Хайдовская боль и любовь

Ей было тринадцать, когда они впервые встретились. Энид помнит, как смотрела на нее и восхищалась ее большими темными глазами, гладкой бледной кожей, острым подбородком, пушистой челкой. Перед ней она была прекрасна как богиня, прекрасна так, как Энид, до тех пор обучавшаяся на дому, до тех пор всегда находившаяся на территории их стаи - не видела раньше. Ей было тринадцать, когда они впервые встретились. Пульс Энид участился, когда эти глаза остановились на ней, и, по какой-то причине, она почувствовала себя замеченной. Энид улыбалась, краснела и запиналась на собственных словах, пытаясь представиться как можно лучше, игнорируя два тяжелых присутствия за ее спиной, осуждая ее заикание, осуждая ее рвение, да и просто осуждая ее. Ей было тринадцать, когда они впервые встретились. К тому времени Энид считалась поздним цветком, и, чтобы усугубить травму, год спустя она поступила в Невермор. Четверо ее братьев - двойня из них учились в Академии, а вторая двойня уже закончили ее. К десяти годам превратились в оборотней, поэтому, конечно, ее родители решили оставить Энид дома еще на год в надежде, что она перевоплотится перед поступлением в академию. Энид не сбегала, она была таким разочарованием, но ее мать надеялась, что другие молодые оборотни в Неверморе помогут с переменами. Энид была последней из ее детей, и дома было не так много оборотней ее возраста. По крайней мере, не так много, которых еще не было в Неверморе. Энид поздно расцвела, во всех смыслах этого слова. Она еще не превратилась в оборотня и еще не сильно выросла. Она была худой, слабой, невысокой и все еще была ребенком. Ее возраст не соответствовал ее внешности, и ей было запрещено пользоваться какой-либо косметикой, поэтому она не могла перестать выглядеть как ребенок. Перед всеми Энид чувствовала себя глупой, она чувствовала себя неполноценной, она чувствовала себя неподготовленной. Что-то в этих темных глазах говорило Энид об опасности, о силе, о обещании, которое она не могла выполнить. Энид нервничала, была немного напугана и немного насторожена. Она собиралась впервые в жизни покинуть дом и была не готова встретиться лицом к лицу с миром в одиночку. Ее родители должны были оставить ее здесь, и даже знание того, что двое ее братьев учатся в школе, не принесло ей утешения. И все же... И все же, глядя на человека перед ней, на женщину, с которой она познакомилась вместе со своими родителями, когда впервые вошла в свою новую комнату, в свою новую школу, в свою новую жизнь, это каким-то образом помогло. Глаза женщины, темные, глубокие, широкие, прищурились, когда она улыбнулась. И Энид почувствовала себя непринужденно. - Добро пожаловать в Невермор, Энид, - голос женщины, красавицы, богини был мягким и бархатным, и Энид почувствовала, что некоторые из ее страхов исчезли. - Меня зовут Мэрилин Торнхилл, и я буду твоей "мамой" в общежитии. Ей было тринадцать, когда они впервые встретились, и часть Энид сразу поняла, что с ней все будет в порядке, если миссис Торнхилл была единственной, кто заботился о ней. Ей было тринадцать, и Энид никак не могла знать, что ее судьба была решена в тот момент, когда они впервые встретились. ______________________________ Все началось понемногу. Понемногу. Энид присоединилась к своему классу год спустя, так что все уже знали друг друга, у всех уже были друзья, все уже знали академию, все уже подходили. Энид думала, что присоединится к детям в шестом классе, когда ее заставят остаться на год. Она думала, что будет лишней, потому что будет на год старше, и все будут считать ее тупой и медлительной. Она никогда не думала , что миссис Торнхилл настояла, чтобы Энид присоединилась к детям своего возраста, и поэтому Энид была лишней, потому что она была новенькой. Быть новичком - отстой. У всех уже были партнеры, и у всех уже были места, и у всех уже были соседи по комнате. Поступив на год позже своих сверстников, Энид отправили в последнюю свободную палату в Офелия-холле - темную, большую, пустую комнату. Прожив годы в маленьком доме четверо братьями и родителями, не говоря уже о том, что в ее доме постоянно находился тот или иной член ее стаи, Энид не знала, как быть одной. Как быть окруженной ничем. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл появляется в свою первую ночь в своей новой комнате: в темноте, в одиночестве, в пустоте, и понимает, что девушка плакала навзрыд, не зная, как составить себе компанию, как встретить свою первую ночь в одиночестве, как заснуть, зная, что нет никого рядом, даже если бы она к тому времени знала, что сколько бы она ни просила, никто не возьмет ее за руку, никто не поможет развеять ее страхи или успокоить ее кошмары. Энид была единственной девочкой, самой младшей, самой слабой, самой медлительной. Она была единственной девочкой, не стоившей столько, сколько ее братья, которые произведут на свет сильных щенков. Она была самой младшей, ей было шесть лет, и она не могла даже пытаться сравниться со своими братьями и их достижениями. Она была самой слабой, она была крошечной, худой, как беспризорница, и ей было трудно заниматься физическими упражнениями, она не могла сравниться ни с мальчиками своего возраста, ни со своими братьями. Она была самой медлительной, она еще не сдохла и легко отвлекалась, ее оценки были в лучшем случае посредственными. Конечно, не имело бы значения, были ли рядом ее родители или братья, они не могли беспокоиться о ней, и Энид это знала. Она все еще искала утешения, зная, что они были рядом, они были рядом с ней. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл появляется с маленькой орхидеей в руке, заявляя, что всем ее девочкам нужно подобрать растение, и дарит его Энид. Женщина огляделась, улыбнулась Энид и заявила, что комната не отражает то, как в ней жила удивительная девушка. Комната все еще была такой же, какой была до того, как Энид переехала, и это было неправильно. Энид не знала, что она может сделать с комнатой, не так, как говорила миссис Торнхилл. У Энид были только ее одежда и книги, и ничего больше, она не знала, что ей может понадобиться больше. - Не волнуйся, куколка, - сказала миссис Торнхилл с улыбкой, когда Энид призналась, что понятия не имеет, как сделать комнату своей. - Мы будем работать над этим. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл отвезла Энид в Иерихон и купила ей плакаты, и лампы, и пару плюшевых игрушек, и цветастое одеяло, и марки для огромного окна, которое занимало большую часть ее спальни, и мягкий ковер, и… - Вы не можете тратить на меня так много, - запротестовала Энид, когда они направлялись в пятый магазин. - Я не могу вернуть вам эти деньги”. Миссис Торнхилл просто улыбнулась ей той улыбкой, которая успокоила сердце Энид и заставила ее пульс учащенно забиться. - Не волнуйся, куколка. Ты можешь отплатить мне хорошими оценками. И Энид знала, что это неправильно, но Энид не знала, какой была жизнь вне ее стаи, и, может быть, хороших оценок было достаточно, чтобы вернуть небольшое состояние, которое женщина тратила на нее. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл меняет расстановку мест в своем классе каждые две недели, позволяя Энид хотя бы раз стать партнером для всех. Миссис Торнхилл назначала работу в паре по крайней мере на каждом втором занятии, и поэтому Энид можно было работать с этими людьми и вне занятий. Эдин никогда не была застенчивой. Она была единственной девочкой, самой младшей, самой слабой, самой медлительной, и чаще всего ей нужно было быть громкой, говорить громче других, высказывать свое мнение, просто чтобы быть услышанной. Разговор с другими людьми никогда не был проблемой, заставить других людей говорить с ней было важно. Никто никогда не хотел разговаривать с ней, обращать на нее внимание, как бы она ни старалась. Но, миссис Торнхилл позволяла Энид знакомиться с людьми, общаться с ними, и поэтому ко второй половине семестра Энид уже завела пару друзей, людей, которым она действительно нравилась, людей, которые слушали, людей, которым было не все равно. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл приезжает примерно за неделю до зимних каникул, называет имена тех, кто остается на каникулы, и понимает, что клан Энид уезжает, а девушка остается. Энид все это время знала, как она могла не знать? Ее родители сказали ей об этом в тот момент, когда она поступила в Невермор. До тех пор, пока Энид не сбежит, она будет оставаться в школе во время перемен. Не было никаких причин заставлять Энид возвращаться домой только для того, чтобы ее оставили в их доме, в то время как остальные члены семьи присоединились к стае, чтобы отправиться на охоту и рыбалку и вообще делать что-то в оборнем обличье . До тех пор, пока Энид не выйдет из себя, ей лучше оставаться в школе. Энид рассказала об этом миссис Торнхилл, и это был первый раз, когда Энид увидела, как женщина разозлилась. Это было страшно и печально, потому что первая взрослая женщина, которая понравилась Энид, которой она начала доверять, внезапно покраснела и что-то бормотала себе под нос, и Энид была причиной этого. Конечно, женщина была зла, что Энид была таким жалким оборотнем, и поэтому ей пришлось остаться. - Мне очень жаль, - захныкала Энид со слезами на глазах. - Я не хотела этого. И вот так просто весь гнев исчез. - Нет, куколка, - пробормотала миссис Торнхилл, когда впервые взяла плачущую девочку на руки. - Я тот, кто сожалеет. Я не сержусь на тебя, нет, куколка. Не беспокойся. Нам будет весело вместе, я останусь с тобой. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл покупала Энид рождественские подарки в тот первый день, который они провели вместе, а затем и во все последующие дни. Это началось понемногу. Понемногу. Миссис Торнхилл брала Энид с собой на выходные, даже после возобновления занятий в академии, и эта традиция сохранялась годами в будущем. Миссис Торнхилл всегда держала свою дверь открытой для Энид, независимо от времени и дня. Она всегда находила время для Энид, чего у Энид никогда не было. Она помнила о любимых шоколадных конфетах Энид и всегда оставляла их себе, когда Энид сдавала экзамены, и даже когда оценки Эдин были не самыми лучшими, она ее всегда обнимала и хвалила, и Энид стало нравиться учиться, потому что теперь у нее был кто-то, кто гордился ею. Торнхилл празднует ее дни рождения, ее плохие дни, ее хорошие дни, ее выходные дни, ее лучшие дни. На каждое событие, пройденное Энид, миссис Торнхилл поднимет большой шум и делит с Энид все свое безраздельное внимание. Миссис Торнхилл заставила бы Энид почувствовать себя особенной и уникальной. Она медленно, но верно становилась тем человеком, о котором Энид думала всякий раз, когда у нее было достижение, когда у нее возникали проблемы, когда ей нужно было просто поговорить, когда она хотела, чтобы ее обняли, когда она чувствовала себя подавленной, когда на небе была луна, а Энид все еще не могла преобразиться. И даже когда спустя годы, она не пожалеет об этом, когда стала для Энид человеком номер один. ______________________________ Ей было пятнадцать, когда Эдин впервые подумала, что что-то не так. - Это, - Мэрилин дала Энид высокий стакан чего-то, что выглядело слишком зеленым, слишком ярким, чтобы быть съедобным. - Это заставит тебя преобразиться. К тому времени Энид побывала у нескольких специалистов, и все они признали ее дело перевоплотится в оборотня безнадежным. Если к пятнадцати годам оборотень не трансформировался, значит, оборотнем он не будет. Энид знала это, и она знала, что ее родители, особенно ее мать, все еще пытались найти способы добиться ее очереди. Но привычки ее матери никогда не включали в себя такой странный напиток, никогда не включали пещеру глубоко в лесу, никогда не включали отсутствие луны, никогда не включали клятву Энид хранить тайну. - Вы уверены? - Не на шутку испуганно спросила Энид. - Я почти уверена, малышка. Выпей это, и ты преобразишься. И Энид знала, что это неправильно. Нельзя было заставить с помощью зелий, ритуалов или заклинаний превратиться в оборотня, но миссис Торнхилл, Мэрилин, была в этом уверена и Энид слепо ей доверяла. Она выпила все это одним глотком, чувствуя, как слизь с дрожью стекает вниз. Она выпила все это и почувствовала, как боль взорвалась в каждой поре, в каждом суставе, в каждой клеточке ее существа. Она выпила все это, и все изменилось. ________________________________ Ей было пятнадцать, когда Энид впервые приковали цепью к стене и заставили подчиниться, в то время как ее трансформированная форма продолжала выходить из-под контроля. Ей было пятнадцать, когда Энид впервые сказали съесть оленя, сердце которого все еще было теплым и слабо билось, все ее существо рвалось к нему, даже когда ее трансформированному облику это почти нравилось. Ей было пятнадцать, когда Энид впервые послали разведать местность и убить всех, кто бродит по ночам, даже если ее разум продолжал кричать, чтобы они бежали быстрее, сильнее, а ее трансформированное "я" просто преследовало и охотилось. Ей было пятнадцать, когда Энид впервые увидела, какие опасности и тьма скрываются за глазами Мэрилин Торнхилл, и она поняла, что у каждого есть темная сторона. У нее это была сторона ее недавно преобразившегося "я". Ей было пятнадцать, когда Эдин впервые испугалась того, что ей прикажут сделать, какие зверства она заставит совершить, и, в то же время, ее трансформированная форма будет процветать на любом кровавом деле, для которого ее послали. Ей было пятнадцать, когда Энид растерялась. Мэрилин была все тем же милым человеком, которого она знала, все той же женщиной, которая обнимала ее, вытирала ей слезы, покупала подарки все ещё... Мэрилин также заставляла ее делать то, чего она не хотела, то, что вызывало у нее ночные кошмары, то, от чего Энид тошнило, то, что просто было неправильно. Но... Ей было пятнадцать, когда Энид впервые была приглашена в комнату Мэрилин, в ее постель. Ее будут крепко обнимать по ночам, когда то, что ее заставляли делать, мучило ее и заставляло искать единственное утешение, которое она узнала. Ей было пятнадцать, когда Энид впервые поцеловала ее, слегка прижавшись губами к ее губам после того, как ее похвалили за хорошо выполненное убийство. Мэрилин начала хвалить ее и целовать чаще и чаще. Кошмары продолжали сниться, да, но теперь Энид знала, что ночью ее будут утешать поцелуем и нежными словами, и это все исправит. Энид все еще не могла отказаться, и ее семья все еще считала ее разочарованием, но теперь она могла преобразиться без употребления этого слизистого напитка Все было в порядке. Учеба продолжалась, и Энид старалась как могла улучшать свои оценки и участвовала во всех видах деятельности, в каких только могла, а Мэрилин продолжала хвалить ее, продолжала уделять ей время, продолжала... продолжала любить ее. И у Энид продолжали появляться друзья, и она продолжала оставаться жизнерадостной девушкой, какой и была, и жизнь продолжалась... даже если Энид иногда приходилось обрывать чью-то жизнь. ______________________________ Энид глубоко и удовлетворенно вздыхает. Она находится там, где ей больше всего нравится быть, крепко, но тепло в объятиях Мэрилин, прижимается к ее груди, сидя на её коленях. - Куколка, - выдыхает Мэрилин в висок Энид. - Завтра важный день. Энид, что-то тихо напевая, наполовину слушает, наполовину дремлет. Мэрилин слегка покачивает ногами, ровно настолько, чтобы Энид поняла, что теперь ей нужно быть внимательнее. - Куколка, у меня есть для тебя важная работа. Энид тихо скулит. Ей слишком комфортно, чтобы говорить, думать о любой работе, которую Мэрилин хочет, чтобы она делала. Быстрый шлепок по ноге заставляет Энид снова заскулить, на этот раз в знак извинения. - Не хочешь сделать мамочку счастливой, куколка? - Мэрилин иногда называет себя так а иногда просит Энид называть ее так, и у Энид всегда остается кислый привкус во рту, но она никогда не жалуется. - Да, - бормочет Энид. - Что "да”, малышка? Энид ерзает на месте, сильнее прижимаясь к женщине. - Да, мамочка, - бормочет она. Мэрилин целует ее в макушку. Хорошая девочка, - хвалит она ее, заставляя сердце Энид замирать. - Завтра важный день, - повторяет она. - Что будет завтра? - Спрашивает Энид. Она знает, что грань между бодрствованием и сном теперь для нее недосягаема, по крайней мере, до тех пор, пока Мэрилин не решит, что с нее хватит отдавать приказы и пора ложиться спать. Энид, всегда надеялась, когда ей снова позволят переночевать с ней, даже если ей уже две недели не снились кошмары. - Новая ученица переводится в Невермор, куколка, и с тобой она будет чувствовать себя как дома.