Семейные ценности

      Феликс разочарованно вздохнул. Хотелось только сидеть и горько плакать, но надо было подсобраться и что-то делать. Он больше не мог этого выносить. Лучше уж социальная ночлежка для таких убогих, как он, чем этот шикарный пентхаус, но с дурацким Хёнджином.       Всё начиналось мило и романтично: выпускной год в школе, они — два влюблённых подростка, пусть и из разных социальных слоёв, долгие романтические ухаживания, первая влюблённость, совместная течка и… парочка положительных тестов на беременность.       Слёзы, сопли, бешенство его альфы. Хёнджин сначала нормально отреагировал: ну, типа, залетел и ладно — держи деньги, там врач, вперёд, «я даже с тобой схожу, за руку подержу». Но Феликс отказался, потому что он мелкий наивный дурак с глупым мозгом. Сначала вроде тоже зажёгся, а потом не смог решиться. Это же, ну, типа, он виноват, что позволил без презерватива. Как ноги раздвигать, так взрослый значит, а расплачиваться должен нерождённый малыш. Никакие доводы про набор клеток, простую процедуру и «все делают, потом и не вспомнишь», на его маленьком глупом мозге не сработали. Врач, к которому его отвёл взбешённый отказом избавиться от ребёнка Хёнджин, долго и нудно вещал про пару таблеток и «даже никакого оперативного вмешательства», гарантировал отсутствие последствий и так далее. Зато в случае беременности грозил кучей проблем — от социальных (насмешливо оглядев его потрёпанную одежду, «где ты возьмёшь деньги?») до биологических («рано ещё организму вынашивать, что-то не так пойдёт, и ты и ребёнок страдать будете»). Феликс всё это выслушал, но всё равно отказался. Забеременеть же смог, значит взрослый уже, и сам ответит за важный жизненный урок. Знал, что может залететь, ведь не чай пил с Хёнджином.       Трудно стало сразу, ведь всё, чем грозил доктор, свершилось. Посыпались банальные проблемы типа полного отсутствия денег и жилья.       Из собственного дома Ликси сам достаточно быстро сбежал, ведь там всякое случалось — пьяный отец-альфа может толкнуть и всё, прощай малыш. Папа-омега всего боялся, только поохал, но ничего предложить не смог. Ладно хоть сразу не прогнал, сказал, что может поможет с малышом, когда родится. Но Феликс трезво смотрел на вещи и не надеялся. У папы две работы и ещё два младших ребёнка да муж, альфа-неудачник, хуже ребёнка, только пить и орать умеет. Не место там им с малышом. Он хотел безопасности своему нерождённому набору клеток, а не своего детства в страхе и синяках.       Неожиданно, Хёнджин даже навстречу пошёл, предложил временно (даже подчеркнул пару раз это слово) пожить у него. Их отношения становились напряжённее и сложнее с каждым днём, совсем не такие доверительные, как раньше, и Ликси боялся просить чего-то большего.       Их разное мировоззрение всплыло совершенно неожиданно. Феликс предполагал, что от социального неравенства будут совсем не такие проблемы, когда думал о неизбежности их расставания. Но…       Хёнджин был совсем не такой, как Ликси. Там была другая семейная ситуация, и дело было не в разном достатке. Феликс родился в очень малообеспеченной семье, где работал один омега-папа, а альфа-отец пропивал все деньги. Ликси работал с тринадцати лет, ему было не привыкать трудиться, а Хвана всегда обеспечивали родители. К их выпускному из школы у альфы уже была квартира, машина и светлое будущее. Родители оплатили ему шикарный университет, даже поступать не надо. Хёнджин и для Ликси учёбу без особых проблем подобрал и оплатил, у них даже споров на эту тему не возникало, потому что для него это ничего не стоило. Феликс всегда отказывался от дорогих подарков, но на учёбу согласился, мысленно пообещав себе выучиться, заработать и всё отдать. Омега очень хотел учиться, ему нравилось это, но пришлось бы брать кредит. Он хоть и хорошо учился, но из-за работы много пропускал, и бесплатно его не брали. В связи с ситуацией, Ликси конечно решил, что не будет пока продолжать учёбу, сдаст только необходимые школьные экзамены и немного повременит с поступлением. Они не сказали родителям Хёнджина про беременность, ведь те принимали Феликса со скрипом и откровенно ждали, когда их сынок наиграется с нищенкой и найдёт себе кого-нибудь другого. Тут уже Хван согласился, что их реакция могла быть действительно опасной для омеги и, как бы Хёнджин не был не согласен с ребёнком, подвергать любой опасности своего омегу он не собирался.       Феликс надеялся, может Хёнджин смирится с малышом и поможет годик-два, а потом омега пойдёт учиться и работать. Не сильно трудно же, если вдвоём? Правда, пока совсем не было похоже на примирение и принятие семейной жизни. Хван каждый день напоминал Ликси, что это ошибка, он не согласен, никакого ребёнка ему не надо, и Феликс ещё сам пожалеет. Водил по врачам, уговаривающим на аборт, постоянно злился, если омега отказывался, устав от этих бесконечных запугиваний. Альфа часто выходил из себя и орал, что омега специально портит их отличные отношения. Давил на то, что Ликсу даже секс запретили, потому что он плохо переносил беременность (не то чтобы у Феликса оставалось какое-то желание после бесконечных ссор) и Хван вынужден это терпеть, а он не подписывался на воздержание. Альфа категорически не хотел никакой семейной жизни, никогда о ней не мечтал и подписываться на все тяготы беременности не собирается.       Менять полную развлечений студенческую жизнь на омегу и ненужного случайного ребёнка? Да ни за что! Хёнджин разрешил пожить с ним, но заявил, что не собирается искать работу и как-то помогать.       — Запомни, это только твой ребёнок, твоё глупое детское упрямство и нелепый выбор, на меня даже не надейся. Я хочу нормальную студенческую жизнь с вечеринками, клубами, алкоголем. Да, мы могли продолжить встречаться, я не собирался загулять от тебя. Но ребёнок? Ты даже не представляешь, что это такое, всю жизнь свою в помойку выбросишь. Меня ждёт светлое будущее. Как я буду учиться, если ещё и работать? — заявил, очень зло посмотрев на него, Хван. — Ты хочешь лишить меня лучших лет моей жизни?       Феликсу хотелось возразить, что на друзей и вечеринки альфа собирался выделить время, так почему бы не потратить его на пользу? Но побоялся. Это Ликси действительно нечего терять, ведь у него и так, кроме наивной мечты стать танцором, ничего никогда не было. Он вырос с мыслями о том, что примерно так его жизнь и сложится, обычно, как у всех. Залетит от кого-нибудь и будет детишек воспитывать да работать, мужа ещё терпеть, всё как у папы-омеги. Он лишь немного опередил события своей тупостью и чуть пораньше перерос наивные мечты. Естественно, светлое будущее, которое представлял для себя Хёнджин, разительно отличалось от мрачных фантазий омеги, и Ликси с малышом в него никак не вписывались.       Но… Феликс не мог так просто сдаться, вера в лучшее в нём ещё не погасла. У них с Хёнджином вроде как была крепкая и сильная любовь. Она же всегда побеждает? Феликс наивно думал, что это неприятие беременности пройдёт. Ну а как же иначе? Это же их совместный малыш. Неужели он настолько помешает, ведь даже не родился ещё? И омега очень-очень пытался. Почитал книжек, как работает семейная жизнь, был покладистым, старался не раздражать, приносить пользу, убирал, готовил, стирал. Совсем не обращал внимание на своё тяжёлое состояние. Доктор не зря предупреждал — Ликси сложно давалась беременность, его постоянно тошнило, он практически ничего не ел, слабость нарастала, с гормонами было сложно справляться, постоянно хотелось плакать. А ведь омега ещё и работал, носил тяжёлые подносы и улыбался злобным клиентам. Хёнджин не только не пытался ничем помочь, но и совершенно не смотрел на любые усилия Ликси. Как и обещал, тот полностью окунулся в студенческую жизнь. Проводил время с новыми друзьями, бухал, приходил злой и недовольный, срывался на Ликси. Бесконечно кричал, что тот зря старается, и с ним это не сработает, он не хочет семью и ребёнка, он ещё молод и не нагулялся. Ликси только вздыхал и старался ещё больше, не обращал внимание на плохое настроение, частые пьянки, во всём помогал, раздевал, ухаживал, готовил похмельный бульон. Заботился, как умел, расстраивался, что ничего не получается. Видимо его наивным желаниям не суждено сбыться.       Когда Хёнджин пьяный и абсолютно не соображающий замахнулся на него и сломал с большим трудом доставшуюся за копейки кроватку для малыша, до Ликси внезапно дошло, что это предел. Он превращается в папу, который терпел альфу и позволял себя лупить. Побои будут не только на Ликси, но и на его ещё нерождённом, но уже горячо любимом, малыше.       Следующим утром, полностью сдавшись и смирившись, омега привычно сидел над унитазом, гладил свой ещё ничем не выделяющийся живот и шептал малышу, что всё у них будет нормально. Жалко только, что пойти особо некуда. Благо, сегодня был выходной, Хёнджин уехал к друзьям, конечно же, не извинившись и не попрощавшись, кажется, и не вспомнив, как вчера почти ударил, и не обратив внимание на жалкие остатки кроватки. Альфа даже ночевал обычно у друзей, пока измученный Ликси ждал дома, переживал и не спал ночами.       Куда делась их любовь? Альфа был такой нежный и ласковый раньше. Наверное, Феликс не прав, ведь Хван точно знал, чего хочет, а они с ребёнком явно что-то другое. Может и правда, когда-нибудь нагуляется, созреет для семейной жизни, и, если никто себе не заберёт альфу, то Ликси даст второй шанс, он не гордый же. Но находиться здесь сейчас было небезопасно и очень трудно для него, рисковать малышом он не собирался. Поэтому он внутренне подсобрался, обзвонил все бесплатные ночлежки и в одной, уже почти отчаявшись, нашёл место.       Вещей у него никогда особо не было. Поэтому он захватил документы да тёплую одежду, написал короткую записку, мол, спасибо за всё, поищу нам место с малышом где-нибудь ещё. И ушёл. Он же знал, что они обязательно расстанутся, жаль, что их любовь длилась так недолго и как-то глупо закончилась.       Два дня в ночлежке превратились в ад — Феликс как-то по-наивному совершенно не рассчитывал, что там в основном альфы, злые, агрессивные и давно без ласки. Он устал перехватывать чьи-то бесконечно лезущие к нему руки. Твердил себе, что перетерпит ради малыша, главное тепло, совсем немного осталось накопить денег, две смены и он снимет квартиру, иногда с надеждой смотрел на владельца ночлежки омегу, но тот только взгляд отводил.       Феликс не ожидал, что его зажмут сразу несколько. Отбиваться не получалось — мерзкие похотливые руки лезли под одежду и крепко удерживали, а Феликс боялся сопротивляться, плакал и молился, чтобы ребёнок пережил это насилие. Но всё закончилось так же быстро, как и началось. Его прижали к себе другие сильные и до боли знакомые руки.