"Я приму твою боль"

Чара снова устроила геноцид. Как же Фриск это надоело. Она хотела просто жить со своими друзьями, быть послом людей и просто стать наконец счастливой. Но чёртова девчонка просто не давала этого сделать!       — Видимо, тебе всё же понравилось убивать? Ты даже не попыталась меня остановить. В следующий раз давай пойдём на пацифист. — Заметив удивлённое лицо Фриск улыбающая Чара продолжила - Не волнуйся, это никак не КОСТнёться наших друзей! — Скаламбурила.. Ага, как же. Конечно, девочка знала, что Чара врёт. И, поэтому, у неё появилась не совсем правильная идея.       — Хорошо. Но пообещай, что не тронешь моих друзей и Санса в том числе.       — Ты про тупого комика? Не волнуйся, я позаботилась о нём основательно. Я согласна. — Они обменялись взаимным рукопожатием, хотя Фриск насторожило, что геноцидница так легко согласилась. Внутри теплилось странное чувство... Спокойствия, радости, лёгкости и.. Усталости?

***

Был совершён сброс. Фриск шла на пацифист, и знала, что Санс её не простит. В очередной раз девочка расставалась с хранительницей руин. Ей уже настолько на неё плевать, что она даже не обращает на неё внимания. Напоминает чем — то компьютерную игру. Повторять действие из раза в раз, было не в первой но очень скучно. Пройдя через руины и прослушав монотонный монолог Флауи, Фриск попала в Сноудин. Было холодно, и поэтому девочка, сжавшись комочком, постаралась согреться. Сзади она услышала хруст ветки и постаралась ускорить шаг.       — Неужели ты не знаешь, как приветствовать своего нового приятеля? Повернись, и пожми мне руку — Даже на расстоянии одного метра между ними, Фриск чувствовала себя угнетённой. Она чувствовала, как скелет еле сдерживается, чтобы не набросить на неё парочку костей. Хах. Забавный каламбур получается. СкелеКОСТИ.

***

Фриск стояла на поверхности. Она счастлива, что наконец, за долгое время, смогла увидеть: Солнце, а не чёртов прах, что так приелся в душу. Постоянный геноцид в скором времени убил в ней последние крупицы доброты. Она знала, что добра, но при первом геноциде девочке с каждым разом всё меньше и меньше становилось жаль монстров. Теперь она даже начинала понимать Чару… Иногда убийство приносило удовольствие, к своему стыду и отвращению к себе. Как вообще можно убивать в удовольствии?!       — «Я больше никогда это не сделаю!» — Заявила Фриск при первом убийстве.       — «В скором времени, тебе это понравиться. С каждым разом, ты будешь больше хотеть убивать и даже просить меня об этом. Санс-лишь мешает нашему удовольствию»       — …Мешаешь...— Проборматала фразу Чары Фриск.       — Не пожалей о своём выборе. — Фриск вздрогнула и ещё долго всматривалась на уходящую вдали фигуру.       — Кажеться, все уже хотят отправляться. Фриск… Ты пришёл из этого мира, да?.. И у тебя, наверное, есть куда вернуться, или нет? Что ты теперь будешь делать? Я хочу / Мне есть остаться / куда с тобой / вернуться       — А? — Фриск так задумалась, что пропустила всё, что сказала Ториэль и вернулась в реальность только тогда, когда перед ней предстоял выбор. Когда девочка первый раз проходила она выбирала «остаться с Ториэль» но теперь ей было любопытно взглянуть, что, если она выберет «уйти от Ториэль»? Ведь пацифист она проходила только один раз и то, в самом начале. Фриск нажала на кнопку, без зазрения совести наблюдая за грустным выражением лица своей «мамы».       — О. Понятно. Тогда, надеюсь, я тебя не задерживаю. — Хранительница руин прошла полпути и остановилась, обернувшись.       — Фриск. «Ещё увидимся» — Произнесла Ториэль и в спешном шаге ушла.       — Что-то мне подсказывает, мы больше никогда не увидимся… — Фриск заплакала, уже не сдерживая эмоции. Было больно это слышать. Наверное, в ней ещё осталась то, что называют человечность?

***

Прошло ещё несколько дней после того, как Фриск выпустила всех на поверхность. Всё казалось таким... Обычным? Не было той привычной погони. Как будто бы все затаились. И, похоже, этим затаённым зверем являлась девочка в зелёном свитере.       — Фриск! Как дела? Я сегодня видел настоящие танки, представляешь! Они такие крутые, прямо как Андайн! — Монстрёнок округлил глаза, показывая, насколько большими они были.       — Да, всё хорошо. Э, как там другие       поживают? — Неуверенно спросила девочка.       — О, отлично. Ториэль устроилась в школу и начала учить людей управлять душой, Папирус до сих пор учиться готовить, и, поговаривают, у него неплохо получаеться. Андайн стала тренировать военных, но они говорят, что лучше умрут на войне, чем будут с ней сражаться, ха! Азгор продолжает быть королём и не забывает про свои обязанности. Санс открыл лавку и продаёт кетчуп, такой же ленивый. Меттатон продолжает быть звездой у монстров, так что ничего нового. Альфис начала создавать что-то интересное, и люди даже заинтересовались ей, говоря, что она выйдет отличным учёным, если не будет такой стеснительной.       — Хей, погоди! Откуда ты всё это знаешь?       — Ну..— Монстрёнок запнулся, но продолжил — Подслушивал немного у взрослых…

***

Спустя месяц

Фриск проснулась и резко встала с кровати, отчего голова закружилась и появилась темнота, которая в скором времени рассеялась. Было какое-то странное ощущение неправильности, будто это сон, а не реальность. Её удочерили какие-то родители, на которой ей, ровным счётом, было по-барабану. Ториэль казалось ей такой родной… Хотелось просто прижаться к ней и забыть обо всём. Прямо как она. Забыть все эти глупые таймлайны. Но единственный способ всё изменить-это сброс. Но, как только девочка начинала думать об этом, то тут же начинала дрожать в ужасе от мысли, что ей снова придется убивать. В бесконечном кругу, как хомячок, бегающий в колясе в поиске выхода. Да и стоило ли? А не сделает ли она ещё хуже? Вдруг стало страшно. Неизвестный, липкий и тягучий, страх окутал тело. Она заметила фотоальбом и взяла его, перелистывая страницы, в скором времени найдя нужную фотографию. На ней все мирно стоят и улыбаются. Вот Альфис. А вот Азгор. А вот Андайн. Казалось, ничего не происходит. Но что-то подсказывало смотреть дальше. Вдруг, один за другим, головы монстров начали зачёркиваться красным карандашом. Фриск в ужасе отбросила альбом. «ЭТО ТВОЯ ВИНА», «ЛГУНЬЯ», «ТЫ ВСЕХ ИХ УБИЛА!», «КАК ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?», «ГОРИ В АДУ», «БЕС», «ИСЧАДИЕ АДА», «ПОЧУВСТВУЙ, КАКОГО ЭТО»       — Нет! Заткнитесь! Я ничего вам не сделала! — Фриск в нескрываемом отвращении и ужасе озиралась по сторонам, в поиске странных голосов, что, казалось, выжгут ей голову.       — О, НЕТ... ТЫ! ТЫ ИХ УБИЛА! ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ТЫ УБИВАЛА САМА, ПОТОМУ ЧТО ТЕБЕ НРАВИЛОСЬ ЭТО. НРАВИЛОСЬ ЧУВСТВОВАТЬ ЧУЖИЕ СТРАДАНИЯ И БОЛЬ, ПОТОМУ ЧТО НА ЭТОМ МЕСТЕ БЫЛА НЕ ТЫ! - Фриск поморщилась и резко оглянулась.       — Ты ничего обо мне не знаешь!       — ДА, ЭТО ТАК. НО ТВОИ ПОСТУПКИ ГОВОРЯТ САМИ ЗА СЕБЯ. И ТЫ ЕЩЁ ГОВОРИШЬ, ЧТО ВСЕЯ ДОБРОТА? КАКАЯ ЖЕ ТЫ СМЕШНАЯ. ЛЮБЛЮ РАЗОЧАРОВЫВАТЬ ТАКИХ.       — О чём ты говоришь?! Я всегда буду ненавидеть геноцид, ведь это ужасно!       — НЕ ВРИ САМОЙ СЕБЕ. ТЫ ТАКАЯ ЖЕ КАК И Я. ЛЮБИШЬ УБИВАТЬ. НЕ ОТРИЦАЙ ТОТ ФАКТ, ЧТО БОИШЬСЯ МЕНЯ. ТОЛЬКО Я МОГУ ТЕБЯ ПОНЯТЬ. НЕ САНС, КОТОРЫЙ ТЕБЯ НЕНАВИДИТ, НЕ ТОРИЭЛЬ, КОТОРАЯ ПРИТВОРЯЕТЬСЯ, ЧТО ТВОЯ «МАМА», А Я. ТОЛЬКО Я ПОЙМУ ТВОЮ БОЛЬ. ТАК ПРИМИ ЖЕ ЕЁ, КАКОЙ СМЫСЛ ОТВЕРГАТЬ? ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ МЕНЯ.. Я БУДУ ПОВТОРЯТЬ ГЕНОЦИД СНОВА И СНОВА, ПОКА Я ОКОНЧАТЕЛЬНО НЕ СЛОМАЮ ТЕБЯ И ТЫ НАКОНЕЦ НЕ ПРИМЕШЬ МЕНЯ. — Чара вышла из темноты. Её лицо украшала кровавая улыбка, и она протягивала руку. Фриск, не колебаясь, протянула в ответ. И в самом деле. Кто поймёт её боль, кроме как не Чара?