Серьезность и брошенность

Когда в классе мелькает вспышка света, все вскакивают со своих мест, принимая боевые стойки. Айзава хватается за захватное оружие и быстро ориентируется. Свет угасает и все оглядываются. На полу, перед учительским столом, потирая голову, сидит девочка. Ее светлые волосы, некогда собранные в идеальный хвост растрепались, школьная форма была помята, а ладони расцарапаны. Айзава мигом оказался рядом, махнув остальным ребятам, чтобы те оставались на местах. Учитель приблизился к ребенку, остановившись в метре от неё: — Кто ты и что тут делаешь? Девочка вмиг вскакивает на ноги и окидывает комнату быстрым взглядом, останавливая его на Айзаве. Многие в классе ахают, завидев лицо прибывшей. Острый подбородок, высокие скулы, красные глаза и светлые волосы. Она была точной копией Бакуго! Только маленькая и.. Девочка. — Я Касуми Бакуго, — не меняя серьезного выражения лица, говорит прибывшая. Некоторые в классе опять несдержанно ахают, а Бакуго застывает в шоке. — Ученица 5-A класса начальной общеобразовательной школы Мусутафу. — Она окинула внимательным взглядом класс и вновь направила взор на Айзаву. — А Вы кто такой? Сотриголова слегка расслабился, фыркнув, но всей бдительности не потерял. — Айзава Шота, профессиональный герой Сотриголова, классный руководитель 2-А класса и учитель академии UA, — подражая ребенку, ответил мужчина. — Но мне нужно, чтобы ты ответила, как ты тут очути.. — Какого хера здесь происходит!? — Закричал Бакуго, перебивая учителя. Кажется, он очнулся от своего ступора. — Что, блять, это такое?! — «Грубость говорит о душевной слабости», — как бы невзначай бросила Касуми. Увидев недоуменные взгляды, она кратко пояснила. — Юрий Зарожный. — Что, блять, происходит, я спраши… Бакуго уже было двинулся на свою копию, но Айзава стер ему причуду и мигом поймал в захватное оружие, видно, посчитав его большей угрозой, нежели маленькую девочку. — Успокойся, — спокойно сказал Айзава и вновь перевел взгляд на Бакуго-младшую. Многие в классе уже приблизились к ним, но пока давали учителю разобраться с происходящим, а потом уже самим всё разузнать. Мидория, сначала сидевший в прострации, стал бормотал со скоростью света, друзья Бакуго умилялись девочке, сестре Кацуки, как они думали, а остальные просто недоумевали. — Как ты здесь оказалась? — Вы можете быть конкретнее в формулировке вопроса? — В ее голосе до сих пор ни чувствовалось ни капли растерянности или страха. Только сосредоточенность. — Здесь — это где? — Ты в UA. — Спокойно пояснил учитель, с некоторым интересом наблюдая за ребенком. Если подумать сейчас, то кажется, что если внешностью девочка — копия Кацуки, то по характеру она скорее похожа на Айзаву своим спокойствием. Касуми немного сдвинула брови к переносице. В её мимике это означало, что она нахмурилась, а еще, вероятнее всего, глубоко задумалась. Но не то чтобы кто-нибудь в классе это знал. — Я.. — Она вздохнула. — Я не могу ответить на этот вопрос. Бакуго засопротивлялся активнее, но учитель и не думал его отпускать, продолжая разговор. — Ты не знаешь, как тут очутилась? — Касуми покачала головой. — Хорошо. Тогда ответь, Касуми Бакуго, приходится ли тебе кем-нибудь Бакуго Кацуки? Девочка не задумалась перед ответом ни на мгновение: — Это мой отец. Класс буквально взорвался криками.

***

Айзаве потребовалось немного времени, чтобы успокоить всех. Мина и Каминари почти дрожали от возбуждения, желая потискать девочку, но учитель оттеснил ее к своему столу и шуганул остальных, чтобы те заняли свои места. Бакуго, сначала не перестававший орать, что это «невозможно», переключился на крике о том, что «даже если это чертов ребёнок из будущего, то точно не его». Айзава устало потер переносицу, когда выдалась секунда тишины. Наконец, он поворачивается обратно к Бакуго-младшей, несколько секунд внимательно ее рассматривая, а после вновь начал расспрос: — Ты хочешь сказать, что ты дочь Бакуго Кацуки? — Девочка коротко кивает. — Из чего можно сделать один вывод — ты прибыла сюда сквозь время. Если такое может быть возможным. — Немного помедлив, она всё же кивает. — Есть варианты, как ты сюда попала? — Причуда человека по имени Хатами Мэг, злодейское имя: Молния. Статус злодея — B+. Причуда эмиттерного типа. — Сразу же отвечает девочка. — Он проник в нашу школу и взял в заложники меня и мою подругу, а когда прибыла полиция, запаниковал и выстрелил в нас своей причудой. — Вас? — Айзава щурится. — Твоя одноклассница, получается, тоже попала под прицел. И кто же она? Касуми уже открывает рот, чтобы ответить, но ей не дает это сделать вспышка света. В тельце Бакуго врезается еще одно и та вновь валится на пол под весом, прижавшем ее к земле. Айзава подскочил к девочкам, планируя разобраться с происходящим, но его опередила Касуми. Впервые с момента прибытия она выглядела хоть немного взволнованной. — Нори! С тобой всё хорошо? — Бакуго резко приподнимает за плечи безвольно лежавшую на ней девочку и обеспокоенно хмурится. Та сдавленно мычит, но не предпринимает попыток подняться. Это заставляет блондинку еще раз встряхнуть ее. — Инори! Наконец, малышка немного сдвигается и садится, прислоняясь головой к учительской кафедре. В этот раз класс не ахает. Только пораженно молчит, впитывая образ новоприбывшей. Очень знакомый образ. Ее форма порвана. Юбка чуть-чуть надорвалась у края, но это почти не заметно. А вот что видно сразу, так это заплатки на рукавах и отсутствие нескольких нижних пуговиц на рубашке. В отличие от Касуми, у нее она не заправлена в юбку и просто болтается, немного сползая с плеча. У неё серые спущенные гольфы, испачканные грязью так же, как и уличные ботинки. Но это все остальные замечают задним числом. Больше всего внимание приковывает ее лицо и волосы. Болотного цвета, они небрежно завязаны в свободный хвост, и резинка так и норовит сползти с них окончательно. Несколько прядей, выбившихся из прически обрамляют ее худое лицо. Ее глаза точно такого же цвета, как и волосы, тусклые и неживые, с большими синяками под ними. Она не показывает ни удивления, ни сосредоточенности, ни страха. Ничего. Лицо покрыто россыпью малюсеньких веснушек, гуляющих по скулам и по носу, а губы немного приоткрыты из-за голубого дыхания. На скуле виден огромный отек. Это Мидория. Только какой-то не такой. Их Изуку яркий, от него так и веет энергией, хоть иногда и нервной. А от нее исходит только запах дождя и осени, который нагоняет сильное желание свернуться на кровати калачиком и заснуть. И желательно никогда не просыпаться. Айзава ориентируется сразу после Бакуго: — Мидория? Девочка не отреагировала. Только когда Касуми еще раз дернула ее, Инори открыла глаза и села, уже ни на что не опираясь. Она мутно осмотрела класс, ни на ком не задерживая взгляд, будто не узнавала. Даже своего отца. Скользнула глазами по Айзаве, стоящему в нескольких шагах от нее и наконец остановилась на однокласснице, придерживавшей ее за плечо. Когда взгляд Мидории немного фокусируется, Бакуго еще раз, более спокойно, спрашивает: — Порядок? Та кивает и немного морщится. После пытается подняться, едва не падая. Айзава автоматически тянется схватить девочку за плечо, но Касуми сразу видит движение в сторону подруги и отрезает: — Я сама. Учитель хмуро скрещивает руки на груди, смотря, как Бакуго за предплечье поднимает одноклассницу. Та немного покачивается, но стоит и падать вроде больше не собирается. Мидория мутными глазами осматривает класс, вновь без всякого узнавания. На отце, — ну, на предполагаемом отце, — взгляд не задерживает, осматривается, пока не натыкается взглядом на окно и не зависает. — Это Мидория Инори, — говорит после затянувшегося молчания Касуми, пока класс почти дрожит на месте от волнения, Айзава на расстоянии двух шагов осматривает обеих, а Инори продолжает сверлить взглядом пейзаж за окном. Все в тот же момент сосредотачивает внимание на заговорившей. — Моя одноклассница. Айзава приближается, наблюдая, как сразу предупреждающе щурится Бакуго, но всё же подходит спокойным шагом и немного приподнимает голову Мидории, осматривая ее лицо. — Зрачки в норме, сотрясения вроде нет, дыхание замедленное, даже слишком, — констатирует он и спрашивает у обеих сразу, но смотрит только на Инори, — ушиблись при падении? — Я нет, — сразу же отзывается Касуми и так же, как Айзава, сканирует взглядом Инори. Из ранений у нее только синяк на лице. — Я в порядке, — впервые за время пребывания здесь внятно говорит Мидория, опуская голову на грудь и потирая ладонями запястья. Привычка, которую она где-то подхватила. — Не ранена. Айзава недоверчиво хмыкает, но ничего на это не говорит. Это за него делает остальной класс, внезапно начавший говорить почти одновременно. Некоторые повскакивали, намереваясь приблизиться к детям, другие кричали наперебой, споря друг с другом о происхождении девочек. Но так или иначе, они стали окружать их в плотное кольцо. Касуми уже стала задвигать Мидорию за себя, но Айзава активировал причуду и рявкнул: — Быстро все отошли отсюда! Класс оказывается на своих местах, будто и не вставал. Учитель вздыхает и трет переносицу в раздражении. — Сидите здесь тихо. Никуда не ходите и ждите кого-нибудь из учителей. Это вам ясно? Все кивают. Айзава кивает девочкам на дверь и идет первым, надеясь, что им хватит мозгов проследовать за ним. Хотя он точно был уверен, что Бакуго поймет его, она была не из глупых. А вот Мидория.. Даже только смотря на нее возникает странное ощущение. Исцеляющая девочка сказала, что ни Бакуго, ни Мидория и вправду серьёзно не ранены, она только вылечила синяк на лице у Инори. И сказала, что ее отстранённость и рассеянность — это не симптом сотрясения. Директор, понятное дело, знал обо всем происходящем еще в тот момент, когда появилась Касуми, но появился он только сейчас. Поспрашивал обеих сам, кивал, хмыкал, после сказал Айзаве, чтобы тот посидел пока с ними, а он отправит кого-нибудь из свободных учителей во 2-А класс, а сам он скоро вернется. Так и было. Директор Незу появился в медкабинете всего через двадцать минут. Айзава за это время вытряс из Бакуго некоторые подробности о злодее, которые та не упомянула в своем кратком отчете. А выяснялось несколько немаловажных деталей. После того, как директор выслушал все от сотрудника, то он принял решение и объяснил все девочкам. — Итак, как я понял, злодей под псевдонимом Молния выяснил, что в одной школе учатся дети нескольких довольно известных героев, после чего решили ворваться туда и взять детей в заложники. Этими детьми и оказались вы. Как в речи Незу выдалась секундная пауза, Касуми вежливо сказала: — Не совсем так, директор. Он узнал только обо мне. Инори зацепило совершенно случайно. Про ее происхождение ничего не известно. Директор задумчиво хмыкнул, после чего продолжил. — Хорошо. Так, злодей узнал, что в одной государственной школе учится дочь известного героя и решил взять ее в заложницы и потребовать выкуп. Еще одну ученицу он взял для подстраховки. Пока ехала полиция и герои, один из старших детей попытался незаметно приблизится и вырубить злодея. У него ничего не вышло, зато он знатно напряг и насторожил преступника. Тот стал более нервным в своих движениях и неусидчивым к заложницам, которых он предварительно связал, — это по твоим словам, Касуми. Так что как ты заметила это, то решила попытаться освободить себя и одноклассницу и попытаться выбраться. У тебя почти получилось. Только вот злодей в какой-то момент все же заметил это и почти в тот же момент прибыла полиция. Преступник был доведен до нервного тика и паранойи, явно не готовый к таким крупным и масштабным нападениям. Этот злодей, решивший воспользоваться тем, что первый узнал такой значимый факт и как можно быстрее использовать его, почти не готовил план и действовал очень необдуманно. Поэтому когда он был окружен, под прицелом нескольких пистолетов и первых подоспевших героев, которых не волновало то, что он прикрывался маленькими детьми, то он просто в панике активировал причуду. Пока звучит верно? — Да, очень точное описание произошедшего, — вежливо отозвалась Касуми, сидевшая на больничной кровати с идеально выпрямленной спиной и ладонями, лежащими на коленях. Инори слушала, но особо заинтересованной не выглядела. Ее туфли были небрежно сброшены на пол, а ноги подтянуты к груди. Она положила голову на колени и обнимала их руками, смотря скорее не на директора, а на окно прямо за ним. — Точная причуда злодея не была известна, только были некоторые предположения. Единственный достоверно известный факт — люди после попадания под действие этой причуды бесследно пропадают. Все ли они оказываются в прошлом сказать точно невозможно. Значит, пока мы не уверены, как вернуть вас домой. — Все в порядке, директор, — спокойно отзывается Касуми, — вам и не нужно. Мой отец вытащит нас отсюда, как только узнает о произошедшем. — О, — заинтересованно протянул Незу, — ты так уверена в нем? Думаешь, он сможет так быстро решить эту загадку? — Я не думаю, а знаю, — поправила его Бакуго, — иначе бы я не стала этого говорить. Да, я уверена в том, что моему отцу потребуется максимум полчаса на то, чтобы понять причуду злодея. Но вот как долго он будет искать путь сюда… — Хорошо, — легко согласился директор. — Но мы не можем точно сказать, насколько вы здесь. Я знаю, что в общежитии 2-А класса есть свободная спальня, в которой вы можете разместиться, если дело затянется. Полагаю, вы обе понимаете, что лучше никому за пределами UA не знать об этом маленьком.. М, инциденте, так что мы не можем отдать вас под присмотор ваших дедушек и бабушек. Даже Инори на этот раз кивнула. — Что делать с нашей одеждой и другими вещами?.. Это если нам все-таки придётся остаться, — добавляет Бакуго. — Школа оплатит все необходимое. У нас есть фонд, который покрывает расходы как раз таких ситуаций. Касуми скептически хмыкает, но не комментирует. — Так что если вы не против, я думаю, что Айзава-кун с радостью отведет вас в общежитие. Ученики из 2-А уже там, у них буквально только что закончились уроки. Думаю, вам не стоит разглашать некоторую информацию по вашему усмотрению, а в остальном я даю вам полную свободу. — Вы уверены, что это не разорвет временной континуум, директор? — Неожиданно вмешивается Айзава. — Это точно безопасно? — Я бы не давал девочкам полную свободу действий, если бы не был уверен, — почти полностью скопировав ранее сказанную Бакуго фразу, Незу хихикает и спрыгивает со стула. — Что ж, проводи девочек до общежития, Айзава-кун, и покажи им их новые комнаты.

***

Когда они зашли в гостиную, к девочкам сразу кинулась толпа людей. Ашидо, Серо, Каминари и Киришима окружили Касуми, которая, скривившись, пыталась отстраниться. К Инори подошла только Урарака, приветливо улыбнувшись и присев перед ней на корточки. Счастливые родители оставались поодаль. Бакуго, недовольно фыркнув, сидел на диване и демонстративно смотрел в окно, игнорируя пришедших. Мидория мялся на расстоянии, во все глаза смотря на свою дочь, но боясь подойти. Когда они увидели, как шугается их прикосновений блондинка, то Каминари не мог не прокомментировать: — Ха, да она же точь-в-точь как Бакуго себя ведет, только не орет, — с усмешкой сказал он. Бакуго, тот, что старший, заорал: — Да нихера мы не похожи! — В то время как Касуми сухо проронила: — Не хотела бы я быть похожа на отца в этом возрасте. Это заставило всех удивиться, но они решили расспросить об этом позже. Когда девочки смогли прорваться сквозь весь класс 2-А, то их посадили на диваны и окружили со всех сторон. Начались вопросы, на которые Касуми отвечала с присущей ей сдержанностью. После нескольких минут расспросов Инори все поняли, что та не особо коммуникабельная. — Так ваши родители герои, да? — С блеском в глазах наклоняясь ближе, спросила Мина. — Да. — С каменным спокойствием отвечает Касуми. — А вы знаете кого-нибудь с фамилией Каминари? — Нет. — Говорит она надувшемуся Каминари. — А Ашидо? — С надеждой спрашивает девушка с розовой кожей. — Ходят слухи, — уклончиво отвечает Бакуго и сразу становиться видно, что она не хочет отвечать на вопросы, но другие слишком любопытные. — Разве с тобой никогда не сидел, ну там, — Ханта сделал вид, что задумался, — дядя Серо.. — Или тетя Мина? — Влезает девушка. — Или Киришима? — Добавляет Эйджиро. — Нет, у моего отца нет ни братьев, ни сестер, — отзывается девочка. Прежде, чем другие и рот успевают раскрыть, она добавляет, — и друзей, которых бы я стала называть дядями или тетями, тоже. Хотя он иногда задерживается на работе под надуманными предлогами, после чего возвращается «немного подшофе», так что я уверена, что он проводит это время с какими-то своими знакомыми. — А может, он проводит время с девушкой? — Дергает бровями в намеке Каминари и ухмыляется. Всё уже поняли, что мамы у Касуми нет, но та особо обеспокоенной этой темой не выглядела. Мина пихает его в бок, но тоже улыбается. — Нет, отец точно не встречался бы с кем-либо в тайне от меня. — Уверена? — С интересом спрашивает Джиро. Когда все смотрят на нее, она пожимает плечами. — Моя мама сказала мне о своем парне на четвертый месяц после их знакомства. — Я уверена в своем отце. Он поклялся мне, что не будет видеться с потенциальными мачехами без меня. А он не стал бы нарушать обещание. Все после этих слов почему-то поворачиваются к Бакуго, который, заметив внимание к своей персоне, скалится и рычит: — Какого хера вы пялитесь на меня, статисты? — А ты, Инори? — Мягко спрашивает Урарака. Она сидит рядом с двумя Мидориями, которые пока еще и словом не обмолвились. — Как у тебя дела? Хорошо учишься в школе? Та мычит, вновь оглядывается и трет запястья. Некоторые особо наблюдательные ребята заметили эти две ее привычки. Она все время оглядывается, будто в надежде найти что-то знакомое, но ни на чем так и не останавливает взгляд. А еще она постоянно трет ладонями запястья, от чего у нее на руках синие полосы, которые она натерла сама. — Все нормально, — неожиданно вслух отвечает девочка. — Не заставляйте ее говорить, если она не хочет, — остерегает Касуми и немного ближе придвигается к подруге. — Кстати. Чем вы собираетесь заниматься дальше? — В каком смысле? — Удивленно моргает Джиро. — Уроки, как я понимаю, только что закончились, а время еще пять часов. — Поясняет на недоумение остальных Бакуго. — Что вы будете делать теперь? — Мы будем заниматься домашним заданием и готовить ужин, после будем смотреть кино, как и всегда по вечерам четверга и пятницы. — Поправляя очки, отвечает Иида. — И… Все? — Ну, нам много задают, — пожимает плечами Серо. — Тем более те, у кого сейчас есть желание, могут в любой момент пойти и потренироваться. Спортзалы открыты до девяти — у нас в это время комендантский час. Но немногие ходят туда, потому что график тренировок на день и так очень плотный, так что их и в учебные время хватает. — Хм, — Касуми хмурится, — отец никогда бы не позволил мне так долго бездельничать. Это было бы просто пустой тратой времени. — Ты что, обычно занята с пяти утра до десяти вечера? — Фыркает Джиро. — С шести утра до восьми вечера, но да. — Поправляет девочка. — Где находится спортзал? Ребята переглядываются. — Уверена, что не хочешь пока остаться здесь и.. — Да, я уверена, — с долей раздражения отвечает Бакуго и встает. Следом за ней, словно кукла, которую дернули за ниточки, поднимается Инори. — Так кто-нибудь покажет мне, или мне пойти и спросить у кого-нибудь другого? — Я покажу, — вызывается Тодороки, до этого молча сидевший на другом крае дивана и встает. Под абсолютное молчание они выходят за дверь.

***

— С ней все хорошо, — начинает Бакуго, пока Тодороки ведет ее к ближайшему к общежитию тренажерному залу. — Прости..? — В недоумении моргает тот. — С твоей дочерью. С ней все хорошо, — она бросает краем глаза взгляд на сбившегося с шага Тодороки и подгоняет. — Нори, не отставай. — Девочка позади немного прибавляет шаг, но совсем скоро опять замедляется, так что Шото и Касуми самим приходится сбавить шаг. — Я бы не стала попусту сотрясать воздух, но ты не лез в душу, так что я решила сказать. Тодороки выглядит смущенным этим откровением. — Спасибо, — бормочет он. Тем временем они уже приближаются к залу, у порога которого Тодороки их оставляет. Только перед тем, как дверь за девочками закроется, он спрашивает: — Как ее зовут?.. — Впрочем, не надеясь на ответ. Дверь повторно не открывается, так что он уже идет обратно, но тихий щелчок позади его опережает: — Шокохэру. — И вновь хлопок. Тодороки оборачивается, но дверь уже закрыта. Зашедшие за девочками через полтора часа Урарака, Асуи и Ашидо застают такую картину: Бакуго, полностью сосредоточенная, отрабатывает удары на груше. Она видно, разобралась, какая для людей с силовыми причудами, а какая обычная и нашла ту, что для вторых. Удивляло немного то, что искры от ударов не сыпались и даже намека на шум и взрывы не прозвучало. Девочка даже и не думала использовать причуду. Ее юбка-солнце, сразу видно, была предназначена для любых действий, будь то бег, сражение или поход на танцы. Туфли аккуратно стояли неподалеку, а рукава рубашки были закатаны. А вот Инори увидели они не сразу. Та сидела у стены, подтянув ноги к груди и положив на колени подбородок. Впервые с момента прибытия в ее глазах была хоть какая-то искра. Ее взгляд неотрывно следовал за каждым ударом Бакуго, сияя каким-то внутренним светом. Первой отмерла Урарака и прокашлялась, пытаясь привлечь внимание хотя бы одной из девочек. Это сработало. Касуми остановилась, двумя руками поймав грушу, которая чуть не врезалась в нее от импульса. — Ужин? — Спросила она. Все трое кивнули и Бакуго вздохнула, махнув рукой Инори. Та медленно встала, опираясь о стену, и поплелась к выходу. Вторая тем временем обулась, раскатывая рукава и морщась от того, насколько они теперь мятые. После этого она тоже пошла к девушкам. Все вместе они покинули зал.

***

В гостиной довольно приятно пахло курицей и рисом с подливкой, и было видно, как многим не терпится уже пойти на кухню и поесть. Но Бакуго бы убил их, если бы они вошли в его владения без спроса. Дверь открылась и в общежитие зашли девушки, ведя за собой их маленьких гостей. Они разулись, проходя в гостиную и только собирались присесть, как раздался крик Бакуго-старшего: — Если вы, блять, не придете через две минуты, я вас за стол не пущу! Почти весь класс мигом рванул мыть руки и усаживаться за стол. Вскоре все уже сидели на местах, разбирая палочки или вилки, чтобы насладиться едой. — Бакуго, ты нас прямо балуешь! — Воскликнула Мина, с наслаждением откусывая кусочек. — Редко ты вот так просто готовишь для нас что-нибудь. — Заткнись, блять, енотоглазая, — огрызнулся тот, но в его голосе не было никакого жара. — Папа действительно очень редко встает за плиту, — задумчиво комментирует Касуми, и просит у сидящего рядом Шинсо, — передай горчицу, пожалуйста. — А кто тогда в вашей семье готовит? — Спрашивает Оджиро. — Повара, — спокойно отвечает Бакуго. Когда на ней сходятся удивленные взгляды почти всех, то она вздыхает. — Вы же не думали всерьез, что у отца или у меня есть время для работы по дому? — Когда взгляды подростков становятся смущенными, она хмыкает и продолжает есть. — Так что, у вас всю работу по дому нанятые люди делают? — Удивленно спрашивает Киришима. Когда Касуми отвечает, она не сводит глаз со своего отца, который с силой сжимает в руке палочки, грозящие вот-вот сломаться, и злобно скалится. — Конечно. В нашем доме есть два повара, три горничные, пять охранников по периметру, садовник, личный врач нашей семьи и водитель тире гувернер. Раньше водитель просто развозил нас с отцом, и у меня был тьютор, но после того, как я доказала его ненадобность, этого человека уволили, а нашего шофера повысили до моего личного «смотрителя». Все сидели, открыв рты. Даже Бакуго широко раскрыл глаза, явно не ожидая подобного откровения. Их прервал тихий голос, обладатель которого, кажется, даже не заметил ведущегося разговора: — Еда у Каччана как всегда вкусная и теплая, — тихо сказала Инори и на секунду повисла тишина, которую прервал писк Мины: — О Боже, она тоже зовет его Каччан! — Все в голос начали обсуждать услышанное, Бакуго заорал, чтобы его: «не называли, блять, этим чертовски детским прозвищем», а Мидория с открытым ртом смотрел на дочь. Ужин закончился вполне неплохо. Ребята носили в гостиную попкорн и чипсы, передавая газировку. Сегодня решили смотреть с рейтингом пониже, чем собирались. Не ужасы, а, может, какое-нибудь фентези. Девочки опять устроились подальше ото всех, как бы не пытались их уговаривать другие. Вскоре фильм начался. Через два часа, потирая заспанные глаза, многие разошлись по комнатам. Свет уже включили, еда была съедена, а напитки выпиты. Тодороки, как и Кода, Серо, Шоджи, Оджиро, Сато и Хагакуре ушли спать. Все, кто остались, стали переходить с пола, заваленного подушками, на диван. Мидория переключил с кино на новостные каналы и взял свой блокнот, просматривая разные передачи, пока не наткнулся на бой злодеев. Токоями и Киришима пошли относить тарелки и выкидывать мусор. Кинув взгляд на время, Иида отметил: — Кажется, пора спать. Особенно вам, девочки, — добавил он, повернувшись к Мидории и Бакуго. Потом он развернулся к лестнице. — Всем доброй ночи. «Пока!» и «сладких снов, Иида», доносилось со всех сторон, пока староста шел к своей комнате. — Хм, уже десять, — отметила Асуи. — Может и правда пойдете спать, девочки? Касуми сама обернулась на время, будто не доверяя чужим словам, а после поднялась. — Где мы будем спать? Асуи встала и махнула рукой: — Идите за мной, я покажу. Их комнатой оказалась небольшая гостевая спальня, сделанная в общежитии непонятно для каких целей. Там уже были две застеленный кем-то кровати и лежащие на них стопки. Асуи пояснила: — Это одежда, которую купили учителя UA на время вашего пребывания здесь. Там пижамы и несколько повседневных нарядов. Две пары обуви. В ванной также есть полотенца и зубные щетки. Они хотели ещё каких-нибудь книг купить, но решили, что лучше вы сами выберете то, что вам интереснее будет завтра. Касуми кивнула ей в благодарность. — Хорошо. Спасибо, что проводила. Дальше мы сами.

***

Инори сидела около раковины, обхватив коленки ладонями и положив на них подбородок. Она из под ресниц смотрела на Касуми, которая крутила краны, настаивая воду. В ванной было холодно. Или, по крайней мере, так казалось Инори. Ей всегда было холодно. И со включенным обогревателем дома, и летом на сильной жаре, даже в парилке, в которой она была однажды, ее одолевала поминутная дрожь. Дрожали руки, тряслись коленки, холод проходил вдоль позвоночника и полз до макушки. Она была замотана в кофту, которую откопала Касуми среди принесенных этими людьми вещей. Там также были пижамы, которые лежали аккуратно сложенными на стуле рядом с девочкой. — Давай, Нори, раздевайся, — позвала Касуми и вышла опять из ванной. Она уже делала так несколько раз. То входила, то выходила. Приносила что-то, расставляла, потом опять уходила. Инори не особо следила. Она только смотрела на лицо одноклассницы, все такое же сосредоточенное, как и всегда. Невозмутимое. Непоколебимое. Инори помотала головой и спрыгнула со стойки. Она не хотела вспоминать столько слов. Она не должна была быть умной. Она глупая. Глупые не думают слишком много, а она опять задумалась и потерялась в своей голове. Нори скинула кофту и начала стягивать школьную юбку. Касуми, наконец, вернулась и закрыла дверь. Больше она не планировала выходить. Она нахмурилась, ее лицо сделалось еще серьезнее, чем обычно. Казалось, что скоро у нее появится постоянная морщинка меж бровей. Она быстро проверила воду и помогла Инори расстегнуть пуговицы рубашки, которые все выскальзывали из её слабых пальцев и пододвинула второй стул, заранее принесенный, помогая своей подруге залезть. Ванна была слишком большой для них, она была размером специально для старшеклассников и других взрослых. Скорее даже для ребят с мутационной причудой. Не для них. Касуми сама разделась, осторожно положив их грязную одежду на стойку у раковины, чтобы потом отнести в прачечную. Подтащила полотенца и повесила их на спинку стула, который стоял около ванной. Потом, наконец, залезла сама. Инори сидела у края, свернувшись калачиком под водой и почти опустив нос под воду. Глаза у нее были закрыты. Касуми все вглядывалась в ее лицо, будто пытаясь запомнить его в мельчайших деталях. Но она и так помнила. Столько раз смотрела на него, что могла рассказать о нем абсолютно все. О всех крошечных веснушках на скулах и на носу. Их всего шестьдесят две. Могла сказать все о ее настроении по малейшей нахмуренности бровей или положении губ. Читала ее мельчайшие эмоции. Вода пошла рябью. Касуми встряхнулась немного и потянулась за гелем для душа. И это для них тоже купили. Гели и шампуни, зубные щетки, одежду и обувь, расчески и резинки. Всё, что может понадобиться в ближайшее время. Девочка осторожно потянула одной рукой подругу за хрупкое плечико и та распахнула глаза. Казалось, успела задремать за эти пять минут, что они тут сидят. Касуми потянула ее к себе и та понятливо придвинулась немного ближе. Мылила ее девочка долго и осторожно. Пусть Исцеляющая Девочка и использовала на Инори причуду, у той все еще осталась царапинки и синяки, о которых та, конечно, не сказала. Прошлась по плечам, спине, груди. Нори немного вздрагивала, но движения были слишком нежными, чтобы причинить боль. Потом Касуми осторожно смыла мыло и ополоснулась сама. Блондинка выдавила шампунь на уже мокрые волосы подруги. Та сидела, сгорбившись, так что ей приходилось быть в несколько раз осторожнее, чтобы шампунь не попал той в глаза. Вскоре они домылись. Вода уже похолодела и стала сильно мутной от мыла и грязи, что они успели насобирать в тот день вдвоем. Первой из ванны полезла Касуми. Она вылезла на пол, оставив там мокрый след и сняла полотенце со стула, вытираясь. Натянула пижаму, потом взяла второе полотенце, оставив свое на плечах, после того как тщательно вытерла волосы. Она протянула его Инори, та нехотя вылезла из воды, запутываясь в предложенное полотенце и смирно стоя, когда Касуми ее обтирала. Потом одна натягивала пижаму, а вторая подтаскивала стул к раковине, чтобы почистить зубы. Вскоре они вышли из ванной. Кровати уже были кем-то любезно застелены, так что не пришлось ни с чем возиться. Касуми довела почти спящую Инори до кровати и накрыла одеялом, будто та сама не могла бы этого сделать, а потом включила ночник на ее тумбочке. Касуми сходила и закрыла дверь на защелку. Выключила основной свет. На секунду замерла, раздумывая, не забыла ли чего, после чего закрыла окно. Вдруг Инори или ее бы продуло, и они заболели бы. Потом она забралась в кровать сама и прислушалась. От ее подруги не исходило ни звука. Ни дыхания, ни шевеления. Она спала абсолютно беззвучно. А вот за стенкой ей слышался чей-то храп и копошение. Пересилив себя, она закрыла глаза. Утро встретило ее гробовой тишиной. Касуми дышала бесшумно и не открывала глаз. Прислушиваясь. За дверью, как и в комнате, было тихо. Девочка открыла глаза и не слышно села. В комнате стоял полумрак, лишь от включенного на тумбочке ночника шел свет, да сквозь занавески проглядывали только поднимающиеся над горизонтом лучи солнца. Окно было закрыто и ни звука не проникало в комнату. Касуми спустила ноги на пол и встала, промаргиваясь. Глаза еще не привыкли к свету. Она быстро застелила постель, разглаживая одеяло и накрывая кровать пледом. Осторожно подошла к Нори, которая из-под ресниц наблюдала за ее движениями и подкутала ее, открывая окно на проветривание. Она немного отдернула шторы, чтобы немного больше света проникало в комнату и выключила ночник. Инори засопела на своей кровати и развернулась к стене, не желая привыкать к дневному свету. Касуми надела юбку и рубашку, которые были в стопке одежды, купленной для них, и пошла чистить зубы. Часов в комнате не было, но, судя по положению солнца, было около 4:30-5:00 утра. Она расчесала волосы, собирая их в высокий хвост и жалея, что нет лака. Поправила перед зеркалом одежду, разглаживая несуществующие складки и пригладила юбку. Потом она вышла из ванной, взяла грязную одежду, сложенную еще вчера и, сунув ее подмышку и открыв замок, вышла из комнаты. Теперь ей предстояло найти прачечную. Следуя логике, она должна была быть в подвале. Но кто знает. Девочка двинулась по коридору вдоль дверей. Было тихо. Даже очень тихо. Немного неестественно. Наверное, тут стояла звукоизоляция. Она прошла мимо трех дверей, прежде чем добралась до лестницы. Они были на третьем этаже, где, как оказалось, осталась свободная комната, куда вчера перетащили вторую кровать и немного переставили мебель. Лестницы были широкие, длинные, а полы кафельные, но из-за того, что она была в носках, ее шаги были абсолютно неслышимы. Вот и первый этаж. Но лестница продолжалась, так что девочка продолжила спускаться. Она оказалась на цокольном этаже. Там были ряды сушилок и стиральных машинок, стоящие вдоль стен. Касуми нашла вещи, подходящие по цвету и сунула в почти полную машинку вещи. Она подумывала постирать прямо сейчас, но решила, что это будет глупо. Там есть много вещей других ребят, а они не успеют развесить эти вещи после, ведь еще даже не проснулись. А оставлять мокрые вещи надолго нельзя, иначе вся одежда будет пахнуть сыростью и могут появится пятна. Девочка с чистой совестью оставила все как есть. На первом этаже она сходила на кухню и набрала стакан воды из-под крана, после чего вернулась на третий, на котором неожиданно встретила девушку с наушниками, — Джиро, кажется, — но та ничего не сказала, лишь кивнула и прошла мимо. Касуми вернулась в комнату, закрывая за собой дверь. Инори все еще была в постели, только теперь сидя, закутанная в одеяло. Она смотрела мертвым взглядом перед собой и не среагировала, когда открылась и закрылась дверь. Касуми поставила стакан на тумбочку у кровати подруги и вздохнула. — Пора вставать, — сказала она. Когда Нори не отреагировала, то она присела рядом с ней и осторожно тряхнула за плечо. — Хей, — тихо позвала она. Она ненавидела, когда Инори замирала вот так. То-то вчера она была чрезмерно активной. Это было для того, чтобы сегодня полностью отключиться. Касуми вздохнула и молча прижалась к Инори. Она все еще обнимала ее за плечи и не собиралась в ближайшее время отпускать. Прошло время. Может быть, несколько часов, а может несколько минут. — Что-то случилось? — Послышался хриплый голос у Касуми над ухом. Бакуго осторожно развернулась и уставилась в потерянные блеклые глаза Нори. — Ничего, — Касуми погладила коротким движением девочку по голове. — Ничего не случилось. Пойдем одеваться и спустимся поесть. Когда они пришли на первый этаж, там почти никого не оказалось. За плитой что-то делал Бакуго, за столом залипал в телефон парень с красными волосами, девушка-лягушка сидела на диване и они мельком видели за окном бегающего вокруг общежития Мидорию. — Доброе утро! — Поднимая глаза от телефона улыбнулся Киришима. Его взгляд быстро прошелся по девочкам. В целом, они выглядели.. Нормально. Но только в целом и только если смотреть в основном на Касуми. Та была одета в обычную клетчатую юбку, белую рубашку и гольфы, которые сидели на ней отлично, особенно беря во внимание тот факт, что одежда была заказана на средний рост одиннадцатилетнего ребенка. Волосы у нее были убраны в хвост, лицо было свежее и умытое. А вот у Инори явно ошиблись с размерами одежды. Она была в футболке, слишком сильно гигантской для ее тонких плеч и невысокого роста. С одного ее плеча она почти съехала, а по длине доходила едва ли не до середины бедра. Да еще и цвет этой вещи! Кислотно желтый с каким-то разноцветным принтом. Вниз у нее были надеты серые спортивные штаны, на края которых она наступала при ходьбе. Только волосы были кем-то заботливо и аккуратно заплетены в косу. Киришима почувствовал укол вины когда увидел её. Он сам не до конца понял, из-за чего именно. То-ли из-за ее вида в целом, то-ли из-за того, как учителя налажали с размером. Но суть одна — в груди закрадывается неприятное чувство. Касуми тянет свою одноклассницу за руку к стульям напротив сидящего. — Как спалось? — Спрашивает дружелюбно парень. — Хорошо, — спокойно отвечает Касуми, садясь. — А ты, Инори? — Поворачивается ко второй он. Та уклончиво дергает головой и мнет пальцами подол футболки. С громким стуком перед девочками падают тарелки. Киришима и Инори синхронно вздрагивают, а Касуми переводит сухой взгляд на отца. Бакуго кривится, видя взгляд девочки и идет за тарелкой для себя и Эйджиро. — Ох, спасибо братан, — Киришима расплывается к улыбке, когда его друг ставит еду перед ним и садится рядом. — Спасибо, — сдержанно отзывается младшая Бакуго, приступая к еде. Инори складывает руки и отрывисто бормочет: — Спасибо за еду, — после чего приступает. Некоторое время завтракают молча. Бакуго-старший угрюм, младшая кажется равнодушной, Киришима явственно ощущает себя неловко, а Мидория неожиданно бодро принимается запихивать в себя еду. Под конец Эйджиро заводит односторонний разговор, который поддерживает только заинтересованный взгляд Касуми. Только через время, когда начинают прибывать остальные, в числе которых были Ашидо, Мидория и Урарака, разговор начинает принимать интересный оборот: — В детстве я обожал панк-рок и одевался соответствующие, — увлеченно рассказывал Киришима, вокруг которого сгрудилась группа слушателей. — Как девочка с красными волосами? — Дергая Касуми за рукав, спрашивает Инори. Бакуго-младшая хмурится, но тут же осознает. — Киришима. Киришима Эйко, — со внезапным осознанием говорит Касуми. Эйджиро резко дергается и в шоке смотрит на девочку. — Что? — Спрашивает он. — Девочка-панк со своей подругой, средние классы. Я не знаю, как зовут вторую, но одну из них точно звали Эйко Киришима. Эйджиро сидит с открытым ртом, не зная, что говорить. Ребята вокруг начинают галдеть, желая, чтобы про их детей тоже что-нибудь рассказали, но ни Касуми, ни Инори, к которой тоже начали приставать, ничего не могут сказать. Ребята пошли на занятия, а девочек развлекали учителя, у которых были окна. Дали им задания и посадили заниматься в учительской. Касуми сделала задание, рассчитанное на час с небольшим за рекордные пятнадцать минут, а Инори вот к нему даже не приступила. Весь ее лист был огромным морем, буквы задач были в огромной волне, а поля для ответов — огромными воронками. Касуми дали заказать книги и в следующие три часа она занималась чтением, и, как оказалось позже, изучением испанского с разговорником. Инори решили не грузить, забрали школьное задание и дали ей несколько листов а4 с карандашами. Та выводила что-то несколько часов, кусая ногти. То, что у нее получилось, она никому не показала, а сразу перевернула лист и через время передала его под столом Касуми. На мгновение рассматривала рисунок, после чего бросила какой-то непонятный взгляд на Мидорию и кивнула ей. Потом был обед, который им пришлось провести также в учительской, чтобы не привлекать внимание всей школы к двум путешественницам во времени. Зато после этого им разрешили пойти посмотреть практический урок у 2-А, куда пошла без возражений и одна, и вторая. Там была сделала полоса препятствий, которую нужно было проходить на время. Девочкам Всемогущий, также посвящённый во всю эту ситуацию, тоже предложил. Когда Мидория даже пальцем не пошевелила чтобы встать, тот даже немного растроился, но его мотивировала через мгновение вставшая Бакуго. Та прошла ее за четыре минуты, сорок секунд, оказавшись на позор некоторым в классе, быстрее них, хоть и менее искусной в движениях. И опять проходила без причуды. Подозрительные глаза Кацуки следили за каждым ее движением. Когда та вернулась к старту, немного запыхавшаяся, а Всемогущий продолжал хвалить ее, Бакуго насмешливо вставил: — Что, тренировала тебя тоже какая-нибудь нянька? Лицо Касуми вмиг задеревенело, будто не она пыталась отдышаться всего секунду назад. — Нет. Свои навыки, не только физические, я получила благодаря отцу. — Ледяным тоном ответила она. Бакуго от неожиданности вздрогнул. Потом фыркнул злобно и развернулся, громко топая прочь. Когда в гостиной после последней тренировки все стали расспрашивать младшую Бакуго по поводу ее навыков и того, что она еще умеет и знает, та ответила: — Если вы просите меня перечислить все, чем я занимаюсь и что умею, боюсь, это будет слишком долго. — Она коротко хмыкнула и сказала. — Могу коротко сказать, что я на высшем уровне владею тремя языками и параллельно занимаюсь изучением еще нескольких, а также играю на четырёх музыкальных инструментах. Это не беря в расчет другие занятия, не только физические. Это заставило всех задуматься, как же проходит тогда обычный день этого ребенка и откуда у Бакуго взялось желание вырастить сверхчеловека. Когда казалось, что и закончится день нормально, конечно, что-то должно было произойти. Большая часть ребят опять собралась в гостиной. Многие делали там уроки, другие на низкой громкости смотрели телевизор. Девочки сидели в углу комнаты. Касуми листала очередную книгу, Инори лежала рядом с ней, свернувшись в клубок и уткнувшись лицом куда-то в бедро Бакуго. Им, казалось, было очень комфортно, так что никто их не трогал. Внезапно гостиную осветила яркая вспышка света. Очень знакомая. Послышался стук падения. Все проморгались, вскакивая со своих мест. Только Касуми наоборот, затаилась в углу, в котором была, прижимая к себе голову Инори. Девушка, появившаяся в кольце, оскалилась и резко обернулась, принимая боевую стойку. Шинсо резко охнул, опуская руки с захватным оружием, которое он еще не снял. Там стояла взъерошенная, будто только из кровати, девушка. Ни у кого и сомнений не возникло, чья это была дочь. Ее лиловые вьющиеся волосы были полностью растрепаны и достигали плеч. По два прокола в ушах, со вставленными черными кольцами. Жуткие сине-фиолетовые синяки под глазами того же цвета, что и волосы. Из одежды на ней только шлепки, треники черные и огромная пурпурная футболка. Синяки были не только под глазами, но и на запястьях и сгибах локтей. Ногти покрашены были в чёрный лак, ободравшийся по краям. — Где она? — Оглядываясь, спрашивает она. Ее глаза на мгновение расширяются, когда она натыкается на Хитоши и Изуку, стоящих рядом, но теперь она не сводит подозрительного взгляда с них двоих. — Я ещё раз спрашиваю, — ее голос опускается на несколько тонов, — где она? — Кто она? — Напряженно спрашивает Мидория, в чью сторону прибывшая все еще кидает взгляды. — Инори Мидория, — все резко выдыхают и многие подавляют желание обернуться на девочек, все еще сидящих в углу. — Что тебе от нее нужно и как ты сюда попала? — Хмурится Джиро. Это бы хотел спросить Шинсо, но он молчит, до сих пор поражённый до глубины души. Особенно взглядами, полными презрения, а то и ненависти, которые она кидала на него. — Я, блять, пришла за ней. — Чуть ли не шипит девушка. — И вам должно быть похуй, кто я такая. Вы держите ее где-то здесь? Прежде чем ребята бы опровергли это заявление, раздается сонное: — Хао?.. И прибывшая грубо толкает Шинсо и Мидорию, разрывая кольцо и видя, как в углу устало трет глаза Инори, только поднявшая голову. Уже что-то для себя понявшая Касуми как ни в чем не бывало опять смотрит в книгу. Хаото подбегает к кушетке, хватая Мидорию за плечи и осматривает на наличие травм. Выдыхает, когда понимает, что та вроде не ранена и обращает внимание на голос, насмешливо говорящий: — Думаешь, что я бы позволила кому-либо навредить ей, и сидела бы тут просто так? Хаото поворачивает голову и сверлит напряженным взглядом Касуми. Все, кто успели хоть капельку расслабиться, вновь напрягаются, думая о назревающем конфликте. Но Шинсо лишь кивает и отворачивается, говоря: — Спасибо. — И напряжение в комнате немного уходит. — Так ты.. — Урарака запинается, когда девушка поворачивается к ней. — Ты.. Шинсо получается? Та угрюмо кивает, не тушуясь под множественными взглядами, которые на нее кидают. Она лишь треплет коротко Инори по волосам и заваливается на свободную кушетку рядом с ними, прикрывая глаза и пытаясь отдышаться. — Тебя вообще не волнует, где ты? — Не выдержав и нескольких минут молчания, спрашивает Каминари. — Если серьезная мелкая расслаблена, значит, все в порядке и мы не в полной пизде, — на нее тут же начинают шикать, из-за чего она приоткрывает глаза, — че такое? — Т-тут же дети, — Мидория кивает в сторону своей дочери и дочери Кацуки. — Ох, да ладно, — закатывает глаза девушка и скрещивает пальцы на животе, сползая почти в лежачее положение, — будто мелкота не слышит каждый день слова похлеще. — В-все равно лучше не ругайся, — совсем тихо, но твердо говорит Изуку. — А не пойти ли тебе нахуй? — Устало, почти лениво спрашивает Хаото, смотря на вытянувшиеся лица. — Ты мне блять не папаша, чтобы это дерьмо говорить. Неожиданно вперед выступает Хитоши. Он хмурится, а его челюсти сжаты в раздражении. — А не могла бы ты попытаться не материться через слово? — Тихо и угрожающе спрашивает он. — Тебя вроде бы прилично попросили. — Уж не знаю, кто там что тявкает с пола, — продолжая расслабленно лежать, отвечает Хаото, — но если бы я прислушивалась ко мнению всякого мусора, то ответила бы: «похуй мне на вас и на ваши хотелки». Кажется, что в этом всем есть какой-то подтекст, помимо ругательств, который улавливает только Шинсо и злиться еще больше. Когда в общежитие забегают Айзава, Полночь, Сущий Мик и директор, прибежавшие после неожиданного отключения камер, то видят громко ругающихся, похожих как отражения в зеркале, Шинсо. Через мгновение молчания, во время которого все оглядываются на ворвавшихся к ним учителей, Хаото выдает: — Ха, так эта сучка полная копия своего папаши. — Осматривая Айзаву, говорит она. Сущий Мик и Полночь рядом с ним давятся воздухом, начиная кашлять, а Айзава поднимает брови и холодно спрашивает: — Прошу прощения?.. Шинсо только хмыкает в ответ. Она, успевшая встать во время их с Хитоши ссоры, опять садиться и окидывает насмешливым взглядом учителей и директора, но ничего не говорит. Директор берет слово на себя: — Итак. Как я понял, к нам пожаловала еще одна гостья из будущего. Может ли она сама объяснить, как сюда попала? — Спрашивает Незу. — Ну уж точно не так, как мелочь, — слабо фыркает она. Кажется, она постоянно стремится сесть не только для того, чтобы казаться расслабленной, будто они не представляют угрозы. — Но не важно, как я сюда попала. — Да? И почему же? — Заинтересованно спрашивает директор. — Потому что таким образом, каким пролезла сюда я, вылезти отсюда не выйдет. Да и гарантии, что я попала бы сюда, тоже не было, так что не думаю, что найдется еще один такой ебнутый на голову человек, который пойдет сюда тем же путем. Я считайте, в игольное ушко просочилась. — Мой отец, — влезает Касуми, хмурясь, — ты его видела? Он уже разбирается с этим? — А ты сама как думаешь, — с насмешкой отвечает Шинсо. — Я что, умер? — Не выдерживая, выдает Мидория, который Изуку. Когда на нем сходятся взгляды, он начинает бормотать, сжимая кулаки. — П-просто девочки не разу не упомянули обо мне или о том, что я найду их, вот я и подумал, что… — Нет, ты не умер, — отвечает прохладным тоном Касуми. Класс начинает шептаться, учителя загадочно переглядываются, будто общаясь знаками, а Бакуго задумчиво хмурится, стоя в стороне, будто пытаясь собрать какой-то пазл у себя в голове. В последнее время он стал как-то тише. — Н-но как же тогда… — Нервно заломив брови, начинает Изуку. — Давайте все успокоимся, — призывает директор. — Шинсо, если ты хочешь остаться здесь до прибытия подмоги из вашего времени и присмотреть за девочками, то прошу тебя пройти за мной в кабинет и поговорить, — сразу ставит условие Незу. Девушка стискивает зубы, но встает и покорно идет за ним под конвоем других учителей. Сразу понятно, что директор надавил именно туда, куда надо. Айзава оглядывается в последний момент и говорит своему классу и двум детям: — Из общежития ни ногой, сидите здесь и ждите. Исключу любого, кто не послушается инструкций. И уходит. Настало время ужина. Все в относительной тишине спустились и устроились за столом, в основном перешептываясь. Некоторые уже спрашивали Касуми о Хаото, но та ответила коротко и больше никаких комментариев не давала: — Старшеклассница из нашей школы. Присматривает за Инори. Фамилия Шинсо. Еда была на тарелках. Только один раз все бросили разные взгляды на Урараку, поставившую пустую тарелку ближе ко входу в столовую. Сразу понятно, для кого. И ее интуиция не подвела. Совершенно бесшумно, на пороге кухни появилась Хаото, намного более недовольная и уставшая, чем была еще пару часов назад. — Все нормально? — Тихо спросила она в повисшей тишине у кого-то. Инори сдавленно угукнула, возя вилкой по тарелке. — Если что надо, то я в гостиной, — сказала Шинсо и развернулись, но Урарака ее окликнула: — А как же уж.. — Я не голодная, — прервала ее Хаото, продолжая путь обратно. Все неожиданно стали есть быстрее, желая последовать в гостиную и поглазеть или даже пытаться поговорить с ней. Когда основная часть класса вышла в гостиную, девушка и правда была там. Лежала на диване и смотрела в потолок, но определенно не спала. Все тихо, будто стараясь не потревожить спокойную атмосферу, рассосались по всей гостиной, занимаясь своими делами, но краем глаза то и дело бросая взгляды на Шинсо. Первым начинает говорить Каминари: — Что ты имела в виду, говоря про Айзаву и про сучку? Все сразу на него шикают, но тот разводит руками в стороны и отвечает, совершенно не раскаиваясь: — Что? Девочки ещё на кухне, а вам не по пять лет. К тому же, как мне было ещё объяснить, кого я имею в виду? Это за аргумент никто не принял, но всём тоже хотелось узнать про произошедшее, поэтому они замолчали. — Потому что Айзава — настоящая сучка, — отвечает Шинсо, но по ее тону ясно, что она ничего больше не пояснит. Хаото немного стискивает челюсти. Когда Хаото уже готова переступить порог комнаты, за ворот футболки ее больно хватает Айзава, не давая этого сделать. Она приподнимает ее чуть ближе к себе и говорит прямо в лицо на миг растерявшийся Шинсо. — И запомни-ка по-лучше, Шинсо, — тихо и немного угрожающе говорит Айзава, — мне пришлось взять это, как плату за неплохой такой должок, хотя я планировала стрясти с этой шавки кое-что более ценное. Так что теперь ты мне должна, и неплохо так, — она еще немного ближе притягивает к себе Хаото и говорит почти шепотом, — готовься, что денек или два в ближайшем будущем тебе придется побыть у меня ручной собачкой и хорошенько запудрить мозги некоторым людям, — она сильно давит пальцем свободной руки на лоб Шинсо, после чего резко отпускает, почти заставив потерять равновесие и разворачивается, уходя куда-то дальше по улице. Хаото до сих пор с силой сжимает зубы, прямо до скрипа, вспоминая этот момент. В общую комнату входит Урарака с девочками, а прямо за ними весело говорящий что-то Киришима. Шинсо сразу резко встает, и идет к выходу, на ходу махнув рукой Инори. — Пошли, мелочь, я знаю, что ты хочешь расслабиться. Инори тут же, как щеночек, следует за Хаото. Иида своим строгим голосом кричит: — Куда вы? Уже девять вечера, уходить за пределы общежития нельзя! — Мы только на крыльцо, — отзывается Шинсо и дверь за ними закрывается.

***

— Мидория, а сходи ты за ними, — прерывает дебаты Урарака. Последние пять минут все только и говорят о том, как бы загнать Хаото и Инори обратно в здание. Было все-таки уже десять вечера. — Я-я? П-почему именно я? — Нервно сглатывая, растерянно спрашивает Изуку. — Чувак, ты ее отец как бы, — озвучивает очевидное Серо. — Н-но там же еще и дочь Ш-Шинсо! — Пытается переубедить начавших одобрительно кивать на предложение Урараки одноклассников. — Будто ты забыл, что произошло, когда они в последний раз говорили, — неловко замечает Сато. Такого скандала они давно не видели. — Т-тогда почему К-Каччан или Касуми-чан не могут сходить. По-моему, Инори их х-хорошо знает. — Потому что они уже ушли спать, Мидобро, — вздыхает, качая головой Киришима. — Ты разве не заметил? Почти в одно и то же время, сразу после ухода Шинсо и Мидории на улицу. Изуку оглядывается и, — да, похоже, эти двое и вправду ушли. — Л-ладно, — говорит он, сдаваясь. Он встает и, пытаясь подавить дрожь, идёт к выходу. На улице холодно. Это первое, что он замечает. И тот факт, что девочка одиннадцати лет, — его дочь, — провела на подобном морозе почти час лишь в тоненькой кофточке заставляет его волноваться. А то, что Шинсо была все в тех же футболке, трениках и шлепках — тем более. Второе, что он понимает, так это то, что на крыльце никого нет. И он бы запаниковал и с некоторым облегчением вернулся назад и забил бы тревогу, но послышался тихий голос из-за угла общежития и Изуку, вздохнув, пошел туда. Ему пришлось обойти здание целиком, чтобы попасть к заднему выходу и второму крыльцу, которое там было. Когда он заворачивает туда, все приготовленные минутой ранее слова застывают на языке. Они сидят совсем рядом. Не соприкасаясь бедрами, но достаточно. Их лица повернуты друг к другу и глаза Инори буквально сияют в свете звезд, которые отражаются в ее них. Мидория видел хоть какое-то оживление только когда та смотрела на Касуми, но, видимо, она была такой и рядом с Хаото. Вокруг них кружился дым. Изуку заметил его только сейчас. Потом, к его ужасу, Хаото поднесла сигарету ко рту, прихватив фильтр губами, сделала затяжку и выдохнула дым через несколько секунд, отвернувшись в сторону леса вокруг общежития. Инори продолжала смотреть на нее, будто та была центром вселенной. Хаото повернулась к ней и просила насмешливо: — Хочешь? — И протянула свою сигарету. Мидория затаил дыхание, в мыслях умоляя свою дочь отказаться. К его облегчению, она покачала головой. Только потом тихо сказала: — Не так. Хочу по-другому. Мидория замер, не понимая, как можно травиться по другому. Его опять немного затрясло. Что ему делать, он не знал. Хаото опять сделала затяжку, но не выдохнула ее сразу. Она повернулась к Инори, жестко обхватывая свободной от сигареты рукой чужой затылок и притянув ее неприлично близко к своему лицу. Потом выдохнула дым прямо в чуть приоткрытый рот девочки. Та вдохнула, не закашливаясь. В ее глазах играла жизнь. После они отстранились друг от друга, будто ничего не произошло. Изуку так и стоял у стены, весь красный, не в силах пошевелиться. Слишком это действо было.. Интимным, за неимением другого слова. Они никак даже не соприкоснулись, только рука на затылке, но все равно кажется, что это слишком неприличный контакт. Да еще и с целью покурить. — Ты долго еще там будешь стоять? — Лениво спросила Шинсо. Изуку вздрогнул и уставился на нее. Инори тоже вздрогнула и развернулась к нему. Ее до этого живое лицо вновь увяло, а вскоре сделалось таким же безразличным, каким было почти все время пребывания здесь. — В-вам п-пора спать, — сказал Мидория, и когда увидел, как в нему повернулась с насмешливо поднятыми бровями Шинсо, уже готовая что-то сказать на счет того, кто и когда может приказывать ей ложиться спать, но Изуку внезапно даже для себя повернулся и побежал к главному входу. Через пять минут после того, как к ним вернулся весь красный Мидория, что-то мало понятно промямливший, вернулись и девочки. Мидория молча пошла наверх, в комнату к Касуми, а Шинсо легла на почти пустом от чужого присутствия диване и заложила руки на голову. Все, кто хотел попробовать с ней еще раз поговорить, передумали, решив сделать это утром. Девушка выглядела и правда измучено. Как ни странно, но следующие несколько дней прошли очень сумбурно. Хаото в основном шаталась без дела, либо приглядывала за Инори, либо бродила где-то за пределами UA. На вопросы она особо не отвечала и большее, что они от нее слышали, это крики, если они сталкивались локтями в проходе с Шинсо. Только через день они поняли, что особо то ни с Мидорией, ни, конечно, с Бакуго, Хаото не контактировала. Видно, что пусть старшая очень волновалась за мелкую, они никогда не были сильно близки. Ей также, как и девочкам, предоставили одежду и постелили на диване, ведь свободных комнат больше не было. Девочки все так же ходили в учительскую, занимаясь там немного уроками, чтением и рисованием. Потом обедали там же и ходили в спортзал. По вечерам все взяли в привычку смотреть кино или новости всем вместе, хотя раньше эта традиция была только по четвергам и пятницам. Учителя давали какие-то неясные прогнозы по поводу возвращения всех домой, директор с загадочным видом просил их подождать и утверждал, что все уладит, а у Касуми медленно кончалось терпение. Она пыталась не сильно злиться, но ей все время казалось, что отец слишком как-то задерживается. Но наконец, настал тот момент, когда надо было возвращаться. Это произошло примерно в то же время, в какое появилась Хао, в пять. С ее проявления прошло три дня. Вспышка света, заставившая всех закатить глаза, а не подскочить, как обычно, озарила гостиную. Вновь появившийся не упал, как Мидория, Бакуго или Шинсо, а приземлился на корточки и быстро распрямился. Это был Бакуго. Около тридцати пяти-сорока лет, шипастые блондинистые волосы, красные прищуренные глаза, резкие скулы и тонкие сжатые губы. Он был одет в фактически тот же костюм, что и сейчас, только он был более плавный, сразу видно, что с несколькими модификациями и улучшениями. — Касуми, Инори, — зацепился он взглядом и махнул рукой, подзывая обеих к себе. Он даже не задержал взгляд на остальных находящихся в гостиной, не считая их опасными или стоящими его внимания. Касуми спокойно поднялась и закрыла книгу, откладывая ее на столик, а Инори, к большой неожиданности всех там находящихся, чуть ли не спотыкаясь, спрыгнула с дивана и бросилась к Бакуго. — Каччан! — Выкрикнула она, подлетая к мужчине. Тот стерпел то, с какой силой стиснула его Мидория, и даже похлопал ее по спине, после чего подхватил на руки, прижав к себе. Подошедшую дочь он взял за подбородок, поднимая ее голову и несколько секунд просто смотрел ей прямо в глаза, после чего отпустил и неловко похлопал по голове. — Все нормально? — Продолжая осматривать девочек, спросил Бакуго. Послышался громкий стук и у ног Бакуго приземлилось два детских рюкзака. Кацуки поднял взгляд и увидел Шинсо-которая-Хаото, кивнувшую подбородком на вещи. — Собрала шмотки девочек. Может они что-то забрать хотят. — А ты кто, блять.. — Бакуго оборвал сам себя, а его глаза немного расширились. — Ты пропавшая три дня назад, почти сразу после девочек, Шинсо Хаото. — Что, кто-то заметил, когда я пропала? — Кажется, искренне удивилась та. — Заявление подала твоя одноклассница, Эйко Киришима, которая высказала подозрения по-поводу того, что ты побежала за Инори, ведь это она сообщила тебе о том, что та пропала. Сказала, что ты и обычно пропадаешь по неделе, но на этот раз все по другому. Киришима от упоминания своей фамилии просиял. Хаото хмыкнула, но промолчала. Касуми подобрала два их рюкзака и подошла к отцу. — Мы возвращаемся прямо сейчас? Кацуки кивнул и в тот же момент в воздухе что-то заискрилось. Воздух звенит и звук такой, будто его кто-то разрезает и появляется маленький портал, с каждый секундой становящийся все больше и больше. На той стороне появилась показалась лаборатория и женщина с ярко-розовыми волосами. — Кацуки, порядок? — Спросила она, настраивая что-то на какой-то машине. — Все на месте. — Коротко отвечает Бакуго. Когда Бакуго так же незаметно, как и пришел, собирался уйти, Мидория внезапно выступил вперед и крикнул: — Где я?! Почему они ничего обо мне не сказали? Бакуго на мгновение остановился, обернувшись через плечо, и его глаза сверлили Мидорию точно так же, как и глаза Инори, наблюдающей за ним из-под плеча Кацуки, все еще находясь у мужчины на руках. — Потому что тебя нет рядом, — просто сказал он и шагнул вслед за Касуми в лабораторию, а прямо за ним прошла Хаото. Когда портал закрылся, все внезапно проморгались и попытались вспомнить, что только что делали. На следующее утро на столике ребята обнаружили книгу на испанском, владельца которой они так и не выяснили. Урарака нашла на столе в своей комнате рисунок темного жилого дома с одним только горящим окном и на нее накатила такая сильная душевная тоска, что она схватилась за грудь. Рисунок занял место у нее над кроватью. Учителя недоумевали, откуда в учительской появился целый читально-рисовальный уголок, заваленный книгами и принадлежностями для рисованиями. Они спрятали все это в шкаф и никогда больше не доставали. Шинсо охватывала невероятная злость каждый раз, когда он видел свое отражение, из-за чего он разбил комнатное зеркало и не смотрел ни в какие отражающие поверхности. И где-то всхлипывал ребенок, отец которой смотрел на нее с прожигающей ненавистью. Бакуго ходил задумчивый несколько недель, после чего стал немного сдержаннее, стараясь контролировать эмоции, что получалось с переменным успехом. И где-то перелистывала страницы книги по философии девочка, вспоминая слова отца о сдержанности и контроле над собой. А у Мидории в голове отдавались сказанное хриплым голосом «потому что тебя нет рядом» и это сводило его с ума. Он стал как безудержный тренироваться и сразу после выпуска едва ли не ночевал в офисе или не спал вообще, патрулируя улицы, работая и днем и ночью, дабы всегда быть рядом с нуждающимся горожанами. Ведь он всегда должен быть рядом с ними. А где-то плакал один брошенный миром ребенок.