And I'm sorry, to my unknown lover..

            Это началось на второй неделе сентября. Шестой курс оказался довольно сложным, с первого дня погружая в работу. Количество предметов осталось таким же, но, кажется, преподаватели стали задавать в десять раз больше. Даже у Гермионы, всегда нагруженной дополнительно, но всегда всё успевающей, вначале возникли проблемы. Проведя пару ночей без сна, она подогнала свой распорядок дня под новое расписание и смогла вздохнуть свободнее. Вот в это утро она и нашла невзрачный свёрток у себя в сумке, после учебного дня.       Комок коричневой бумаги, перевязанный верёвкой — максимально просто и скупо. Помня о кошмаре на четвёртом курсе, Гермиона вначале проверила неожиданный презент на проклятия. Но содержимое было совершенно безобидным, и она, сорвав верёвку, вскрыла упаковку. Внутри оказалась шоколадная конфета, и Гермиона фыркнула от неожиданности. — Это что, младшекурсник?       Её веселье передалось Косолапусу, который сидел с ней на кровати за закрытым пологом. Деловито обнюхав бумагу, кот потянулся к конфете в руке хозяйки. Та охнула, когда увесистая тушка прошлась по вытянутым ногам. — Нет, дружок, это подарили мне, — настырный кот лез в лицо и утробно мурлыкал, ломая всякое сопротивление. — Ну ладно. Видишь, здесь ничего съедобного.       Вечером Гермиона засиделась допоздна, доделывая задание по древним рунам, а потом с головой уйдя в сам учебник. Она очнулась в начале первого ночи и, с хрустом потянувшись, размялась. Найдя на тумбочке вместо бутылки воды свою конфету, она отправила сладость в рот, снова раздумывая над теорией из учебника. По всему выходило, что над этой темой ломало голову множество светлых умов, и девушке было приятно внести свой вклад. Дожевав немного терпкий, но восхитительно вкусный шоколад, она вытащила чистые листы пергамента и вновь принялась строчить. Прочитанные до этого строчки легли в одну систему, и у неё открылось второе дыхание. Утром Гермиона была встрёпаннее обычного, и её синякам под глазами позавидовал бы даже Малфой, с начала сентября тоже налёгший на учёбу. Но на паре профессор Вектор настолько восхитилась её работой, что поволокла к директору и там долго хвалила «молодую гениальную девочку». В кабинете помимо понимающе улыбающегося Дамблдора оказался привычно мрачный профессор ЗоТИ, и отчаянно красные щёки Гермионы видели все трое. Директор тоже похвалил её и пообещал подумать над рекомендациями для будущей степени Мастера, если она продолжит в том же духе. Совершенно пунцевую от смущения Гермиону отпустили только к ужину. А вечером она снова нашла в сумке бумажный свёрток.       Весь семестр она получала презенты. Вначале Гермиона хотела поймать неизвестного дарителя, но, подумав, решила оставить всё как есть. Эта тайна ничем не грозила ей или её друзьям, а если неизвестный хотел остаться в тени, пусть так. В конце концов, это мог оказаться даже Малфой, начавший сталкиваться с ней злыми взглядами на уроках, тянуть руку и шипеть вместе с ней над книгой в библиотеке. Честно, Хорёк был даже забавным в этом соперничестве за звание лучшего ученика школы. Но, чёрт, это же был Малфой, и если эти небольшие подарки — его рук дело, она удавит сначала его, а потом и себя!       В том, что даритель был мужского пола, Гермиона не сомневалась. Ну серьёзно, какая девчонка станет дарить роскошные ленты для волос? Или тонкий изящный браслет? Однажды она вообще нашла у себя небольшой горшок с крохотной комнатной розой. В тот вечер Гермиона сильно испугалась, потому что про её любовь к розам никто не знал. Но когда нежные бутоны распустились, оказавшись белыми, она успокоилась. Наверное, даритель на Святочном балу приметил цветы в её причёске. Цветок был бережно пересажен в хороший горшок и поставлен на подоконник стрельчатого окна, к которому примыкала кровать девушки.       Сегодня Гермиона особенно ждала вечера. Она намеренно поставила сумку чуть дальше в проходе и полностью переключилась на разговор с друзьями. Все Уизли собирались провести рождественские каникулы дома и звали их с Гарри погостить. Гермиона сразу с лёгким сожалением отказалась: ей нужно было заниматься вдвое усерднее, чтобы оправдать ожидания профессора Вектор и в будущем получить рекомендации. Ей нравились руны, и она всерьёз решила получить Мастерство по ним. Так что, оккупировав скамью с другой стороны от Гарри, она подключилась к уговорам. Друг сомневался: он очень хотел поехать, но директор дал ему какое-то задание, связанное с профессором Слизнортом. Гермиона горячо убеждала Поттера, что «задание» никуда не денется, а скорее даже закроется у себя на каникулы. Так что — ехать в Нору, однозначно. Что бы ни говорили про них с Гарри, но она любила его как родного брата. Брата, который вырос нелюбимым ребёнком, у которого не было подарков на Рождество, не было счастливых фотографий и тех, кто купил был мороженое или сводил в кино. Гермиона знала его историю, то, чем он скупо и неохотно делился. И искренне любила этого невзрачного дёрганного мальчишку в круглых очках. Помогала, объясняла, плакала у него на плече во время Тремудрого турнира и учила вместе с ним новые заклинания. И он действительно стал ей братом. Тем, кто поддержал, когда на неё обрушилась волна гневных писем. Тем, кто приносил ей цветы, когда она лежала в лазарете, после встречи с василиском. Тем, кто закрыл её собой от оборотня в полнолуние. И сейчас Гермиона видела, как Гарри хочет уехать на праздники к Уизли, но боится оставлять её тут одну. После возрождения Тёмного Лорда, он всё чаще оказывался рядом. Невзначай брал её тяжёлую сумку, готовую лопнуть по швам от напиханных в спешке книг. Возникал за спиной, когда рядом проходили слизеринцы, ходил с ней по ночам на кухню перекусить. Так что сейчас, Гермиона уговаривала его провести время в Норе, уверяя, что прекрасно справится с возможными обидчиками. Она бы и сама с удовольствием погостила у Уизли, если бы была чуть свободнее. Семья рыжих была огромна, и в их доме всегда было уютно. Словно возвращаешься в далёкое детство и тебе снова пять.       Тьма опустилась на землю неожиданно и совсем неслышно за смехом отбывающих в Хогсмит учеников. Гермиона проводила друзей и отправилась обратно в замок. Грея озябшие пальцы о кружку с горячим шоколадом, она краем глаза заметила блеск в сумке и подняла уголки губ.       Уже ближе к полуночи, задёрнув полог, девушка привычно вытащила презент и, скрестив ноги, села на кровати. Непрозрачный чёрный пакет был крепко перевязан верёвкой, и Гермиона минут пять наслаждалась распаковкой, развязывая замысловатые узлы. Из пакета выпало что-то чёрное. Гермиона даже покрутила мягкую ткань в пальцах, не веря. Впервые подарок был настолько откровенным. Она поднесла кружевной пояс для чулок ближе к глазам и охнула, почувствовав насыщенный аромат дорогих мужских духов.       Её пробрало дрожью, и она выронила подарок, вскакивая. Над упаковкой мягко засветились буквы, складываясь в слова: «Счастливого Рождества»