Принц на Ламбе и Золушка с картой Четверочки

      Когда рядом с ним на стол приземляются два билета, а Кирилл с самодовольной улыбкой плюхается напротив, стащив прямо из его руки остывающий чай, Леша отчетливо понимает: дальше так продолжаться не может. Ему даже вчитываться в билеты не надо, достаточно мельком глянуть место назначения.       Он втягивает воздух, медленно выдыхает и наконец смотрит на Кирилла — тот наблюдает за ним без всякого стыда или хотя бы вины во взгляде, искренне ждет реакции. Впрочем, нет, Кир достаточно хорошо его знает, поэтому ждет получасового выговора и только потом благодарных поцелуев. И ведь без всякой задней мысли — он искренне хотел просто порадовать.       Вот как на него такого можно злиться?       Леше, впрочем, это удается, пусть и не без труда.       — Кир, нам надо поговорить, — выпаливает он без всяких предисловий и откидывается на подлокотник дивана, устраиваясь поудобнее.       В ответ раздаётся уже привычный многозначительный вздох, но Кирилл даже улыбаться не перестаёт, тоже забирается на диван с ногами и, подперев подбородок кулаком, вопросительно смотрит на Лешу.       — И вот мы снова здесь, — почти пропевает он, и Леша против воли начинает улыбаться тоже. — В… который раз за последний месяц? Всего лишь второй? Малых, ты делаешь успехи!       — Перестань, я не о том. — Леша вытягивает ногу и несильно пихает его в бедро, на что Кирилл примирительно поднимает ладони.       — Ладно, ок, я понял. То есть мы сейчас будем обсуждать совсем не мои деньги и куда я их трачу? Совсем не мои подарки тебе? Нет?       И смотрит так же невинно, как кот с измазанными сметаной усами.       — Вообще-то разговор серьезный, — предупреждает Леша.       Подобные «серьезные разговоры» случались поначалу едва ли не каждый день. Когда человек, всю жизнь экономящий каждую копейку, начинает жить с сыном миллионера, конфликты неизбежны. Порой они ссорились так, что Леша был уверен: на этот раз всё, совсем-совсем всё.       Друзья одного и второго до сих пор не понимают, как вообще они сошлись. Да и сам Леша иногда забывает, с чего у них всё началось, а главное — чем продолжилось, раз даже спустя три года отношений они остаются рядом. Раз спустя столько времени продолжают работать над собой и менять свои привычки, только чтобы найти компромисс и не ранить друг друга.       Начать с этого кажется отличной идеей, так что Леша проговаривает:       — Слушай, ты знаешь, я правда стараюсь привыкнуть. Я знал, на что шел, когда соглашался встречаться с тобой, не совсем же дурак…       — Совсем не дурак, — тут же согласно кивает Кирилл и скользит ладонью на его лодыжку, несильно сжимает, обводит большим пальцем косточку. — Совсем даже умный, поумнее меня, между прочим. На бюджет СПбГУ поступить — это вам не хухры-мухры!       Леша мотает головой, пытаясь так скрыть смущение. Ох уж это поступление, как они ссорились на эту тему в своё время… Тогда Леша был еще наивным ребенком и всё никак не мог понять, что если люди вместе, то и проблемы они решают вместе, и что если Кир захочет заплатить за его обучение или подключить отцовские связи в приемной комиссии, это вовсе не подачка, а банальное желание помочь любимому человеку.       Может, и хорошо, что в итоге не пришлось. Трудно сейчас сказать, смогли бы они тогда найти компромисс или нет — делать это так ловко, как сейчас, нелегко было научиться.       — Я правда стараюсь. И ты тоже стараешься, я знаю. Дело не в том… не в дорогих покупках. Я уже говорил: я привык к айфону, и к одежде, и к машине твоей, пусть всё это будет, просто…       Леша тщательно подбирает слова, чтобы точно не обидеть, не задеть как-то, потому что это совсем не тот разговор, ради которого можно начинать ссору. Есть более важные вещи, чем деньги, и договариваться о них, кажется, пока получается.       Кирилл больше не перебивает, ждет. И Леша на выдохе признаётся:       — Я за тебя волнуюсь, Кир. — И, когда никакого ответа не следует, поясняет тише: — Ты же вообще не чувствуешь ценности денег, и если что-то вдруг случится… Я не хочу, чтобы тебе потом было тяжело.       — Малых, — серьезно зовет Кирилл, встревоженно сводит брови, а потом в одно слитное движение перемещается на диване ближе к нему и приобнимает за плечи. — Ты куда так загнался-то? Что случится? Бл… лин. Откуда взял это вообще?       Леша недовольно сопит и выворачивается из-под его руки, чтобы продолжать смотреть в его непонимающее лицо. И кто из них, спрашивается, наивный мальчик.       — Я вообще-то не шучу. И это серьезная проблема, я правда переживаю.       — Да за что переживаешь? — Кирилл на секунду прикрывает глаза, потом, сделав пару вдохов-выдохов, снова смотрит на Лешу и прямо спрашивает: — Ты предлагаешь жить на двадцатку в месяц? Ездить вместе на метро, да? Экономить, чтобы деньги на счетах копились для внуков? — Он хмыкает. — Я так-то не против, но какой в этом смысл, если есть возможность жить по-другому?       — Да такой, что деньги всегда могут закончиться! — вскидывается Леша. — Ты уверен, что и в таком случае всё будет так же офигенно и тебе не придется пересаживаться на метро?       — Как они закончатся? — переспрашивает Кирилл с искренним непониманием, и Леша окончательно уверяется в том, что этот разговор был необходим. Может, даже чуть раньше, но уж как получилось.       Он перехватывает ладонь Кирилла, и тот привычным жестом переплетает их пальцы, но продолжает смотреть вопросительно. Эта тема слишком… щекотливая, и Леше требуется несколько минут, чтобы правильно всё сформулировать.       — Кир, твой отец… не будет жить вечно. А уж с его бизнесом вообще всё, что угодно, может пойти не так.       — Леш…       — Погоди, я договорю. — Он крепче сжимает руку Кирилла. — Ты имеешь полное право пользоваться тем, что даёт тебе отец. Это… правда круто, когда родители могут дать ребенку столько.       — Лучше бы он почаще спрашивал, как дела у меня и моего парня, — ворчит Кирилл, но без особой злости. Переболело уже. Перерос. Но, наверное, никогда не сможет до конца простить свое одинокое детство.       Леша слишком отчетливо помнит, как Кирилл сначала материл отца по телефону и грозился уехать вместе с Лешей куда-нибудь далеко и навсегда — и как потом рыдал в самом дальнем туалете, беспомощно упираясь лбом в холодный кафель.       Это отложилось в памяти отчетливо, а вот первые месяцы их вынужденного знакомства вспоминаются с трудом. Сейчас сложно даже представить, что Леша мог так сильно кого-то ненавидеть. Тем более — того, кого теперь так любит.       Иногда он задумывается, что было бы, если бы Лиза не выжила в той аварии. Да он бы своими руками убил ненавистного Гречкина!.. Но всё сложилось, как сложилось, и этими руками он обнимал Кирилла, когда у того не было рядом больше ни одного человека, за которого можно цепляться.       — Я веду к тому, что деньги, которые ты тратишь, тоже кем-то заработаны, — вполголоса продолжает Леша, смаргивая неприятные воспоминания. — Твоим отцом, его компанией… Сейчас они достаются тебе просто так, но это же не будет продолжаться вечно.       — Допустим, — кивает Кирилл, задумчиво теребя рукав Лешиной футболки. Действительно пытается понять. — Но я же не совсем идиот и в школу бизнеса ходил не только для галочки. Да и у отца много друзей. Если что, меня не бросят, малых, я со всем разберусь.       И стоило бы закатить глаза и возмутиться, но Леша отчетливо слышит по голосу, что Кир сам в свои слова не верит. Поэтому мягко качает головой, прикусывая улыбку.       — Даже не сомневаюсь. Слушай, я не столько о бизнесе… не конкретно о нем, не о работе, хотя это тоже. Я уже сказал, я о том, как ты относишься к деньгам… Блин, тупо прозвучало, как будто я хочу, чтобы ты мысли поменял, — морщится Леша и, подумав, отмахивается. Им обоим приходилось меняться в разных вещах, подстраиваться друг под друга, и грань, за которой это становится не самым здоровым решением проблем, давно истерлась. — Кир, миллионеры потому и миллионеры, что не тратят деньги на всякую ерунду.       Кирилл натянуто хихикает.       — Ну да, а на что, по-твоему, они тратят? На благотворительность, как твой драгоценный Разумовский?       Он ни разу так и не признался, что ревнует, но Леша в этом никогда не сомневался. Он, состроив каменное лицо, заявляет:       — Между прочим, Сережа с выпускного ходит в одних и тех же кроссовках, ты замечал? И машина у него всего одна.       — Зато какие это кроссовки и какая машина, — ворчит Кирилл, а потом снова нагло накидывает руку Леше на плечи и тянет его к себе. — «Сережа», понимаешь ли… Нашел вообще, с кем сравнивать!       — А я сравниваю с тем, кто начинал с полного нуля и в итоге обедает с твоим отцом за одним столом!       Кирилл медлит. Леша за секунду догадывается, что он сейчас скажет, но не успевает перебить.       — Как и ты, между прочим.       — Это вообще другое! Ты же понял, о чем я!       Он хочет подняться и посмотреть на Кира со всем накопленным раздражением, но тот крепче прижимает его к себе и звонко чмокает в макушку. Выползать из-под его руки больше не хочется.       — Да понял… Я об этом не думал, если честно, тут ты прав.       — Твой отец, кстати, тоже с низов начинал, — продолжает Леша, приободренный успехом. — Как и большинство его коллег и партнеров. И знаешь, почему сейчас они могут позволить себе и своим детям новый спорткар каждый месяц и поездки на Бали на каждый праздник? — Проконтролировать тон и сдержать ехидство, подкалывая Кира за сегодняшний подарок, не получается. — Поначалу они не тратились на всё подряд!       — Да понял я, Леха, понял! Честно! — заверяет Кирилл и снова чмокает, на этот раз куда-то в лоб.       Помедлив, он отстраняется, и, обернувшись через плечо, Леша ловит на себе его странный изучающий взгляд.       — Что?       — А с каких пор ты стал бизнесом увлекаться, а? — подозрительно тянет Кирилл. — Разбирался еще, кто с чего начинал… Ну-ка давай колись.       Леша чувствует, как щеки мгновенно нагреваются. Вот блин. Надо было как-то… аккуратнее, пожалуй. А еще сделать себе заметку — научиться контролировать лицо, чтобы оно не выдавало предательским румянцем в любой мало-мальски стрессовой ситуации.       — С недавних, — пространно отвечает Леша и, разумеется, такой ответ Кирилла не устраивает. Приходится сознаться: — Просто подумал, что, раз мы планируем и дальше быть вместе… А мы же вроде как планируем, да?       — Да, — не задумываясь отвечает Кирилл и продолжает смотреть прямо на него, не моргая. Глаза его блестят как-то совсем странно.       — Ну и вот, — неловко заканчивает Леша, тушуясь. — Подумал, что, раз ты будешь заниматься бизнесом отца и дальше, тебе может понадобиться помощь. Да и вообще, мало ли, кто что решит у меня спросить! Вот.       Разговор определенно не должен был заходить о… настолько серьезном и важном, но вот они здесь. И Кирилл не смеется, не отмахивается, даже не отводит взгляд неловко. Он еще с минуту смотрит на Лешу так, как будто не верит, что действительно всё это слышал, а потом на выдохе тянется вперед, упирается лбом куда-то ему в шею и затихает так.       Леша зарывается пальцами в его волосы. Сейчас, не подпорченные осветлителем, а родного русого оттенка, они совсем мягкие и шелковистые, только несколько прядок на кончиках длинной челки продолжают белеть.       — Спасибо, — выдыхает Кир еле слышно, и от этой неожиданной, но такой чистой откровенности Лешу пробирает до мурашек.       Сколько же им пришлось пройти — и как сильно они хотели оставаться рядом.       Теперь уже он прислоняется губами к теплой макушке и замирает так. Но первым решает, что надо оставить хоть немного романтического настроя на завтра, и, звонко чмокнув Кира рядом с ухом — тот притворно ворчит, — поднимается с дивана.       — Раз зашел разговор, у меня для тебя тоже кое-что есть! Собирался дарить завтра, но какая разница, да?       Он быстро добегает до спальни, где в недрах своего шкафа больше недели прятал подарок и отчаянно надеялся, что Кирилл не спалит его раньше времени.       Не видя смысла прятать за спиной то, что покажешь через секунду, Леша спокойно возвращается в комнату и с огромным удовольствием наблюдает, как вытягивается лицо Кирилла.       — С днем влюбленных, — проговаривает Леша, ставя на журнальный столик перед ним черный матовый пакет с белым логотипом. Нет никаких сомнений, что Кир с первого взгляда узнал бренд.       — Малых, — зовет тот внезапно охрипшим голосом и ошарашенно тянется к пакету, но не спешит открывать. — Ты сегодня решил довести меня до раннего инсульта или что? Давай как-то дозировать шок-контент, окей?..       Он продолжает бормотать ерунду в таком духе и всё-таки достаёт из пакета содержимое — дорогую коробку, всю брендированную упаковку и, наконец, сам подарок. Леша ничего не отвечает, молча наблюдая за реакцией.       В руках у Кирилла оказывается лаконичный кожаный кошелек всё того же черного цвета.       — Так, признавайся, — нервно хихикает Кирилл, осторожно вертя подарок в руках. — Ты, как те девчонки из тиктока, которые типа жены олигархов? Завел левый счет и потихоньку сливаешь туда деньги с моего? Или как это?..       Леша несильно стукает его в плечо, чтобы не предполагал всякую ерунду даже в шутку, а потом говорит не без самодовольства:       — А это, Кирюш, доказательство, что если не тратить деньги на всякую ерунду, они рано или поздно начинают у тебя водиться.       Кирилл поднимает на него скептический взгляд.       — На ерунду вроде коммуналки, да? — подначивает он, на что Леша невозмутимо пожимает плечами.       — Я рационально использую имеющиеся ресурсы.       Оба начинают смеяться, и как-то незаметно смех переходит в поцелуи, сбивчивые благодарности, а потом короткие выдохи на грани стонов и горячие прикосновения под одеждой.       Самое прекрасное, что есть в устоявшихся отношениях, это спонтанный секс без лишних прелюдий, волнений и расшаркиваний, без смущения и неуверенности, без лишних вопросов, потому что вы всё друг о друге уже знаете.       Леша долгое время не был готов подпускать Кира ближе, чем позволяют поцелуи и объятия. Даже просто спать на одной кровати они стали спустя три месяца отношений и месяц совместной жизни.       Потом были первые попытки близости, а потом, спустя почти целый год, полноценный первый раз. До сих пор Леша гадает, как вообще Кир смог дождаться и ни разу не потребовать ничего большего, никак не давал понять, что ему чего-то не хватает.       Зато первый раз был уже не с влюбленностью и влечением, а с настоящей любовью и без единой капли страха.       Забавно, думает Леша теперь, лёжа вплотную к Кириллу в одной только футболке и поглаживая его по искусанным ключицам. Забавно, как легко им было сойтись в одних вопросах и как сложно — в других. Но, и правда, в самом важном они всегда умели договариваться.       — Я тебя услышал, кстати, — тихонько бормочет Кирилл и укладывается поудобнее, чтобы видеть лицо Леши. — Насчет денег. Я подумаю об этом, обещаю.       — А, точно, я же не сказал, — спохватывается Леша и морщит нос, на который тут же приземляется невесомый поцелуй. — Ну Кир, щекотно… Подарок был как раз для этого.       — Да я понял уже, понял! Не трать, и деньги будут, ты наглядно это доказал…       — Нет, я про другое. Это просто к слову пришлось, я вообще взял брендовый только потому, что не хотел дарить тебе подделку за косарь. Видишь, как ты на меня влияешь?       Кирилл несильно щипает его за бедро, и Леша мстительно скользит ладонями вдоль его живота, точно зная, по каким местам нужно пройтись с нажимом. Кир судорожно вдыхает, втягивает живот и сипит:       — Всё-всё, молчу.       Леша довольно хмыкает и тянется рукой за кошельком, который они бросили куда-то на стол. И объясняет:       — Попробуй пользоваться наличкой. Ты же всегда с картами да с картами, поэтому вообще не чувствуешь, сколько тратишь за день. Плюс сюда можно сложить скидочные и всякие бонусные карты, это вроде мелочь, но когда закупаешься в дорогом магазине…       — Малых, ну ты бы еще карту Четверочки мне туда положил, — притворно ворчит Кирилл. Когда Леша ничего не отвечает, он ошарашенно приподнимает голову. — Ты серьезно?!       Выхватывает кошелек из его рук и под сдавленный Лешин хохот выкаченными глазами заглядывает внутрь кошелька. Между прочим, Леша весь город оббежал, чтобы на лишние полтора косаря набрать все возможные карты, которыми пользуется сам и которые могли бы пригодиться Кириллу.       И да, карта Четверочки там тоже есть.       — Всё строится из мелочей, — с преувеличенным пафосом говорит Леша, а потом добавляет уже спокойно и тихо: — Нам ли не знать.       Он ловит на себе очередной взгляд, в котором любви столько же, сколько год, и два, и три года назад, а потом Кирилл его целует — так, как будто в мире для него нет больше ничего важного. И никакие Ламбы и рядом не стояли с тем, что по-настоящему дорого.       …На следующий день они впервые за очень долгое время идут на свидание пешком. Кирилл выглядит почти комично, когда складывает в свой далеко не дешевый кошелек сотки со сдачи.       Они просто гуляют пешком по Петербургу, заходят за кофе не в Старбакс, а в Кофикс, и это, со слов Кирилла, оказывается не так уж плохо.       — А знаешь, — говорит Леша ближе к вечеру, когда они, вдоволь нагулявшись, сидят на скамейке у Исаакия, — я должен кое в чем сознаться… — Он несколько секунд договаривается с самим собой, что действительно собирается это произнести, а потом, качнув головой, выпаливает: — Я соскучился по твоей Ламбе.       Кирилл прыскает, но почему-то не ржет в голос, как можно было ожидать. Вместо этого он, никого не стесняясь, привычно обнимает Лешу за плечи и негромко исправляет, глядя ему в глаза:       — Нашей.       И, что ж, какой бы тяжелой ни была на деле история Золушки, Леша уверен: они справляются отлично.