Всë изменил один день...

Наши главные герои как всегда шли вместе шли домой, недовольно поглядывая друг на друга изподлобья, им было уже глубоко насрать почему они поссорились, в их животах порхали миллиарды бабочек при виде друг друга, в глазах начинало плыть от удовольствия и тактильного голода, полученного после долгих дней ссоры, которая была уже забыла и проклята тысячи раз. Им так сильно не хватало того тепла и любви, которой они так много получали ежесекундно, тех объятий ночью, тех утренних поцелуев... Но гордость не позволяла им обоим извинятся первыми, сделать тот самый шаг, которого они так ждали. Всë же, младший из них решил, что ему это всë надоело, придумав свой гЕнИАльнЫй план он ждал прихода домой... — Я в душ — безэмоционально проговорил король, уставший терпеть ту боль, которую они терпели уже на протяжении двух недель, не переставая бранить себя за те слова, сказанные в ссоре... Валет, промолчав решил, что это идеальный момент для осуществления его плана... Когда Пик, переодевшись и посушив волосы феном, вернулся в спальню, то поначалу ничего не разглядел: он был в ванной недолго, но Вару успел лечь и погасить свет. Дав глазам время привыкнуть к темноте, Пик пошел к кровати и остановился, как вкопанный, когда наконец сумел разглядеть Вару. Тот лежал посередине, обложившись подушками и вызывающе-дразняще прикрыв свою наготу одной из них. Сверху на этой подушке лежала пепельница, и Вару курил прямо в кровати. Перехватив застывший взгляд Пика, он молча протянул ему вторую сигарету, которая дожидалась его все это время. Как во сне, Пик сделал последние шаги, пока не рухнул, уже не чуя своих ног, на край кровати. Заторможенно он забрал у Вару сигарету и сделал такую судорожную затяжку, что едва не закашлялся, подавившись резко ударившим в глотку дымом, Вару изучал его. Молча и лениво, расслабленный и невозмутимый, как и всегда. Пик резко вспомнил, каким взлохмаченным, запыхавшимся и до крика возбуждающим он был, когда они наслаждались друг другом до ссоры. Пик потерял связь с этим миром окончательно и бесповоротно. Неминуемо сигареты кончились. Они досмолили их почти до фильтров и одновременно забычковали о пепельницу. Их пальцы неизбежно соприкоснулись. Пик замер. Вару не растерялся и, взяв его за руку, настойчиво потянул на себя. Пик едва ли успел второй рукой переставить пепельницу на тумбочку, как Вару дернул его сильнее, повалив на себя. Пику хотелось сказать, как сильно он соскучился по Вару за время их вынужденного расставания. Сказать, как безумно любит его — всего, таким, каким он был, даже его пугающие вспышки агрессии на фоне вымораживающего безразличия ко всем и всему, его попытки задеть Пика как можно болезненней, чтобы наказать за нарушение границ и личного пространства, и эти его по-детски вредные ответы, когда он говорил диаметрально противоположное тому, что от него хотели услышать, лишь бы вывести на эмоции. Пик любил его сумасшедшим и опустошенным, любил его молчание и его крики. Его глаза, волосы, губы, руки… Все, чего он касался сейчас с такой жадностью, не в силах насытиться. Вару дрожал под ним — его била ощутимая крупная дрожь, — но не отталкивал его, позволяя Пику быть с ним — так, как Пик того хотел. Пик не помнил, как скинул с себя одежду — осознал это только в тот момент, когда Вару пустил его между своих ног, и Пик опустился на него. Жар чужой обнаженной кожи на его собственной прошел сквозь все его тело. Он замер на пару мгновений, ловя ртом быстрое, почти испуганно-поверхностное дыхание Вару, и медленно выдохнул. Прикрыл глаза, собираясь с разбегающимися мыслями, справляясь с затмившим разум маревом из плотно переплетенных чувств и желаний, и снова посмотрел на Вару перед собой. Тот хмуро свел брови, потому что внезапная остановка, когда они оба неслись со всей скоростью под откос, вышла неприятно-болезненной — это было совсем не то, чего они оба сейчас хотели. Пик не видел страх на лице Вару, но он его чувствовал — ощущал почти кожей как что-то липкое и неприятное. И ему казалось, что он готов встретиться с ним лицом к лицу, но он ошибался. Чувствовать Вару таким… было так тяжело. Ему казалось, он будет радоваться, когда тот наконец откроется ему, но вместо этого испытывал горечь. Пику стало казаться, что он совсем не тот человек, который должен быть с Вару прямо сейчас, что он недостаточно хорош, чтобы подарить ему новый опыт взамен кошмарного старого. Пик не справлялся со своим страхом: он не сможет сделать все, как нужно, у него не выйдет. Не нужно было начинать все это. Он сделает только хуже, сломав такого хрупкого, почти уничтоженного Вару окончательно. Он опустил взгляд, и Вару, среагировав моментально, тут же жестко схватил его за подбородок, заставив посмотреть на себя. — Я люблю тебя, Пик, — произнес он так спокойно и легко, словно говорил это Пику на протяжении всей их жизни каждый день. Пик "тонул". И не мог сделать вдоха, как бы сильно ни рвало легкие, потому что воздуха не было. Вару забрал его. И вернул Пику дыхание, когда, приподнявшись, нежно поцеловал его, судорожно, почти испуганно обвивая руками его шею. Больше, чем продолжения, Вару боялся, что Пик убежит и оставит его одного. Но Пик не собирался больше никуда сбегать. В этот момент он отчетливо как никогда осознал, что будет с Вару всегда — до самого своего последнего вздоха. Уступая ему, он перенес вес с вытянутых рук на локти, опускаясь сверху, и стал целовать Вару почти успокаивающе, нежно перебирая его легкие волосы и потирая шершавыми кончиками пальцев его чувствительную шею. И Вару поддался ему, расслабляясь от этих незатейливых ласк, и перестал цепляться за него так, словно это он тонул, а Пик пришел ему на помощь, чтобы спасти его. От самого себя. — Я тоже люблю тебя, — пробормотал Пик ему в губы. — Люблю, — повторил он, целуя его в подбородок, спускаясь к шее, повторяя «люблю» раз за разом, пока осыпал опаляюще нежную кожу Вару поцелуями. Тот совершенно не знал, как ему реагировать, потому что до Пика никто и никогда не был так порабощающе нежен с ним, и испуганно сжимал в кулаке его волосы каждый раз, как тот делал ему слишком приятно. Он хотел оттолкнуть его, как всегда, и сбежать как можно дальше из этой кровати и из комнаты, но заставлял себя лежать, уже почти не вздрагивая от ласк Пика, его рук и губ, блуждающих по его обнаженному телу. Пик честно не собирался заходить так далеко: в самых смелых и далеко идущих планах он представлял, что Вару разрешит ему взять у себя в рот, и Пик, проявив усердие и приложив немного воображения взамен отсутствующего опыта, сможет сделать ему также приятно и хорошо, как обычно с ним это делал Вару. Но у Вару на него были другие планы. — Верхний ящик, — хрипло скомандовал он. Пик, едва успевший набраться смелости, чтобы уделить долгожданное внимание члену Вару, который он из-за неуверенности и боязни обходил стороной, увлеченно целуя внутреннюю поверхность его бедер и трогательно выступающие подвздошные косточки, вынужден был отстраниться и сосредоточиться на просьбе. Ему пришлось слезть с Вару, чтобы добраться до тумбочки и ее содержимого, но Вару добрался до него раньше. Прикусив лидера за сосок, он крепко и властно схватил его за член — потому что, очевидно, Пик весь, начиная со своих фиолетовых волос и заканчивая мозолями на пальцах ног, принадлежал ему и только ему. Пик жалобно застонал, проклиная и прославляя тот день, когда жизнь свела его с вальтом, маленьким монстром, благодаря которому Пик был жив, но начинал жестоко об этом сожалеть. — Ящик, Пик, — рыкнул Вару, потому что Пик совершенно забыл, куда и зачем его послали: все мысли перекочевали из головы вниз, и Пику очень сложно было сосредоточиться на чем-то, кроме умелых и сильных пальцев Вару, двигающихся по его стволу и с нажимом проходящихся по головке — это было жгучее удовольствие на грани ноющей боли, но мазохисту Пику все нравилось. Абсолютно все грани и оттенки боли, которую Вару доставлял ему. Собравшись с силами для финального рывка, Пик потянул ящик, едва не выдернув его из тумбы, и на ощупь зашарил рукой по дну. Его пальцы сразу же наткнулись на прохладную упаковку тюбика. Он понятия не имел, что это, но читать умел. Вару купил им лубрикант. Боже мой… Пика испугал даже не сам факт, а последовавшие за этим открытием возбуждающие образы того, для чего этот лубрикант нужен и что они будут с ним делать. Вару решительно забрал тюбик из его онемевших пальцев и открыл. Резко, но приятно запахло кофе. Пик когда-то читал, что кофе является афродизиаком. После этой ночи у него точно начнут шалить сердце и скакать давление, когда они с Вару будут пить кофе по утрам. — Можно?.. — Пик сам испугался своей смелости, когда обратился к Вару, уже выдавившему прозрачный гель на пальцы. Вару замер от неожиданности и удивления, которое не смог скрыть. Он не ждал от короля подобной просьбы, но, помедлив и поколебавшись из-за одолевающих его сомнений, все же уступил ему. Пик не спрашивал, кто из них будет снизу. Решение и желание Вару были очевидны: он лежал перед ним с согнутыми и расставленными ногами, а руки Пика были не связаны. Пик нервничал так, что уже попросту этого не замечал: для него все происходящее слилось в бушующий, стихийный поток из мыслей, слов, картинок, запахов, звуков… И только единственное удерживало его на плаву, не давая уйти на дно — черные, как бездна, глаза Вару, не отпускавшие его взгляда. Руки Пика тряслись, как у наркомана, пока он выдавливал смазку, разогревая ее между пальцев — он не знал, что делает, но поступал так интуитивно, каждую секунду задаваясь вопросом: как сделать лучше для Вару? Свои собственные потребности и желания отошли дальше второго плана — кроме Вару и его обнаженного тела, для Пика больше ничего не существовало. Даже его самого. Вару не говорил ничего, но шире развел ноги, подталкивая медлящего Пика. Они оба с трудом контролировали себя и ситуацию, но справлялись явно лучше, чем ожидали. И результат превзошел все их ожидания: Пик осторожно протолкнул внутрь Вару первый палец, а тот не сжался и не впал в истерику, лишь до побелевших костяшек пальцев вцепился в смятое покрывало. Пик понимал, что не делает ему больно… Пик тут же опустил руку на его бедро, плавно двигаясь от колена к боку, а потом по животу, без слов уговаривая Вару расслабиться и довериться себе. В итоге Вару схватил одну из подушек, положил ее себе на лицо и обхватил сверху обеими руками. Сердце Пика болезненно дрогнуло, готовое вот-вот остановиться, но он приказал себе не останавливаться. Они уже прошли ту точку, когда еще можно было повернуть назад. Если он сейчас струсит и сольется, Вару никогда больше не подпустит его к себе — Пик знал это так же четко, как и то, что справится. Он должен. Это было проще, чем он думал, потому что думать о чем-то важном и постоянно удерживать в голове необходимую информацию становилось все трудней — Пик смотрел на распростертого перед ним Вару и чувствовал его изнутри. Жар и теснота его нутра, в которое он проникал уже двумя пальцами снова и снова, вышибали из него остатки воздуха и мозгов. Целуя и прикусывая Вару за коленку, чтобы продолжать двигать рукой плавно и осторожно, не поддаваясь желанию сделать это глубоко, резко и сильно, Пик продолжал жадно и настойчиво гладить его всюду, куда мог дотянуться. Эндрю тяжело дышал — воздуха под подушкой явно было недостаточно, — но он не готов был с ней расстаться. Пик пару раз пробовал ее забрать, мягко потянув за угол, но Вару вцепился в нее мертвой хваткой. Он не хотел показывать ему свое лицо, а Пик больше всего хотел его увидеть. Никто не говорил, что будет просто. Пик на это и не рассчитывал, когда решил во что бы то ни стало добиться расположения Зелëного и сделать его своим. И вот этот долгожданный момент настал. У них ушло две недели, чтобы разобраться во всем и окончательно расставить приоритеты. Это был очень тяжелые недели, но Пик ни о чем не жалел. Он мог бы сделать что-то лучше, зная то, что знал сейчас, но негативный опыт, как и положительный, делал их теми, кем они были — сломанными, изувеченными жизнью людьми, не способными никому доверять и постоянно оглядывающимися назад. Они жили в страхе и напряжении много лет, справляясь с проблемами по-разному, но в итоге встретились друг с другом. Поначалу Пик счел это наказанием. Испытанием прочности его духа и терпения — мог ли он помыслить, что его нежелание поддаваться вальту и бояться его, как делали это все остальные, заведет его так далеко? Вару тоже не сдавался. А теперь — сдался. Пик не знал, чем заслужил это — его любовь, его доверие, — но все это было неважно, пока Пик был с ним. Пока они оба были живы. Нил наконец нашел то, что искал — ту самую точку внутри, давление на которую в прошлый раз прострелило его жаркой истомой, утолить которую могли лишь очень жесткие фрикции Вару, в затуманенном взгляде которого читалось лишь одно желание — затрахать Пика до смерти. Вару дернулся и попробовал свести ноги, но Пик ему не дал: удерживая его за живот, он методично двигал пальцами, дотягиваясь настолько глубоко, насколько было нужно, чтобы заставить Вару извиваться и скулить. Пик выдернул подушку решительно, выбросив ее нафиг с кровати, и перехватил руки Вару, не дав дотянуться до следующей. Он склонился над ним, нависая сверху и удерживая, и в другой раз это бы наверняка вызвало у Вару истерику и спровоцировало агрессию в попытке вырваться, но легкая асфиксия после затрудненного подушкой дыхания сделала свое дело. Пик заткнул Вару раньше, чем тот велел бы ему слезть с него, и положил его руки себе на шею, прося обнять. С секундной заминкой Вару сжал их со всей силой, пылко отвечая на сбивчивые поцелуи. Он помог Пику, приподняв бедра и обняв его одной ногой за поясницу, и перестал дышать, почувствовав растущее давление на вход. Вару сжался, не пуская Пика, а тот физически не способен был взять его силой. Поэтому он отступил, возвращаясь к поцелую, отвлекая больше себя, чем Вару. В конце концов, его терпение окупилось: всхлипнув ему в рот почти жалостно, Вару скользнул руками вниз по каменно-напряженной спине Пика и надавил на его ягодицы, притягивая его бедра ближе к своим. Пик помог себе рукой, и во второй раз ему удалось войти. Он сделал это максимально плавно и осторожно, хоть в глазах и помутилось сразу от зашкаливающих ощущений. Но Вару все равно на какое-то время обмер, не реагируя на его прикосновения и ласковый шепот. Пик бормотал какие-то влюбленные глупости, за которые в другой ситуации ему бы стало невыносимо стыдно: он рассказывал Вару, какой тот прекрасный, и красивый, и нежный, и как сильно Пик любит его капризные губы, и длинные ресницы, и вкус его кожи. Вару еще пытался сохранять лицо первые десять секунд, но потом откинул голову назад, подставляя шею под жаркие поцелуи лидера, и капитулировал окончательно, коротко застонав, когда Пик сделал первый толчок. Первые движения доставили небольшой дискомфорт им обоим: Вару был очень узким, еще и сжимался рефлекторно, а Пик пиздец как боялся сделать ему действительно больно. И только когда Вару расслабился, сдавшись уговорам Пика, и его мышцы достаточно растянулись, Пик смог начать свободно двигаться. Он поднял бедра Вару выше, ища нужный угол — он быстро учился, — и когда нашел, Вару весь затрепетал под ним. Пик все еще старался быть нежным и осторожным, не входя слишком глубоко, не делая резких движений и не ускоряясь, и Вару этого хватило на первые пару минут. А потом он понял, что, даже находясь снизу, может рулить королëм, как ему вздумается. Надавив пятками на его ягодицы, в нужный момент он подался навстречу — до смачного шлепка голых тел друг о друга. У Пика в глазах вспыхнули звезды. Кажется, он все-таки достиг своего предела: каким бы терпеливым он ни был, Вару не оставил ему шансов проявить благоразумие. На следующее утро Пику наверняка станет жутко от осознания того, что он себе позволил, ведь любое его неосторожное движение могло стать триггером для Вару. Но сейчас он думал только о том, как сделать так, чтобы Вару под ним кричал от удовольствия. Пик хотел увидеть, услышать, почувствовать, как Вару кончает под ним — потому что это с ним сделал Пик. И больше никто другой и никогда не посмеет притронуться к Вару — тот принадлежал ему одному. — Ты мой, — выдохнул он бездумно, толкаясь максимально глубоко, и Вару, бессвязно вторя его фрикциям стонами, которые он уже не пытался приглушить, оставил саднящие царапины на спине Пика, вцепившись в него. Он уже не мог терпеть. Пик ускорился, подстегивая ощущения Вару, и додрочил ему рукой, пока тот не излился бурно ему в кулак. Он сжал его в себе так сильно, что из груди Пика против его воли вырвался полухрип-полурык, но продолжил двигаться до тех пор, пока натянутое, как струна, тело Вару не обмякло. Лидер хотел выйти из него, но Вару не дал: ожив, он тут же скрестил щиколотки, продолжая давить на задницу Пика, а руки надежно и уже знакомо обвил вокруг его шеи. Он смотрел ему прямо в глаза, и на его губах была самая настоящая улыбка: легкая, мягкая, нежная. И Пик не решался сцеловать ее долгих три секунды — больше его попросту не хватило. Он не мог оставаться равнодушным к этому невероятному зрелищу, от которого все внутри трепетало. Он словно стал невесомым — тело больше ему не принадлежало. Оргазм накатил одной гигантской волной, смыв его разум, подобно цунами: он еще покачивался на волнах, пока не выбился из сил окончательно и не остановился. Первым вернулся слух: Пик слышал, как тяжело дышит Вару, уткнувшись ему в висок. Потом вернулись запахи — аромат разгоряченной кожи под губами. И только потом Пик наконец почувствовал вновь свое тело. Он подался чуть назад, выскользнув из Вару, и снова опустился на него, наваливаясь всей тяжестью, но валет абсолютно ничего не имел против. Он гладил Пика по мокрым волосам и легко целовал в шею и плечо, пока тот переводил дыхание и все еще пытался прийти в себя. Когда надо было что-то сказать, Пик так и не смог подобрать слов — они все казались такими пустыми и недостаточно важными, чтобы донести до Вару его переживания. Вместо этого Пик лег на бок, утягивая Вару за собой, и крепко обнял его, преисполненный желания никогда больше его не отпускать. Даже если оно было невыполнимо, хотя бы до утра Пик точно не разожмет своих объятий… — Холодно, блять. Зелёный все испортил. Как и всегда. Подавив тяжелый вздох, Пик был вынужден встать, чтобы помочь им обоим забраться под одеяло. Он закутал Вару, как ребенка, в кокон из одеяла и обнял поверх. Притеревшись и уютно устроившись, Вару затих, уткнувшись лицом ему в грудь и трогательно сопя. — Ты ведь понимаешь, что я теперь с тебя не слезу? — со всей серьезностью спросил Пик. — Валяй, — лениво ответил Вару, которому неохота было лишний раз ворочать языком. — Только мозоли смотри на члене не натри. — Я говорил не о сексе, — вспыхнул Пик. — Да? Жаль. А я-то успел размечтаться. — Вару дался ему в руки, но явно не собирался становиться мягче и покладистей, продолжая все так же изощренно доебываться до Пика. Пик расплылся в улыбке, совершенно осчастливленный этим обстоятельством. Он не хотел, чтобы что-то менялось между ними. Чтобы Вару менялся. Этот пассивно-агрессивный маленький хорошенький психопат — разве можно было устоять перед его природным убийственным обаянием?