Первый снег

Очередное утро очередного серого дня его скучных будней началось с громкого звона будильника на телефоне, который Ди особенно жестоко и беспощадно снёс со стола подушкой, в усталом отчаянии промычав в матрас. Последнее, что он хотел — так это тащиться куда-либо в такую рань, совершенно не выспавшись и чувствуя внутри угнетающее опустошение, пока виски то и дело взрывало новой волной головной боли. Надежду давало только то, что сегодня был четверг, и до субботы осталось всего ничего, а там и до отдыха... Хотя, даже в воскресенье он наверняка будет занят, и вряд-ли он сможет с наслаждением, как следует отдохнуть от этой окружающей рутины... — Бля-я-ять, — злобно прорычал Ди, отрывая лицо от простыни, и, щурясь, уставился на непрекращающий трещать телефон. С трудом поднявшись с кровати, упираясь на многострадальные локти, которые он стёр вчера до крови из-за очередной потасовки, в которую был замешан из-за вездесущего Хэви, Ди потянулся рукой к подушке, отчего та потянула за собой и телефон. Поморщившись из-за громкого удара гаджета об пол, Ди снова выругался сквозь зубы и, опустив руку под стол, нашарил телефон там. Благо, этот самый стол находился к кровати близко. Выключив по-прежнему орущий будильник и параллельно поставив себе в голове мысленную заметку о том, что нужно будет поменять обычный рингтон на любимый трек, под который хоть приятно будет проснуться, Ди с зевком потянулся, хмуро уставившись на свое отражение в зеркале шкафа-купе. Задумчиво зарывшись рукой в густые волосы, растрепав кудри ещё больше, Ди снова поморщился, усиленно протирая глаза. Вставать не хотелось от слова совсем. Хотелось завалиться обратно в непривычно теплую постель и притвориться тяжело больным, дабы банально никуда не идти и провести весь блаженный день в кровати. Однако даже не смотря на свое шикарное актерское мастерство, Ди уже заведомо знал, что подобное просто не прокатит: он уже болел месяц назад, провалявшись в кровати целую неделю, и его очередная попытка «заболеть» светила ему новой горой лекарств, которые ему с особым садистским удовольствием будет вливать в глотку отец, не поскупившись на причитания и сухие нотации, разбавленные маньячьим оскалом, пока где-то с изножья кровати будет доноситься мамино насмешливое ворчание. А ещё Ди был уверен, что папа точно поймает его на лжи, так что не стоило тратить сил даже на простую попытку. Встав с кровати, хрустя всеми косточками и мысленно костеря собственную ненависть к любым физическим нагрузкам — что очень бы помогли парню с его слабым здоровьем и извечно ноющим телом — Ди медленно пошел к двери, намереваясь привести себя в божественный вид в ванной и параллельно заглянуть в кровать к тихо сопящему Хэви, чтобы разбудить его, с особым злорадством стягивая одеяло, а после и вовсе скидывая брата на пол. Может, хоть эта маленькая пакость, сделанная в благих целях, поднимет ему настроение с утра. Однако этому скорому событию, которое Ди хотел совершить с дьявольским предвкушением, не было суждено случиться, поскольку в следующее мгновение дверь, ведущая в его апартаменты, громко распахнулась, оглушив тишину второго этажа стуком дверной ручки об стенку. — Ты вошёл без стука, — привычно злобно прорычал Ди, потирая переносицу, уже заведомо зная, что брат опять начнет скулить насчёт этой несусветной несправедливости, которая заключалась в этих дурацких правилах, и явно не ожидая, что вместо этого Хэви расплывется в широкой сияющей улыбке, а после и вовсе кинется в его сторону, дабы стиснуть в крепких теплых объятиях. — Т-ты... Хэви, какого хрена?! — шокировано воскликнул Ди, вылупившись на младшего брата, пока тот, сверкая до боли довольной рожей, не отрываясь смотрел ему прямо в глаза, прищурив свои собственные. — Ты в окно смотрел? — манерно протянул рыжий, по-прежнему не отлипая от груди блондина, пока тот недоуменно хмурился, после переведя недовольный взгляд в окно, что было плотно закрыто. — Я только что проснулся, гений. — Ну так смотри скорее! — тут же воскликнул тот, толкая старшего в сторону окна, пока тот возмущено брыкался и шипел, как разъярённая кошка, не понимая этого настроения младшего брата с утра пораньше. — Да что ты от меня хо...?! — В окно смотри, говорю! И резко распахнул его, отчего яркий белый свет безжалостно резанул по глазам, вызывая ещё более громкое недовольное шипение и болезненный стон. — Хэви! Но сам Хэви уже не обращал никакого внимания на брата, во всю смотря прямо в окно такими восторженными глазами, словно бы он получил подарок на Рождество и день рождения одновременно и даже раньше положенного срока, отчего Ди на минутку завис, смотря широко распахнутыми глазами на такого счастливого брата и не понимая, чем подобная реакция была вызвана. А потом, дабы не зацикливаться на себе и наконец понять, что там от него хотел Хэви, он медленно перевел взгляд на окно, все ещё не понимая, что такого этот мелкий засранец увидел. А потом он понял. Снег.

***

Снег в этом году пришлось ждать особенно долго. Уже был конец ноября, а того все ещё как не бывало, отчего очень многие чувствовали сильное разочарование и недоумение, что вкупе с отсутствием скорого новогоднего настроения и вовсе угнетало в два раза больше. Снег определенно бы выпал до начала декабря — в этом Ди был уверен — ведь, как ни как, они жили в регионе умеренного климата и даже близко не на юге, так что вероятность отсутствия снега даже в декабре определенно отсутствовала. И он, и папа, и даже мама уже сто раз говорили Хэви, что снег выпадет, однако тот этого словно бы и не слышал, постоянно ноя и мозоля глаза грустной мордашкой, что снова и снова вызывало внутри Ди жгучее желание ему врезать, если не встряхнуть. Однако он этого не делал, вместо этого устало закатывая глаза и теребя переносицу, уже забив на эти бессмысленные попытки вдолбить брату, что снег выпадет, и нужно лишь немного подождать. Сам Ди не очень любил зиму как раз из-за этого сраного снега. Плевать на день рождения в середине декабря — он все равно его не очень то и любил — и также плевать на новый год, ведь всё, чего хотел сам блондин, так это побольше тепла его и без того постоянно мерзнувшей тушке, что зимой начинала мёрзнуть ещё сильнее. Тем более после выпадания этого злосчастного снега. Не сказать, что он не любил природу, тем более, зимой — вся его недоненависть к зиме объяснялась простой мерзлявостью — но и повода так радоваться простому снегу он тоже не видел, и оттого он с недоумением смотрел на резвящегося по дороге в школу брата, что то и дело пинал первые кучи снега, которые уже успели собраться за ночь, не прекращая что-то восторженно щебетать и смеяться, словно он бы сейчас не шёл в школу, в которую обычно плелся как на эшафот. Хэви выглядел таким искренне радостным, что Ди также искренне не мог его понять, осоловело моргая и теряясь ещё больше из-за странного тянущего чувства в груди, что сладко томило и вызывало рой мурашек по всему телу. Это было странно, необычно, и, как на секунду показалось Ди, даже... Ненормально, и параллельно вызывало недоумение. Искреннее недоумение. Но несмотря на то, что Ди никогда не отказывался от идеи поразмышлять над чем-то лишний раз, в этом случае он однозначно не хотел рыться и дальше в своих чувствах и мыслях, предпочтя вместо этого сосредоточиться на скором приходе в школу, куда ему ну ой как не хотелось. Он по-прежнему хотел спать. Ночные прогулки из-за выпавшего снега теперь однозначно накрылись медным тазом, отчего Ди вел себя более агрессивно, чем обычно, гуляя с угрюмым выражением лица, пугая тем самым других школьников. Было холодно, снег липнул к волосам и ресницам, в дальнейшем грозя растаять и создать кучу дальнейших проблем по типу размазанного макияжа и взбунтовавшихся кудрей, а толпа детей разных возрастов вызывали новую порцию головной боли, которая вместо того, чтобы уйти, предпочла остаться и продолжить насиловать мозг своего подопечного. Счастливые рожи неимоверно бесили, а перед глазами то и дело мелькала рыжая макушка младшего брата, сияя на фоне белого снега огненным пятном, мгновенно приковывая к себе взгляд и присваивая себе все дальнейшие мысли. И те однозначно были далеко не самые радостные, в отличие от все того же мелкого братишки... Хэви прыгал и смеялся, кричал от восторга и катался в первом снегу, пачкая куртку и джинсы, при этом ни капли не парясь по этому поводу, ведь счастье от наконец наступившей зимы было куда сильнее, чем страх получить нагоняй от мамы. А Ди все смотрел и смотрел на него, не понимая, как можно быть таким беззаботным и свободным, легкомысленным и счастливым, невольно восхищаясь и завидуя этой способности брата видеть радость в мелочах. Ведь он так не умел. Не умел радоваться первому снегу, не умел радоваться хорошей погоде, не умел радоваться любым маленьким подаркам, предпочитая подобное игнорировать и не обращать внимания вообще. А Хэви, словно бы наоборот, замечал абсолютно каждую деталь, видя в ней свою прелесть, что всегда очень удивляло Ди, который никак не мог понять, что же этот мелкий нашёл во всем этом. И потому, цепким взглядом выхватывая каждое движение младшего брата, Ди, в противовес своим планам с утра пораньше, старательно анализировал свои последние мысли и чувства, не сумев на этот раз их проигнорировать и не заметить...

***

Зная, что этим вечером заняться все равно будет нечем, Ди все же позволил Хэви нагло ворваться в свои апартаменты — и, конечно же, без стука, куда же без этого? — и оккупировать часть холодного подоконника, что теперь покрывал огромный теплый плед, в который Ди погрузился с головой, исподлобья наблюдая за хлопьями падающего снега. А улицы им заваливало достаточно быстро, отчего Ди казалось, что так и до сугробов осталось всего ничего. Мысленно все обдумав и взвесив, Ди решил отложить все свои завтрашние дела на потом, укутавшись в плед и отдавшись наблюдению за первым снегом, искренне пытаясь понять, что же в нем нашел сидящий рядом Хэви. А сам Хэви в этот момент то и дело переводил взгляд со снежинок на Ди, мысленно проводя параллель между холодным братом и такой же холодной зимой. Слишком похожи... Они слишком... — Ты слишком громко пялишься. Вздрогнув от этого тихого и безэмоционального голоса, Хэви недоуменно моргнул, уже было открыв рот для возражения, как Ди тут же продолжил: — И слишком громко думаешь. И тут Хэви пронзил холодный взгляд голубых глаз, что словно бы пригвоздили к месту, не позволяя даже мелко дернуться. Ди смотрел на него цепко, строго, внимательно выхватывая каждое движение брата, будь то неосознанное передёргивание плечами или пальцы, что крепче стиснули ткань пледа. Хэви был несколько испуган и растерян, недоуменно моргая зелёными глазищами, в бликах которых отражался сине-зеленый свет висящей в комнате гирлянды. Ди и сам не понял, когда именно та оказалась повешана у него в комнате, но здесь не было необходимости даже думать, чтобы понять, кто же так сильно постарался. В комнате был полумрак, и единственным источником света, помимо гирлянды, было окно, на подоконнике которого мальчики и сидели. Хэви в лучах уходящего солнца и маленьких световых зайчиках гирлянды смотрелся чертовски... Красиво. И мило. Так завораживающе, что Ди медленно моргает, не отрывая взгляда от лица брата, неосознанно стараясь запомнить каждую чёрточку и эмоцию, мелькающую на столь родном лице. — Почему ты вообще так... Обрадовался... Простому снегу? — сиплым голосом спрашивает Ди, на секунду разрушив волшебство момента и позволив выскользнуть из себя столь глупому вопросу. Хэви, как и ожидалась, на подобное лишь растерянно моргнул, выпрямившись, и, недолго помолчав, замявшись, ответил: — Не знаю... Просто... Я очень ждал зиму, а первый снег... Ну, один из самых главных признаков наступления зимы... — Зима может проходить и без снега, — тихо проговорил Ди, неосознанно ближе присев к брату. Тот это заметил, но ничего не сказал, незаметно приближаясь к старшему в ответ. — И все же... — тихо буркнул Хэви, отвернувшись, — Тем более, в декабре столько событий! А они без снега уже как-то... Иначе воспринимаются. — Например? Посмотрев в голубые глаза напротив, Хэви тихо пробормотал: — Новый год там, Рождество... — Под новый год снег уж точно будет, а Рождество мы не отмечаем. — Твой день рождения... Ещё. Хэви чувствовал себя странно. Да и сам их диалог казался чертовски странным. Но то, что Ди с каждым словом приближался все ближе, странно будоражило и вызывало сладкое томление в груди и животе... — А мой день рождения почему тебя колышет? — на грани слышимости спрашивает Ди, понимая, что голова постепенно отключается, и он вот-вот сделает что-то по отношению к Хэви... Хэви видит, как расширились зрачки напротив. Хэви слышит, как потяжелело чужое дыхание. Хэви чувствует, как его пальцы накрыла чужая ладонь. Хэви понимает, что с нетерпением ждёт того, что должно сейчас произойти... — Потому что он твой, — тихо, но твердо отвечает рыжий, смотря брату прямо в глаза, а потом удивленно и блаженно стонет, когда его губы мягко накрывают чужие. Ди не понимал, что творит. На периферии сознания мелькала мысль, что он сейчас, блять, за каким-то хреном целует своего брата, но уставший за последнее время и чертовски сонный мозг отвергает любые попытки отстраниться, игнорируя доводы разума и вполне обоснованное недоумение от собственных действий. Как никак, Ди ведь ещё ни разу не горел желанием засосать собственного братишку. Но все сомнения и вся неуверенность быстро исчезают после робкого ответа самого Хэви, что, сжав холодные и тонкие пальцы брата, прильнул губами ближе, позволяя чужому языку проникнуть в свой рот. Пальцы свободной руки требовательно зарываются в рыжие волосы, в то время как дрожащая ладонь Хэви все сильнее стискивает плед, чуть ли не стягивая его с чужих плеч. Дома тихо, родители наверняка сейчас сидят в гостиной и смотрят в объятиях друг друга какой-то идущий по телеку фильм... За окном тихо падает первый снег, а на подоконнике, все сильнее стискивая друг друга в объятиях, целуются двое юношей, что, кажется, совсем забыли о всех моральных нормах и устоях, родстве, абсурдности происходящего и прочем, разделяя друг с другом свой первый поцелуй.