Презумпция действительности брака

      Сонхва вежливо кивает с лёгкой улыбкой, как только перед ним ставят его заказ. Ужин с другом опять превращался во что-то непонятное. Сан не всегда выполнял обещания о встрече. Этот человек не отличался пунктуальностью вне работы, однако никаких претензий — чаще всего это происходило не по его вине. Как раз о вине. Альфа заказывает бутылку красного, ради приличия попросив два бокала, но рассчитывая справиться с ней самостоятельно.       Рабочая неделя началась со скрипом и заканчивалась также, вот что значит внепланово потерянные выходные. Его структурированный спокойный мир пошёл большими трещинами, забирая на новое благоустройство много сил. Он допустил халатное и непрофессиональное отношение к своей работе, за что сразу же поплатился. Он не заметил изменения в поведении и запахе своего омеги. Он хоть и косвенно, но подверг их жизни опасности. А ещё он не знал, что дальше делать.       Чо Миён объявили в розыск, и он не мог определиться, что думать по этому поводу. Она была заодно с теми двумя? Или они были как раз её недоброжелателями, которые хотели превратить всю её жизнь в кошмар? Они точно были связаны, очевидно, злоумышленники имели код доступа к входной двери и к системе умного дома. Где она может скрываться? Свободна, в заложниках или мертва? Что они преследуют? В безопасности ли он и близкие ему люди сейчас?       Про Хонджуна он старался не думать после очередной ссоры, закончившейся прямой угрозой прострелить как минимум ему колено. Поэтому он дал омеге очередной перерыв на обдумывание сложившейся ситуации, ну и он был почти уверен, что угроза была не пустым звуком.       На основании этого было принято решение выпить. Деструктивно, недальновидно и не решит проблему, но добавит чуточку вкуса.       — Не поможет, — слышит он подтверждение своих мыслей и поднимает голову вверх, встречаясь взглядом с Чхве Саном. — Ничего не говори, я знаю, что мудак, но в суде сегодня по ощущениям лагали все.       — К пятнице все устают, — примирительно отвечает Сонхва и привлекает внимание официантки. — Заказывай ужин и, пожалуй, ещё бутылку того, что не поможет.       — Ну, не скажи, твой омега сегодня с особой жестокостью расправился со стороной защиты, подсудимый расплакался в зале суда и сознался в содеянном, — с уже привычным восхищением отзывается судья, указывая официантке на первое попавшееся блюдо и просит повторить вино. — Ты не понимаешь, насколько тебе повезло с ним. Он самый рациональный и умный омега, которого я знаю. И единственный, наверное, кто сможет вынести твой прагматизм с авторитаризмом и не прогнуться.       — До этого момента никто не жаловался, — жалуется Сонхва, опуская взгляд в полупустой бокал.       — Ну, ещё бы, каждый подсознательно хочет, чтобы за него взяли всю ответственность. Однако эта парочка омег необычны, будут попробивнее некоторых альф.       — Уже заметил, да, — адвокат неосознанно потирает щёку, которая, как ему казалось, до сих пор была опухшей. У Хонджуна удар был что надо. — И, если ты не серьёзен, — он кивает на телефон друга, который уже несколько раз провибрировал от пришедших сообщений. — Лучше не надо. А то будет ещё больше проблем, а меня вообще живьём закопают за свои и твои грехи.       — Ну, может быть, мы просто друзьями будем.       — Невозможно, он в тебя влюблён.       — Да, причем очень давно, — тут же соглашается донельзя довольный Сан, демонстрируя на щеках ямочки и блеск в глазах. — Не переживай, может и я с тобой за компанию осяду.       — Вкус у Уёна мог бы быть и получше.       — Ах, вот как работает истинность! — притворно умиляется судья, а Сонхва вздёргивает вверх одну бровь, выражая этим жестом всю свою скептичность. — Раньше ты не тратил энергию на сарказм. А сейчас ведёшь себя во многом нетипично.       — Тебе доставляет удовольствие, что я в панике и проваливаюсь? Ты садист? Пройди психиатрическое освидетельствование.       — На моей памяти это впервые, когда по тебе так ударяет, — без доли смущения и стыда пожимает плечами Сан и отпивает вина. — На каком он уже, кстати, сроке?       Альфа прикидывает в уме сколько прошло времени и удивленно округляет глаза:       — Девятая неделя.       В ответ судья давится вином, громко закашлявшись.       — Нет, ты крупно попал. Ладно ты начал пробивать омегу, но тебе ещё нужно прокачивать роль отца с нулевого уровня, если не с минусового. Из твоей гостевой комнаты придётся делать детскую, а…       — Спасибо за минусовой уровень, Чхве Сан, запомню, — прерывает его сощурившийся Сонхва, пока в нём не проснулось желание совершить противоправное действие. — Я уже начал заниматься переобустройством квартиры и закупать вещи, но не уверен, что хоть как-то двигаюсь в правильном направлении в вопросе с самим Хонджуном.       — О, тут не переживай, проблески надежды всё ярче, — альфа непонимающе смотрит на друга, который с донельзя довольным выражением лица тянется за телефоном. — На, смотри, — и показывает чат с Уёном (он у него был записан как Лисёныш, что за слащавость).       Тот как раз недавно скинул фото с подписью «Покажи Сонхва». На фото был спящий Хонджун в обнимку с подушкой, и альфа сначала не понимает, что в этом феноменального, кроме очевидной очаровательности его омеги, вот только замечает кольцо. Которое тот божился выкинуть очень уверенно и убедительно. Но вслух говорит совсем другое:       — Вы взрослые люди, почему в вашей переписке так много эмодзи?       — А ваша состоит из постоянных словесных пикировок, — не остаётся в долгу Сан, обличающе направляя на друга палочки. — Своди его на свидание, вы ни разу не были в романтичной обстановке.       — Ну, как сказать.       — Только ты мог начать отношения с зачатия ребенка, потом сделать предложение и позднее позвать на первое свидание.       — При такой подаче, действительно, выглядит не очень.       Тем же вечером он пишет Хонджуну. И тот холодно встречает эту идею.

«Зачем тебе свидание?» «Потому что я проанализировал свои чувства по отношению к тебе и намерен интерпретировать их как «влюблённость». Закономерно, что я хочу тебя увидеть.» «Это лечится.»

      Примерно такого он и ожидал, поэтому не настаивает и лишний раз не отсвечивает, на подсознательном уровне чувствуя, что до сих пор в опасности.       По этой причине он испытывает настоящую панику, когда во вторник ему звонят с поста охраны и спрашивают впускать ли посетителя, на которого не была оформлена заявка. Хонджун приходит к нему под самый конец рабочего дня, и судя по повседневной одежде он или не был на работе, или успел переодеться. Мгновенно в голову впиваются сотни вопросов и предположений, но альфа решает ничего лишнего не говорить, пока не узнает для чего его посетили.       — Я хочу, чтобы ты составил брачный договор.       Сонхва моргает несколько раз и не может собраться. Он смотрит на омегу, который не рискует подходить слишком близко к столу, предпочитая держаться где-то посередине между ним и дверью.       — С чего такие перемены? — берёт себя в руки альфа, все-таки усаживая Хонджуна в кресло напротив стола, а потом возвращается на своё место. Тот подозрительно на него косится, и скрещивает на груди руки. Кольца, ожидаемо, на пальце нет.       — Я решил думать, как ты, то есть искать выгоду. Уходить в декрет и рожать ребёнка без указания отца и мужа очень плохо скажется на мне и на… В общем! Никакого наследования, никакого разделения имущества, мне ничего не нужно, кроме статуса на несколько месяцев. Потом ты даёшь мне развод, и мы полюбовно расходимся, а я, так и быть, буду разрешать видеться с ребёнком, потому что ты будешь числиться официально отцом. Все в выигрыше, как ты и хотел? Тебе опыт брачной жизни и успешный развод, что для некоторых клиентов очень важен и что-то там ещё? Для чего оно тебе, кроме этого, я так и не понял.       Сонхва опирается виском на подставленную ладонь и рассматривает своего омегу. Тот должен был понимать, что так не получится. И судя по плотно сжатым челюстям и бегающему взгляду, он понимал. Так же и то, что заходить на его территорию чревато последствиями.       — Я уже составил договор, — отвечает альфа и достаёт из сейфа документы. — Прочитай.       Хонджун смотрит на него снизу вверх, потому что адвокат решает не садиться обратно, но все-таки забирает из рук папку. Быстро пробегается глазами по договору и сразу понимает, что он не подходит.       — Я читал про всю эту муть, с которой ты работаешь, — он качает в руках папку и встаёт со своего места, намереваясь уйти. — Я с лёгкостью докажу, что этот брак фиктивный, даже если у тебя получится меня прогнуть.       — Да?       — Ты меня принуждаешь, — убийственно-неубедительно говорит прокурор с горящими глазами и будь они в зале суда, альфа бы воспользовался таким слабым блефом. Хотя он и без суда пользуется этим, приподнимая омегу за талию и усаживая на свой стол, оставляя свои руки на чужом теле. Тот бесшумно выдыхает и поджимает губы, но не разрывает зрительного контакта.       — Знаешь процент развода среди истинных пар? — альфа целует краснеющее ухо и чуть ощутимее сжимает пальцы на разведённых в стороны бедрах. Кожа на ладонях быстро становится горячей, хочется ещё больше касаний. — Красивое число, тревожащее всех математиков. — Он без доли смущения облизывает ухо, ощущая языком бугристость многочисленного пирсинга, а потом дует на влажную кожу. Хонджун ожидаемо вздрагивает, покрываясь мурашками, и сглатывает слюну. — Ноль.       — Вот видишь, о нас будут писать, — говорит он, будто его ничего не отвлекает, тут же получая поцелуй в щёку. — Совершили невероятное, — плавно перетекающий в уголок рта. — Ты же тщеславный, тебе должно это понравиться.       — Ты прав, очень, — поцелуй в подрагивающие губы, который сносит любые здравые мысли. — Нравится уже сейчас.       Сонхва не совсем это планировал, но быстро подстраивается под общее настроение, внутренне радуясь, что не ему одному становится тяжело себя контролировать, как только они пересекаются чем-то большим, чем пара слов. Омега разрывает поцелуй и устраивается на столе удобнее, явно специально роняя с него документы и канцелярию. Он напоминает кошку, которая дразнится и балуется, а потом смотрит на хозяина: разозлишься или нет? Альфа не может насмотреться на него, Хонджун выглядит как самое желанное и восхитительное, что есть в этом мире. И он хочет взять это прямо сейчас.       — Я надеюсь, ты понимал, что может случиться, — говорит Сонхва с явным намёком, всё равно будучи готовым отпустить, если ему сейчас откажут. Но после утвердительного кивка срывает последние тормоза даже у него. — Хороший мальчик.       Он стягивает с омеги толстовку с футболкой и припадает губами к обнажившейся шее, на что тот тихо охает, отклоняя голову в сторону. Хонджун цепляется за крепкие плечи и прогибается в пояснице, как только мучительные поцелуи спускаются по ключицам на грудь. Он так сильно тянет на себя, что чуть-чуть и альфа бы упал на него, если бы не упирался руками в стол.       — У тебя какой-то фетиш на мою шею? — спрашивает Хонджун, всматриваясь в тёмные глаза. — И часто ты так раскладываешь омег на столе?       — На тебя всего, — альфа берёт его руку и целует поочерёдно тонкие пальцы, следом запястье, легонько подцепляя кожу зубами и всасывая её в рот, при этом не разрывая зрительного контакта. Вкус был потрясающим, как и разгорающаяся страсть в глазах. — И нет, не часто, только по вторникам.       — Ты ненормальный.       Омега не может дышать носом, обессиленно вздыхая ртом, который всё ещё не оставляют в покое, вторгаясь грубым поцелуем внутрь. Он зажмуривается, полностью отдаваясь во власть чужих рук, расплавляясь от ощущения горячего языка внутри себя, отвечая слегка робкими движениями. Долго он не выносит и начинает скулить, прося отпустить. И как только Сонхва сжаливается над ним, он падает на стол спиной, с ужасом смотря на него.       — Ты меня решил таким образом задушить, — выносит вердикт омега, вытирая опухшие влажные губы ладонью. — Напоминаю, что твой рабочий день заканчивается только через, — он привстает на локтях и оборачивается к настенным часам. — Двадцать минут.       — А ещё ты не закрыл дверь и сюда могут войти, — добавляет альфа с застенчивой улыбкой и двигает ладонями от острых коленок вверх, останавливаясь на поясе чужих джинсов. Хонджун резко принимает сидячее положение, чуть нервно сжимая чужие предплечья. — Ты точно уверен, что можно? Вдруг есть какие-то противопоказания.       — Мне противопоказан такой альфа как ты, Сонхва, — серьёзно отвечает он, ласково прикасаясь ладонью к его щеке, оглаживая скулу и висок подушечками пальцев. — Двигайся дальше.       Сонхва усмехается и тянется за очередным поцелуем, закусывая юркий язычок, который норовил оттолкнуть его губы. Омега краснеет ещё сильнее, в этот раз не закрывая глаза, но больше не показывает признаков неповиновения и приоткрывает рот. Лишь помогает на ощупь расстегнуть манжеты на рубашке альфы и стягивает с того пиджак с рубашкой.       Альфа приятно удивлен такой активности, особенно когда Хонджун уходит от очередного поцелуя и сам целует его в шею. Он зарывается пальцами в светлые волосы, позже цепляя их в замок на затылке, а губами и языком пробует его на вкус, кое-где оставляя красные ревностные пятнышки. Сонхва позволяет изучать себя, наслаждаясь сладким вниманием, в очередной раз мысленно благодаря судьбу и мир, что создали его омегу таким идеальным для него. Но когда тот без особой застенчивости расстёгивает его брюки и помогает выбраться из нижнего белья пальцами ног, он не может не спросить:       — Ты торопишься?       Омега возмущенно смотрит на него и сильно сжимает у чужого основания, что Сонхва закашливается от внезапной пробуждающей боли.       — Трахни меня или я и дальше буду иметь тебе мозги.       Альфа послушно кивает и раздевает его, не удерживаясь от шокированного смешка. В целом быстро забываясь, рассматривая идеальное тело перед собой. И только успокоившийся гон в крови вновь разгоняется с удвоенной силой, требуя тут же забрать всё это сокровище себе. Он даже не может справиться с чуть удлинившимися клыками, скорее всего пугая Хонджуна красным отсветом в глазах. Сонхва смотрит тому в глаза и видит ответный жаждущий взгляд. Теперь не пугает, отлично. Можно и не сдерживаться. Он кратко целует приоткрытые губы, опускаясь языком всё ниже и ниже, уделив особое внимание затвердевшим соскам.       На его памяти это первый раз, когда омега позволяет себе стон удовольствия, начиная дрожать всем телом от нетерпения и наслаждения. Тот ложится обратно на спину и тут же выгибается дугой, ощущая горячий рот на своём члене. Омега закусывает костяшки указательного пальца, чтобы не кричать, и так и быть, в этот раз Сонхва ему это позволяет, больше внимания уделяя аккуратной головке, облизывая и вбирая её в рот. Хонджун сверкает на него почти заплаканным взглядом, и альфа понятливо гудит, лишь после этого освобождая рот и бесстыдно облизываясь.       Растягивать почти не приходится, омега давно готов принять его, он лишь оттягивал этот момент. Поэтому входит без проблем, придерживая за бедра горящего Хонджуна. Вся его кожа становится обжигающей и влажной, а сам он не знает куда себя деть, царапая ногтями столешницу. В этот момент он пахнет потрясающе и выглядит ещё лучше.        «Всё, как просили», — усмехается Сонхва, и начинает двигаться внутри, выбирая легкий размашистый темп, от которого омега начинает задушено вздыхать. Вскоре набирая скорость, чувствуя неиспытанное раньше наслаждение, овладевая тем, кого требовали его душа и тело. Им хватает нескольких минут, чтобы прийти к разрядке и лучшему оргазму, который не сразу отпускает из своих сетей. Он не может отдышаться, но как только немного отходит, то слышит тихое хриплое хихиканье Хонджуна.       — Сонхва, а у тебя сегодня переработка, — и показывает пальцем на часы. Рабочий день был уже давно окончен.       Тот качает головой и ищет в своих вещах салфетки, помогая омеге привести себя в порядок, потому что тот сам не был способен нормально двигаться, ощущая слабость во всех конечностях. Как только они одеваются и прибираются в кабинете, приходит привычное подвешенное состояние, когда не понимаешь, что делать дальше.       Уже у двери Сонхва целует омегу в губы лёгкими касаниями, но это кажется ему недостаточным. Хонджун в ответ неоднозначно хмыкает и прикладывает ладонь к его груди, как раз где билось перегруженное за сегодня сердце.       — Так странно, что твои губы такие сладкие. Они произносят только яд, — альфа отрывается от него и открывает дверь, пропуская омегу выйти первым. Он хочет его забрать себе и никогда не отпускать, но понимает, что такими порывами только всё испортит. Поэтому идёт на компромисс: — Я могу отвести тебя домой. Или к себе, решай сам.       Хонджун молча следует за ним, на автомате прощаясь с оставшимися людьми в бизнес-центре. Так же тихо садится в машину и хочется положить свою руку на его колени, медленно ведя её выше, наблюдая как он начинает теряться и волноваться всё сильнее. Но нельзя. Он и так пошёл на ответный компромисс, предпочтя во всём сегодня уступить, оттого просто молчит, отвернувшись к окну.       — Значит, решаю я, — ставит точку в разговоре Сонхва и заводит машину. Омега в ответ ожидаемо фыркает, поправляя свои волосы. Они едут в полной тишине, пока альфа не паркует машину на автостоянке магазина. — Выходи, — говорит он, обходит машину и открывает дверцу со стороны пассажирского сидения.       — Гипермаркет?       — У меня дома нет еды.       Сонхва не знает, чем он думает, но ему кажется это правильным — легко признать, что в чем-то неидеален и окунуться в типичные бытовые вещи. Это действительно помогает, он уточняет есть ли пищевые аллергии у Хонджуна, его предпочтения в еде и чуть ли не впервые получает удовольствие от такого обыденного и тривиального действия, как покупки продуктов. Плюсом он становится увереннее в себе, когда узнает и делится в ответ чем-то новым.       Это новый опыт ещё и потому что омега идёт на контакт и адекватно поддерживает диалог, они легко решают, что можно приготовить и после всего отправляются домой. Лишь во время готовки он напоминает, что ничего не будет легко и просто:       — Давать мне нож в руки слегка опрометчиво.       Сонхва смотрит на него, как только справляется с мытьём овощей, и выдаёт:       — Хорошо, что ты это заметил. На всякий случай не буду к тебе даже близко подходить.       — Я ещё и в метании ножей неплох.       Хонджун коварно смеётся и расслабляется, пребывая в игривом настроении. До момента, когда они отправляют блюдо в духовку и все острые приборы волшебным образом пропадают из его рук. Альфа ему скромно улыбается и приподнимает его за бёдра, усаживая на столешницу.       — Нечестно, — хмурится омега, но отвечает на поцелуй, обвивая его ногами за талию.       Сонхва в жизни никого так много не целовал. Раньше поцелуи воспринимались лишь как что-то промежуточное: приветствие, прощание или прелюдия. А теперь он не может остановиться. Он хочет доводить своего омегу до изнеможения одними губами и это у него получается. Это насыщает его внутреннего зверя, который чуть ли не начинает урчать от удовольствия.       После они все-таки отрываются друг от друга ради позднего ужина и, ориентируясь на состояние Хонджуна, после сразу решают отправиться спать. Что дестабилизирует омегу, который крутится на большой и удобной кровати, не находя себе места:       — Ты не…       — Если хочешь заняться любовью, можешь сказать это прямо.       Хонджун пинает его в коленку и отворачивается.       — Даже не прикасайся ко мне, тупой альфа.       Сонхва сдерживает обещание, поэтому омега сам забирается к нему в объятья посреди ночи.