Где-то в небе

После ухода камердинера Виктория ещё минут двадцать находилась в своих мыслях. Ей было не приятно такое отношение тётушки к своей личности. Она не хотела мириться с этим. Викторию терзала сильная душевная боль. Слёзы водопадом лились из глазниц. Она никогда не испытывала такое отношение к себе. Сейчас Виктория находилась в трудном положении. Такое случилось с девочкой впервые, не считая смерти её родных. Хотя их она даже и не помнила. Те улыбающиеся лица, которые бы встречали её каждое утро в комнате или на кухне. Те нежные слова, звучащие из родных уст. Поддержка со стороны родителей, которая была бы очень полезна сейчас, крепкие семейные объятия. В этот момент у девочки не было ничего. Осознание того, что она всё потеряла пронзило её изнутри.  При такой мысли на душе стало ещё больнее. Камень разочарования в собственной жизни всё сильней и сильней давил на сердце. Такого напора она была не в состоянии сдержать внутри себя. Девочка невольно осмотрела комнату. Её взгляд упал на столовые приборы, которые она не желала убирать пять лет назад. Душевно больной человек всегда найдёт то, чем можно нанести себе вред. Ведь физическая боль заглушает моральную. И в этот момент Виктория оказалась не исключением. В голове что-то щёлкнуло, и девочка резко поднялась с места. Вот уже перед ней красуются ржавые ножи и вилки. Вот вот и её страданиям придёт конец... _______________________________________________ - Как так можно? Боже мой! Каким образом это могло прийти ей в голову? Селестия два часа находилась в негодовании. Её мучал вопрос о том, что она не так сделала. Почему она так поступила с девочкой, которая ей даже не родная дочь... Или племянница... _______________________________________________ Комната. Своя комната. Такой же потолок, такие же стены и мебель. Открыв глаза, Виктория, слабо поворачивая голову, огляделась. Сейчас она дышит, кислород поступает к ней в лёгкие. - Какое же это всё-таки приятное чувство... Из размышлений девочку вывел скрип двери. На пороге комнаты появились госпожа Селестия и Андреас. Только после их прихода девочка заметила перебинтованную руку. На лице тётушки читалась злость. Но та, похоже, осознавая состояние Виктории, молча стояла и смотрела на неё. Весь день Андреас ухаживал за Викторией, пока та полностью не восстановилась. Время от времени боль в руке чувствовалась, но совсем немного. Вскоре бинты были сняты. После инцидента минула неделя. Госпожа Селестия уже не так часто давала задания девочке. Да и строгий тон стал чуть нежнее. Виктория была удивлена, но её устраивало и даже радовало такое поведение тётушки. Стало появляться время, которое девочка проводила в саду или у себя в комнате. Она посвящала его чтению книг, а особенно мелодрамам. Даже несмотря на мир, который её окружает, Виктория была способна уйти в раздумья о том, чего на самом деле не существует. Всем знакомое чувство, не правда ли? Впадая в такое душевное состояние, невольно ощущаешь поток вдохновения. Мысли рвутся из головы во все четыре стороны, но ты не даёшь им этого сделать и записываешь их на бумагу или сочиняешь песню. А может, просто сочиняешь историю в своей голове, которая никогда не забудется. А потом, вспоминая её, невольно улыбаешься. И ничто не может убрать эту улыбку с твоего лица. Смотря на Викторию, Андреас не раз задавался вопросом: как у неё, такой маленькой, получается видеть во всём только красоту и радость? И на его вопрос сразу приходил ответ: она ещё ребёнок. С этим мнением нельзя не согласиться. Ведь только дети способны видеть во всём цвете разные вещи и жизненные ситуации. Хоть и взрослые пытаются действовать таким же способом, успокаивая себя, но, к сожалению, это не всегда получается. Такое поведение девочки вызывало на лице камердинера лёгкую улыбку, и внутри него появлялось ощущение спокойствия и умиротворения. В такие моменты он не желал видеть больше ничего. Только радость на лице Виктории давала ему надежду на светлый, наполненный эмоциями день.