в сознании Минхо не хотелось. Он как-то резко дёрнул головой, развернулся и аккуратно, но старательно похлопал по таки сползшей с дивана правой ноге. Это не слишком повлияло на состояние спящего — он лишь задумчиво почесал прижатое к дивану плечо, что-то невнятно промычал и продолжил сопеть как ни в чем не бывало, потому юноша требовательно сжал бедро ближе к колену и вопросительно посмотрел на чуть исказившееся в гримасе пробуждения лицо. Хан немного повозился и резко открыл глаза. Все ещё мутным взглядом он пробежался во лицу обидчика, пытаясь поймать во взоре мотив столь резкого действия. Минхо же проигнорировал немой вопрос, нарочито медленно моргнул и вновь уткнулся в телевизор. Так и не получив ответа, Джисон чуть поразмышлял и, видимо, сделал какие-то выводы: приподнялся, предпочёл оставить голову все ещё лежащей на плече товарища, сохраняя в тумане сознания пережитки недолгого, так бессердечно прерванного сна, и последовал примеру старшего, зацепившись за мелькнувшую на экране картинку. Линоу подметил это боковым зрением, усмехнулся и перекинул левую руку через плечо Хана, оставив ее на спинке дивана. Фильм все ещё то ли казался до жути скучным, то ли Джисон никак не мог простить другу выходку с бодрствованием. Украдкой взглянув на телефон, он вырвал из полусонной пелены взгляда цифры, толкующие, что уже половина первого ночи. Зевнул, вытянул по-очереди ноги, разминая колени. Хотел было вновь откинуться на так любезно подставленную сзади руку, если бы она плавно не напряглась. Он почувствовал, как тело у его правого бока зашевелилось и замерло, а рука осторожно коснулась шеи, поднялась выше и остановилась на изгибе челюсти, чуть надавливая и заставляя голову повернуться в сторону. Хан столкнулся с темными уверенными глазами, которые бесстыже и изучающе пялили на него. Юноша за время знакомства с Минхо успел привыкнуть к его нагловатому взгляду, но в этот раз эти бездны были слишком близко, смотрели слишком пристально, оставляя на коже мнительные ожоги. Рука постепенно переместилась на подбородок, приподнимая его и обнажая шею, а после вновь опустилась на угол челюсти. Сердце гулко отбивало ритм своего пляса, казалось, сразу в ушах Джисона, в груди, в голове и животе, заглушая что-то бормочущий в стороне, словно в другом мире, телевизор. Линоу вновь ухмыльнулся своим мыслям, потом его лицо вмиг расслабилось. Хану показалось, что в этих чёрных очах-безднах что-то сверкнуло в самый последний момент, перед тем, как они плавно прикрылись, лишь чуть поблёскивая из-под ресниц, а тёплое дыхание стало обжигать кожу. Хан сначала порывался отвернуться, испугавшись и отведя взгляд, но потом просто закрыл глаза и неуверенным рывком подался вперёд. Минхо, кажется, не ожидал такого, потеряв в сознании только появившуюся смелость, потому нервно ткнулся губами в скулу, на миг оторвался, следя за реакцией, потом в щеку. Мягкие, трепещущие поцелуи разлетались по лицу Джисона, лишая его возможности дышать. Юноша чуть дернулся, и Линоу, начавший плавно приближаться для очередного поцелуя в щеку, дрогнув, нечаянно попал в уголок губ. Здесь он ненадолго задержался, проводя успокаивающе тёплыми пальцами вверх по шее, до загривка, и оторвался, ловя взгляд Хана. Тот плавно приоткрыл один глаз, потом разлепил и второй и нахмурился. Минхо едва заметно кивнул, нервно выдыхая. Им не нужно было слов. Зрение затуманилось, и Джисон почувствовал, как пальцы чуть неуверенно, но в той же мере настойчиво вцепились в шею. Его собственная левая рука перехватила чужой локоть, сжав рукав толстовки в области локтя, а правая прерывисто обвила шею, еще сильнее сокращая расстояния между ними, и ухватилась за ворот одежды. Тут тёплые сухие губы легли на его, выбивая разум из колеи. Минхо свободной рукой огладил область рёбер, перемещаясь за спину и притягивая товарища к себе за лопатки. Телевизор и вовсе затих, сбиваясь в ритме бесконечных смен изображений, а сон ушёл на второй план. Джисон сквозь задумчивую увлеченность почувствовал, что свисающие с дивана ноги мешают их близости, потому предпочёл закинуть их на колени Минхо, постепенно сильнее вжимаясь, впиваясь губами в чужие. Линоу оторвался первым, но после вновь притянул Хана к себе, в этот раз ехидно поглядывая на лицо, в котором отвращались одновременно рассеянность и желание продолжить, и исподтишка прикусил нижнюю губу, чуть оттягивая ее, заставляя нижнюю челюсть приоткрыться. Пока юноша пытался побороть туман в голове, Минхо, едва улыбаясь, вновь вцепился в приоткрытые губы, углубляя поцелуй. Слегка наклонил голову и ещё сильнее сжал одежду на спине товарища. В своих мыслях Джисон, вплоть до этого момента, пытался бороться с внезапным вторжением в его личное пространство, но оглянулся и увидел чёрную пропасть — пути назад уже не было, и он жадно ответил на поцелуй. Их языки соприкоснулись, а потом сплелись, плавно пробегаясь по небу и дёснам, иногда Минхо отрывался, оставляя Хану возможность шумно выдохнуть, страстно цеплялся губами за подбородок, скулы, шею, подрагивающий от наслаждения кадык, а потом вновь ловил чужой язык. Сквозь одежду юноши ощущали гулкий резонанс трепещущих сердец. В один момент Минхо приподнял веки. наткнулся на такой же затуманенный взгляд. Тихо хохотнув, он переместил левую руку на грудь, пальцами надавил, принуждая опуститься на диван и подминая младшего под себя. Джисон повалился на локти, почти не сопротивляясь, тряхнул головой, убирая спавшую на лицо челку. Старший подлез руками под спину, заключая Хана в цепкое кольцо, и потянулся к шее. Неудачно упавшая футболка скрывала кожу вплоть до подбородка, и Линоу это очень не понравилось — он мягко взял зубами ворот и оттянул его пониже, а после жадно впился в желанную открытую кожу, осыпая поцелуями ключицу, впадину около неё, изгиб шеи. На скрываемой одеждой части кожи он задерживался особенно надолго, прикусывая, а затем облизывая, как бы извиняясь, место с отметинами зубов, втягивая щеки, создавая вакуум и оставляя потемневшие круги. Хан сжал рукой толстовку, непроизвольно закатил глаза и тяжело, стиснув зубы, выдохнул. Этот звук не мог остаться незамеченным: Минхо вытянул губы трубочкой, готовясь подарить очередному ещё нецелованному участку кожи жар, но остановился в миллиметре от него и вскинул гордый, полный усмешки и чувства победы взгляд. — Сам напросился. — проронил Линоу, прежде чем вновь страстно впиться во влажные губы. Хан обвил его за шею обеими руками, не давая прекратить, но Минхо и сам не спешил этого делать, ещё крепче обхватывая его спину руками. Нежно отстранился, чмокнув в уголок, потом снова прижался к сладким губам. Их языки переплетались, будто превращаясь единое целое на эти недолгие мгновения, Линоу ещё ощутимее вжал младшего в мягкий диван, вдобавок смещая плотное кольцо из рук на талию Джисона. В конце концов, оба были вынуждены оторваться друг от друга, грудь ощутимо тяжело вздымалась под тяжестью другого тела в попытке поймать обрывки воздуха. Минхо это заметил, чуть приподнялся на руках, а потом оперся на локоть слева от головы лежащего под ним, правой ладонью поглаживая щеку и любовно смотря прямо в глаза юноши, а после его опухшие от поцелуев губы внезапно растянулись в широкой улыбке, и по стихшей комнаты разнесся счастливый искренний смех. — С Рождеством, Хан-и.~ Сквозь постепенно восстанавливающееся дыхание, Хан вторил ласковому хохоту, жмурясь а по его лицу разливалась бесконечно широкая улыбка. — И тебя, Лино!