Осенний поцелуй... после разлук

Гав вошла в квартиру, и стала в коридоре возле выхода. Александр в свою очередь затворил дверь на ключ, и тут-же поспешно ринулся на кухню, попутно спросив: — Ты что будешь? Чай? Кофе? Или компот? — Спасибо, мне ничего пока-что не нужно. Я недавно завтракала… — отвечает она. Ответ от друга раздался не так быстро, а лишь через 10 секунд. Видимо, и сам Шарик был так рад ее видеть, что тоже не совсем понимал — что сделать, или как ответить лучше? — Тогда… э… помой руки, и иди в гостинную. Это та дверь, что напротив ванной. Оставив чемоданы на выходе, она решила осмотреться: на стенах коридора темно-зеленые обои, с вертикальными полосками; обычный рыжий пол, на котором был ковер бистрового цвета, и такой-же обычный белый потолок, который местами был в оттеках, потрескан, и в паутине. Напротив входа было место под шкаф, где стоял и сам шкаф, который был темно-дубового цвета. На стене справа, которая стояла от шкафа к двери, висело зеркало и стояла вешалка. Если говорить про ванную комнату, то на стенах была кремово-кварцевого цвета плитка, на полу — плитка бледно-карминнового цвета. Над ванной висит полка, с соответствующими принадлежностями, и ярко-розовая шторка. На раковине стояло мыло и стакан для зубных щеток. В целом, больше ничего примечательного в ванной комнате не было, да и в коридоре тоже. Нужно было помыть руки, и зайти в гостиную. Так кошка и сделала. В гостинной возле ближней задней стены стоял диван с 2 тумбочками, возле дивана — низенький столик. На протяжении всей дальней стены, от угла до дверей на балкон стоял обычный советский шкаф-сервис. В дальнем углу, на другом конце комнаты от двери из коридора — телевизор, тоже на тумбочке. Сама комната была довольно светлой, и свет достигал даже коридора, из-за 2-х окон в двух стенах, а также из-за светлых бежевых обоев, и поэтому в комнате было довольно приятно находиться, и постоянно ощущалось тепло. С веселым настроением девушка присела на красный тканевый диван, дожидаясь своего друга из кухни. В этот момент она тщательно раздумывала: что говорить, и о чем начать тему. Сердце сильно колотилось. Действительно, ведь они не виделись уже как почти 10 лет, и за это время у обоих происходило столько как и хороших моментов, так и потрясений. Также было интересно увидеть, и услышать: каким стал ее друг за столь долгий промежуток времени, в плане общения, а также и рассмотреть его полностью. Вот он возвращается из кухни, и входит в гостиную. «Ну наконец-то!» Садится он также на диван, рядом со своей подругой. Смотрит ей в глаза… Выглядел он хорошо: на вид он был силен, а ранняя худоба за это время стала крепкими мышцами и мускулами. Телосложение было тоже подобно спортсмену — не толстый, не крупный, но и не «хиляк», и довольно стройный. Волосы были более-менее улажены, по крайней мере, если сравнивать с его подростковым периодом, когда на его волосах был сущий хаос. Единственное отличие — у него было много мазолей на руках, что вероятнее всего было свазано с его столярской работой. Это отлично, что у него в такой момент была еще работа. Да и он сам выглядел не так по-нищенски, как те люди из рынка возле вокзала, и квартира у него была более-менее убрана… В общем, не разочарован в жизни, и достаток есть. И все это даже невозможно было представить с его детством, так как он только жил свободой и беззаботством. Да и часто в детстве было подобное, что он забывал убирать за собой, за что часто отлетало и ему, и Галине от Кузьмы. А теперь — совсем другая картина. Наверное дядя так воспитал его в Москве. Так прошла минута молчания — никто не решился кому-то что-то сказать. Но уже после одной минуты Шурик не воздержался, и набросился на девушку с объятиями. Уж чего-бы то ни было, а объятий она ждала меньше всего. Но нельзя сказать, что ей было неприятно. Наоборот, она почувствовала облегчение, некую радость и утешение. Ведь это был единственный ее друг — тот, который теперь вблизи может ее поддержать. До этого было Кузьма — ее дядя, но он умер в этом году, а вместе с ним и умерло желание жить в ее городе, и где-бы то ни было, только с кем-то родным и близким… И теперь вот он: друг, чьи объятия были самыми родными и обнадеживающими. Так прошла еще минута, и Шарик начал говорить: — Как дела у тебя? Как ты жила от того момента, когда я уехал сюда? В вопросах звучало любопытство, пусть и казались достаточно простыми и логичными. Галя аккуратно выбралась из объятий друга и задумалась, дабы вспомнить все самое важное, чтобы ничего не упустить при рассказе. — Ну-у… Не очень хорошо, скажу тебе сразу. С тобой было-бы значительно лучше… Сперва, как ты уехал 9 лет назад, мне было… Ну скажем так — грустненько. И на протяжении полутора лет мне было трудно отвыкнуть от тебя. Была некая депрессия, или что? Но все-же, я потом привыкла, и больше сдружилась со своим дядей. Да, тот самый Кузьма, который тебя недолюбливал… И… — К стати! Извини, что перебиваю, но… Могла-бы ты сначала сказать именно про него, а потом уже продолжить про себя. Так-что, он мне менее интересен, чем ты, но я хочу закончить на нем быстрей, а потом перейти к твоей биографии. Мда, неожиданный поворот событий. Теперь надо было подумать — как донести ему про гибель его дяди. Так она думала минуту, причем Саша даже ее не отвлекал от размышлений. Может быть он догадывался о подобном… — Эх… Ну мы жили довольно неплохо. Сильно сдружились, он мне помогал со всеми важными делами, начиная от экзаменов и школы, заканчивая с выбором работы… Ну так вот: еще в 1991 году у него были проблемы со здоровьем… у него был силикатоз — болезнь легких. Это случилось после того, как он целый месяц проводил в подвале, где довольно много было ящиков со минеральной ватой, возле которой он находился больше всего… ну вот, я его лечила долгое время, а также вместе с ним в Крым ездили на лечение… но летом этого года… — Он… скончался? — предположил Шурик. Но Галя все равно не выдержала, и заплакала. Прям как тогда, когда она пришла через несколько дней после похорон. Она пришла тогда одна единственная, никого больше не было. Да и на похоронах Кузьмы Викторовича Светлакова было только до 10 человек, и то его пьющие друзья, а также некоторые соседи. Причем, если говорить о друзьях, то от них как всегда веяло перегаром, что очень сильно злило, и обидило ее. Как?! Как они могли на похоронах своего собственного друга прийти в таком ужасном виде?! Почему они не могут почтить его достойно а не так?.. Все это было ужасно, поэтому она и приходила одна на могилу, чтобы порыдать там еще около часа… Вот точно также она ревела сейчас, несмотря на то, что возле нее был человек, который ее поддержит в любой ситуации, и поймет. И этот самый человек с нежностью, как никто другой, приобнял ее, и дал ей возможность выплакаться у него на груди: — Мне… очень жаль. Этого не должно было случиться, тем более с тобой. Знаешь… у меня произошло похожее. Гав перестала плакать, и спросила: — У тебя кто-то умер? — Да, — грустно ответил он. — у меня умер дядя. Не нужно жалеть, я уже выплакал все, что можно… Смирился, так сказать. Но зато, я не так-уж и одинок. Ты, также моя тетя в Нижнем Новгороде, с которой я часто общаюсь, родители… В общем, все хорошо. Гав уже потихоньку успокаивалась, и она сказала: — Знаешь… зато и у меня теперь есть ты, а это еще лучше. — Правда? — спросил он. Может быть он ей и не верил, по крайней мере, мог подумать, что она так специально говорить, дабы он не утешал ее… хотя зачем ей это? И последовал обнадеживающий ответ: — Да. У Шурика не лице всплыла широкая, и не лживая улыбка. А через мгновенье он нежно поцеловал Гав в щеку. — На этот раз ожидаемо — с усмешкой молвила она. Он улыбнулся в ответ. Он был рад, что теперь Гав не так расстроена, как несколько минут назад. — А еще… — Хотела продолжить девушка, но она остановилась, дабы подумать. Она хотела сказать, что хотела-бы остаться с ним в Москве, но у нее дома была работа, все остальные вещи, и прочее… И она решила еще чуть подумать, как ответить. Закончив размышления, она продолжила: — Знаешь, я очень-бы хотела остаться с тобой, и жить здесь. Пойми, в Одессе у меня больше нет никого, а жить там без тебя я не хочу… поэтому, может быть… Я в ближайшие дни вернусь в Одессу, продам квартиру, и с остальными вещами приеду к тебе? Он задумался. Видимо, он и сам был не уверен по поводу этого. Квартиру-то она и могла продать, но а как работу-то здесь найти? Сейчас в Москве времена ничуть не лучше, чем у нее в городе, а может быть и где-то хуже… Да, зарплата выше, но а работу-то найти сложнее. А обеспечивать 2-их долгое время Шарик не мог. — Я не знаю, скажу честно. С одной стороны, я был-бы готов с тобой жить, в плане отношений, и прочего подобного… Да, ты мне нравишься… Это говорить было не обязательно, ведь все уже и так было понятно — они уже не такие-уж и друзья, может быть и нечто большее. И Галя тоже это понимала, и все-же улыбнулась. — Но… с другой стороны, у меня у самого зарплата ниже плинтуса, да и работу ты здесь тоже вряд-ли найдешь в ближайшее время… Так что я не уверен. — Но ведь, мы-же сможем прожить, если я продам свою квартиру? За это время, думаю, я смогу найти себе работу. — Но также и покупателя квартиры придется долго ждать, в такие-то времена. — И это верно — неохотно согласилась она, и вздохнула. — Однако, может быть я поживу еще у тебя, ну, недельку? Денег, которые я накопила, у меня достаточно, чтобы прожить самой. А потом куплю билет обратно в Одессу, вернусь, а в лучшие времена подумаю про переезд к тебе, и может быть перееду. — Может быть… а может быть ты сможешь поискать работу за эту неделю? Когда чуть-чуть заработаешь, приедешь обратно и вернешься. — К стати, может быть… Так они и договорились. Про переезд друга к ней в Одессу они даже не обсуждали. И так понятно, что в Москве зарплаты-то выше, и жить было значительно лучше, как и по факту, так и по словам Шарика. Найти работу может сложнее, но у них обязательно все получится. Теперь она смогла-бы прожить неделю у него, дабы найти работу, и в целом, все возможности на лучшую жизнь…