Сборник всякого разного

Она приходила к нему почти каждую ночь. Всю очень и всю долгую зиму, весну и лето, а потом снова осень… Ей уже казалось, что без встреч с ним она просто погибнет. Они вместе встречали рассветы, а потом до дома ее провожал серебристый олень… И с каждым первым лучом солнца янтарь на ее груди чуть теплел, а эльф рядом — пропадал… Сладки были его поцелуи. Он никогда не заходил дальше, да она и не просила… Часто они бродили по темному лесу — безопасному при нем. Пробирались через сугробы, перепрыгивали первые ручьи. Собирали подснежники и землянику, плели венки, искали папоротников цвет всю ночь, нанизывали рубины рябины на нитку, бродили под сенью пожелтевших деревьев… Она не раз приходила днем, но — лес казался пустым… Только олень выходил из чащи и смотрел на нее глубокими темными глазами, словно желая сказать что-то. Так, с их встречи прошло уже чуть больше года… Девушка все четче понимала, что полюбила лесного владыку. Он менялся, менялся на ее глазах. и все реже в его глазах мелькали огоньки безумия, все реже он злился, все чаще — улыбался светло улыбался, улыбался только для нее одной! … И от этого теплело внутри, и нагревался янтарный камень на ее шее. Ей казалось, отец замечает ее ночные прогулки, да только виду не подает… Потому Эланор не задумывалась над этим. Она и сама теперь улыбалась чаще — стоило только вспомнить его глаза цвета вешней зелени, и переплетение рябиновых ягод с осенними листьями в короне, и тепло поцелуев, сладких до дрожи, нежных до нереальности… Казалось, что так будет всегда. Но… Сегодня вечером ее отец сказался нездоровым и попросил девушку посидеть с ним. Ее тревожило что-то. Казалось, что-то должно случиться… Был полдень. Сегодня ночью она снова увидит его — и сердце трепетало, да только неясный страх сковывал его… Она честно пыталась усидеть на месте, да не смогла. Вскочила вдруг, подбежала к окну. Лес пылал. Горел, горел, горел… Но там же ОН! — Отец, я… Что?.. Зачем? — Не быть твоей ноге больше в этом проклятом месте! … — Мужчина, вскочив, запер дверь и уставился на нее, — Не знаю, чем этот демон околдовал тебя, да только больше ты его не увидишь! Никто не пропадет больше там! Никто и никогда! — Отец, но… Так же нельзя! — Девушка бросилась к двери, да мужчина удержал ее, прижал к себе, бормоча что-то о том, что ее он не отдаст, ни один убийца не отнимет у него дочь… Лес горел. До сюда доходил запах гари и дыма. Горел лес, горело все в нем, но ничего вокруг… Так вот почему все поля вокруг леса выжгли еще до того — что бы огонь не дошел до города! — Отец, но я люблю его… Пусти! Она всхлипнула, вырываясь — и ей удалось это. Отперев тяжелый запор, она как была — босая и в домашнем платье — побежала туда, к пожарищу, более всего, опасаясь сейчас не за себя, а за НЕГО. Ее не пытались остановить. Быть может, считали ведьмой — если уж отец рассказал… Или же не решались? Лес горел вяло. Дым и пламя свивались в причудливый танец, но она могла найти дорогу, к уже знакомым руинам… Жесткая лесная подстилка хвои, веток и прелых листьев царапала и колола ноги, не раз она поскальзывалась к грязи — но радовалась недавнему дождю, что намочил деревья. И вот, наконец, руины… Она прижимала к лицу кусок оторванного и намоченного в каком-то ручье подола от платья — удушливый дым не давал дышать спокойно. То и дело кашляя, она оглядывалась. Только бы с ним все было в порядке… Вокруг горели деревья, но до руин пожар пока не добрался.И там, наконец, на мраморном полу тронного зала она увидела… Нет, не эльфа — оленя, серебристо-белую шкуру, которого сейчас украшали кроваво-красные пятна. — Ох, нет! … — Она кинулась к животному, потому что больше было… уже просто некуда. И даже путь, по которому пришла она, был более недоступен… Слишком много дыма и огня. Но сейчас ей было не до того, чтобы размышлять о том, как выбраться. Опустившись рядом со зверем, она встретилась взглядом с темными, опушенными длинными ресницами, глазами. В них был огонь, отражающийся, яркий… А еще — почему-то знакомые зеленоватые искры. Положив голову зверя на свои колени, она оглядывалась. Ну, где же, где он! Почему его нет! … Почему он не придет? он же дух, он — эльф. Он бессмертный — ну так почему он не придет и не успокоит ее? Почему его нет? Время тянулось бесконечно медленно… Огонь не подбирался ближе, но дышать было все сложнее. Темнело небо, и все ярче казался огонь, медленно и лениво пожирающий деревья. Треск пламени и тяжелое дыхание умирающего зверя — от ран и удушья — и стук ее собственного сердца, вот и все, что она слышала сейчас. Где же он… Почему он не приходит? Она звала, но безрезультатно — и только олень тыкался сухим горячим носом в ее руку, словно поддерживая или прося помощи. — Прости… Прости, я ничего не могу… — Эланор гладила его шерсть, пытаясь успокоить животное. Она видела его раны, понимала, что дым доделает свое дело уже скоро… Но почему — так? Почему? Девушку не искали, это было логично — какой ненормальный сунется в горящий лес? Наконец стемнело окончательно… И какое-то непонятное свечение охватило вдруг животное. А буквально через мгновение уже не большерогий олень лежал головой на ее коленях — но… Трандуил? И в тот же миг она поняла, кем он был днем, почему днем она не видела его… — Эланор… Зачем же ты пришла, — пробормотал эльф, протягивая руку и касаясь ее щеки. — Заче… — Я боялась. За тебя, — она закашлялась. Ткань давно высохла, и даже обернутая вокруг лица, не спасала от дыма. Взяв его руку в свою, она потерлась о его ладонь щекой, как кошка, ластясь. — Так это ты… Ты был оленем… — Днем. От рассвета и до заката… — Почему ты не исчезнешь из леса? Ну, пожалуйста… Ну, спасайся уже, — совсем жалобно попросила она, но он лишь покачал головой. Его силы и так были на исходе… Девушка опустила голову. — Но ты же не можешь… Ну не можешь же! … Да? Эльф лишь печально качнул головой. Коснулся снова ее щеки, уронил руку… Закрыл глаза. — Знаешь, — тихо заговорил он, — Я хотел бы вместе с тобой встретить еще много рассветов, — он замолчал и устало прикрыл веки. Раны, что были на олене, были теперь и на нем. Златовласая вздохнула тихо и грустно. Черный густой дым все сильнее обволакивал все вокруг, и она, уже не в силах сидеть сама, привалилась спиной к обломку колонны. Внизу… Можно было бы спрятаться внизу — да только это лишь немногим продлит муку. Она понимала это. Да и не сможет она уже увести его… А без него и смысла нет.Снова закашляв, поморщилась от боли в легких. Все плыло перед глазами, и только его глаза, такие ясные, такие зеленые, она видела четко, не зная, что веки его остаются закрытыми. Последним усилием она нагнулась, поцеловала теплые, сухие губы, вкладывая в это прикосновение всю ту любовь и нежность, что испытывала. И закрыла глаза. Сил у нее больше не было… С того пожара прошло уже немало лет. На месте сгоревшего леса вырос новый, уже обычный, светлый и совсем не волшебный. Яркая зелень вешних листьев, янтарь осени… Это был единственные лес, где на одной из полян, между древних руин, рос необычный белый маленький цветок. Эланор. А над ним, словно защищая от всего, постепенно подрастало тонкое еще деревце с серым стволом. Меллорн. И место это считали счастливым. Говорили, что иногда в лесу, в краткие мгновения рассвета, видели двоих. Серебристого оленя с большими рогами, а рядом более робкую лань с золотой шерстью, всегда жавшуюся к серебристому мощному боку. Впрочем, это была не более чем легенда — кто же поверит глупым сказкам?