Снежинка

      – Чёрт бы побрал этого Кингсли! – Гермиона обречённо прислонилась лбом к рулевому колесу, отчего машина издала неприятный звуковой сигнал.              Министр Бруствер надеялся наладить связи между волшебниками и другими магическими существами, отношения с которыми значительно ухудшились во времена захвата власти Волдемортом. Именно поэтому лучшие переговорщики из Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними были отправлены в национальный парк Кэрнгормс в Шотландии, где в скалистых горах обитала популяция великанов.              И всё бы ничего, если бы Грейнджер не застряла в этой глуши вместе с невыносимым Теодором Ноттом.              – Давай мыслить логически… – подал голос её напарник по несчастью.              – Ты и логика – два несовместимых понятия, – съязвила утомлённая гриффиндорка.              – Грейнджер, перепалками дело не решить, – здраво рассудил он, – самое время включить твой инстинкт выживания в экстремальных условиях.              – Мы находимся в недоступной для аппарации зоне, вокруг ни души на несколько десятков миль, и кроме того, начинается снежная буря. Совершенно никакого повода для паники!              – Отставить истерику, – неожиданно для обоих Тео взял её руку в свою большую горячую ладонь и успокаивающе погладил по костяшкам. – Для начала ты вызовешь Патронус и сообщишь Поттеру наше примерное местоположение. Подмога придёт не скоро, а нам где-то надо переждать метель. По моим подсчётам, если будем двигаться на юго-восток, доберёмся до хижины до наступления темноты.              – Что за хижина? – удивительно, но Гермиона почувствовала умиротворение рядом с ним.              Прежде чем отозваться, Нотт пожевал нижнюю губу, тщательно продумывая ответ.              – Ты же не думаешь, что я не предусмотрел такой вариант развития событий, – он весело подмигнул ей, на что она лишь закатила глаза. «Самодовольный придурок». – Я внимательно изучил карту местности, не поскупившись потратить пару сотен галеонов за более подробный вариант карты.              – И почему я не удивлена? Типичный Слизерин.              – Как ни прискорбно сообщать тебе, моя невинная душа, но всё в этом мире решается за деньги.              Тронувшись по направлению к временному укрытию, Гермиона снисходительно проговорила:              – Далеко не всё, Тео.              – Верно, – пробормотал мужчина себе под нос, так, чтобы она не услышала, – моё фамильное состояние не продлит жизнь.              

***

      

      Войдя в немного покосившуюся деревянную постройку, Гермиона изумилась уюту, царившему в на первый взгляд простенькой обстановке. Рядом с печкой, источавшей тепло, лежала шкура какого-то животного, а половину пространства занимало высокое ложе, на котором с удобством разместилась бы половина их Отдела. Создавалось впечатление, будто хозяин только недавно покинул дом, отправившись на охоту.              – Ты упомянул, что хижина, должно быть, заброшена, однако она выглядит обжитой, – заметила девушка, наблюдая за тем, как Нотт бесцеремонно скинул ботинки из драконьей кожи и меховую мантию, что так не сочетались с убранством их временного пристанища, и расположился на полу у очага, – Не злоупотребляем ли мы гостеприимством?              – Полагаю, во всём замешана магия этого места, – Тео достал свой дневник и принялся с усердием что-то записывать. – Посреди бури мы вдруг находим оазис в пустыне. Почему бы не воспользоваться любезно предоставленной возможностью передохнуть и хотя бы пару дней не думать о работе?              Что ж, если он пытался так успокоить её, у него скверно вышло.              – Грейнджер, – внезапно тон его голоса опустился на октаву, и по её телу пробежал табун мурашек, – располагайся и чувствуй себя как дома.              Гермионе ничего не оставалось, кроме как подчиниться.              

***

      

      Как нельзя кстати на крохотной кухне нашлись небольшие запасы продовольствия. Поужинав консервами из местной дичи, напарники стали устраиваться на ночлег. Нотт снова растянулся на полу у огня, чем вызвал недовольный взгляд карих глаз.              – Я джентльмен, Грейнджер, – на его щеках образовались милые ямочки от обворожительной улыбки, и Гермиона невольно сжала бёдра. – Ничего страшного, здесь довольно тепло.              – Не глупи, Тео. Кровать настолько огромна, что мы даже не пересечёмся.              «А жаль, детка».              Стянув с себя водолазку и оставшись в одних брюках, Тео улёгся на край постели. Девушка поспешно отвернулась от вида перекатывающихся мышц, до боли закусив губу. Она могла сколько угодно придумывать отговорки, но отрицать привлекательность мужчины было бы глупо. Замелькавшие перед взором картинки того, как он мог бы швырять её тело по этой кровати, напрочь отбили желание спать.              

***

      

      Холодный пол неприятно царапал коленки. Руки, связанные за спиной «Инкарцеро», затекли. Уязвимость её положения только подстёгивала взаимное вожделение, густым туманом окутавшее сознание.              Парень неспешно принялся расстёгивать ремень, упиваясь расширяющимися зрачками ведьмы. От вида ровного длинного ствола она неосознанно облизнулась, представляя, насколько глубоко сможет его принять.              Немного грубый голос в голове приказал шире открыть рот. Аккуратные движения языка на головке вынудили Теодора сдавленно зашипеть. Грязные ругательства в тандеме с крепкой хваткой на затылке посылали импульсы прямо в низ её живота, где завязывался тугой узел возбуждения.              Глаза в глаза. Резкий выпад. Слёзы – следствие жёсткого давления в горле. А в противовес – его сладкие речи восхищения податливым телом.              Влажным было всё: девичьи щёки, рот, трусики, его горячий орган, а ещё её фантазии…              Грейнджер очнулась от громкого завывания ветра. За окном буйствовала поистине сказочная метель. Однако насладиться кружащимся снегом мешала чья-то рука, разместившаяся поперёк груди. Выбраться из-под приятной тяжести не представлялось возможным, и девушка погрузилась обратно в мир порочных грёз.              

***

      

      В канун Рождества буря немного утихла, чем Теодор не преминул воспользоваться.              – Давай, не упрямься, ведьма, – он аккуратно наматывал тёмно-зелёный шарф на неё, отчего его глаза странно блестели, – этот цвет великолепно смотрится на твоей шее.              Грейнджер едва слышно пробормотала, что кое-чьи пальцы тоже неплохо бы выглядели там.       Вдохнув морозный воздух, молодые люди уставились на открывшуюся картину перед ними. Стояла солнечная погода, и блики от снежного покрова заставляли их жмуриться. Припорошённые ели величественно возвышались среди горного массива, словно великаны, обитающие в этих краях. Хотелось запечатлеть сказочный вид на колдографии.              Гермиона с интересом стала наблюдать, как волшебник достаёт из недр мантии различную мелочь.              – А теперь немного магии, – торжественно произнёс он, трансфигурируя барахло в блестящие ёлочные шары.              Девушка радостно взвизгнула и принялась развешивать украшения на маленькую ёлочку. Оставшись довольной результатом, она бросилась в объятия некогда невыносимого юноши.              – Спасибо, – прошептала куда-то в шею, – знаешь, я даже счастлива, что оказалась здесь вместе с тобой.              Наконец, руки смело обхватили её талию, Теодор приподнял хрупкую девушку и закружил, вызывая громкий беззаботный смех.              

***

      

      Неудивительно, что этой ночью в хижине никто не спал.              Раз – Гермиона несмело дотрагивается до мужского плеча; два – полностью обнажённая она уже стоит в весьма компрометирующей позе.       Его горячий язык скользит вдоль позвонков, спускаясь всё ниже и ниже. Гермиона еле могла стоять на четвереньках, ноги сводило предательской дрожью, потому что он медлил, специально растягивая удовольствие.              – Кто бы мог подумать, что ты окажешься такой соблазнительной, – шептал в спину, запечатывая слова поцелуями, – Я, блять, думал, но ты как всегда превзошла все ожидания.              Если он продолжит говорить подобные вещи хриплым от возбуждения голосом, её выдержки не хватит и на пару минут.              Наконец, он избавил девушку от сладостного томления: крепко обхватив ладонями ягодицы, раздвинул их, не сдержав стон восхищения.              – Просто посмотри на это, – донеслось до неё сквозь гул в ушах. – Я чувствую, как ты пылаешь.              Возобновив дразнящие движения языка на копчике, словно он не мог надолго оторваться от опьяняющего вкуса шелковистой кожи, Тео продолжил осыпать прелестное тело похвалами. Он уже хотел миновать тугое отверстие, надолго на нём не задерживаясь, как вдруг Грейнджер подалась тазом навстречу настойчивому рту.              – Значит, это правда? – Гермиона ощутила дьявольскую ухмылку, расцветающую на Ноттовских губах.              – О чём ты? – ясно мыслить мешала разливающаяся по венам магма.              – Хорошие девочки на самом деле оказываются настоящими чертовками, как пишут в твоих любимых книжках.              – В моих книжках… Чёрт! – Ведьма уже беззастенчиво тёрлась промежностью о лицо, – девушки знают, чего хотят.              Тео навис над ней, зубами впиваясь в трепещущую жилку на шее, затем проследил влажными губами созвездие родинок на скуле, опаляя раскалённым дыханием:              – И чего же желает дама моего сердца?              Господи, как она должна выбрать что-то одно? Нотт был повсюду и одновременно с этим его не хватало. В их первый раз Грейнджер хотела ощутить всё и сразу, но понимала, что в любой момент сюда может нагрянуть кто угодно, и это осознание заставило испытать новый прилив возбуждения.              – Пожалуйста, позволь мне кончить.              Видимо, их одержимость друг другом была взаимной, поскольку за её мольбой последовал несдержанный звериный рык. Два пальца без предупреждения вонзились во влажное лоно, сразу же набирая неимоверный темп.              – Ты кончишь только на мой член и при условии, что будешь тихой для меня.              Тео с силой подтолкнул дрожащее тело вперёд, впечатывая девушку грудью в прохладное стекло. Соски мгновенно затвердели, требуя немедленной ласки, и Гермиона захныкала от остроты ощущений.              – Тише, детка, ты должна быть тихой для меня, – с этими словами на ягодицы хлёстко опустилась широкая ладонь, вызвав неконтролируемый всхлип кудрявой ведьмы. – Не смей стонать, когда я шлёпаю тебя.              От контраста температур кружилась голова. Похоже, он хотел довести её до безумия, даже не заполнив. Ей срочно требовалось хоть что-то, поэтому Гермиона повернула голову в поисках желанного соприкосновения губ. Одарив невесомым, словно пёрышко, дыханием, Теодор заставил её всмотреться в пейзаж за окном, намотав кудри на кулак и зафиксировав голову в одном положении:              – Смотри на эти снежинки, – мурлыкал он, взяв в другую руку твёрдую длину и смазывая себя её возбуждением, – ты знала, что каждая из них уникальна?              Выдержка трещала по швам, но Гермиона старалась сдержать вырывающиеся наружу звуки. Царапая стекло, она принимала его сантиметр за сантиметром. Еще больше прогнулась в пояснице, чтобы чувствовать восхитительное давление на стенки.              – Моя снежинка оказалась самой красивой… Ме-ерлин, как горячо! Я всю жизнь мечтал украсть её из этого мира, но она ускользала от меня каждый раз.              Грейнджер едва улавливала нить повествования, решив сосредоточиться на звуках соприкосновения плоти о плоть. Плавно накатывающие волны грозили превратиться в снежную лавину удовольствия. Он заставлял потерять связь с реальностью, брал глубоко, жёстко, но не быстро. Тело извивалось под натиском твёрдой хватки. В голове было абсолютно пусто, казалось, что он трахает заодно и её мозги.              – Возможно, мне следует поступить также, – хриплым возгласом на грани слышимости.              Стекло запотело от прерывистого дыхания. Жгучий импульс от круговых движений пальцев на клиторе. Это прошибает. Навылет. Он ни на мгновение не останавливается, пока сокращающиеся мышцы крепко обхватывают твёрдую длину. Переживая кульминацию, Гермиона содрогается всей своей сущностью от приятных ощущений. Лопнувший шарик самоконтроля дарит первозданное чувство удовлетворения.              Не дав прийти в себя, Нотт разворачивает обмякшее тело. Направив набухший член прямо на раскрасневшееся лицо, делает несколько завершающих пасов ладонью, украшая тугими струями искусанные губы. Несколько капель стекает по окну, оставляя белёсые разводы.              Это был лишь первый раунд.              

***

      

      Гарри Поттер появился на пороге на следующий день. Лучший друг сразу же накинулся на девушку с расспросами, тем самым давая возможность Теодору незаметно ускользнуть. Гермиона нервно оглядывалась по сторонам, ожидая, что тот выскочит из-за угла, превратив исчезновение в нелепую шутку.              Конечно, этого не произошло.              Вернувшись домой, Грейнджер первым же делом отправила Нотту сову. Ей казалось, между ними что-то промелькнуло в уединённой хижине, и она жаждала провести вместе Рождество.              Ответа не последовало ни через день, ни через месяц. Сначала она списывала всё на накопившиеся дела во время их отсутствия, но то, что Теодор не вышел на работу, заставило ведьму забеспокоиться.              Даже если он всего лишь хотел приятно провести пару вечеров, это не значит, что он может избегать Гермиону вечность. На её расспросы друзья Тео качали головами, не представляя, куда парень мог подеваться.              По прошествии времени она призналась себе, что скучает по кудрявому напарнику. Улыбка всё реже стала появляться на девичьих губах, а в груди появилась зияющая дыра печали. Гарри пытался вытащить её в свет, но было так невыносимо посещать людные места.              Гермиона замкнулась, по вечерам просматривая в омуте воспоминания о Нотте. Подмечала мелкие особенности и влюблялась только сильнее.              

***

      

      По весне в окно постучала знакомая сова, и Гермиона опрометью бросилась отвязывать письмо от лапки, забыв покормить недовольную птицу. По мере прочтения энтузиазм сходил на нет, пока послание не выскользнуло из рук, а вслед за ним и тело Грейнджер приземлилось на пол. Свернувшись в позу эмбриона, ведьма беззвучно заплакала.              Милая,       Даже не знаю с чего начать. Прошу, извини меня, что так внезапно исчез, на то были веские причины. Я постараюсь кратко объясниться.       Ты начала мне нравиться еще на третьем курсе, вернее, сначала я стал задаваться вопросом, как ты умудрялась посещать все занятия. Мне казалось, что ты должна быть в двух местах одновременно, и я невольно восхитился твоей тяге к знаниям. Сейчас всего и не вспомнить, но, оглядываясь назад, я не жалею, что решил отдать своё сердце тебе, моя маленькая ведьма.       Признаюсь, сначала я держался в стороне из-за взглядов, навязываемых окружением. Я боялся навредить тебе, был трусом. Но перед шестым курсом всё изменилось.       Поначалу я не обращал внимания на недомогания, однако мне не становилось легче даже от самых дорогостоящих зелий. Поверь, мне ничего не помогло бы, мы с отцом обращались в лучшие клиники волшебного мира. Проклятье крови Ноттов настигло меня внезапно, отняв шанс рассказать тебе о моих чувствах.       Наверняка ты уже обо всём догадалась, умная моя девочка. Я подстроил вынужденную остановку в Кэрнгормсе. Правда, я всего лишь хотел провести последние дни рядом с тобой, не ожидая, что вызову у тебя симпатию.       Я ничуть не приукрашу, если скажу, что та ночь была самым волшебным моментом во всей моей грёбаной жизни. Жизнь и смерть. Эта грань для меня давно размыта, я свыкся с мыслью, что меня не станет.       Прямо сейчас Теодора Нотта уже не существует на этой земле. Пожалуйста, Гермиона, только не горюй по мне. Я навсегда остался с тобой, просто ты меня не видишь. Я хочу, чтобы ты жила дальше, свернула горы на пути к лучшему миру. Я верю, ты сможешь.       Пусть падающие снежинки служат воспоминанием обо мне.              Навсегда твой Тео.