Похищение с износилованьем

глазами, полными слез, на щеке у неё горит большой красный отпечаток ладони, там, где я дал ей пощечину. — Пожалуйста, просто отпусти меня, пожалуйста. — она начинает умолять, но её мольбы и плач, только заводят меня. — Я сказал, сними свою гребаную одежду. — рычу я, и когда она не двигается, я поднимаю руку, — Не заставляй меня бить тебя снова. — говорю я, а затем смотрю, как она быстро поднимает руки, чтобы снять галстук, она снимает галстук, а затем тихо плачет, её рука тянется к рубашке, и она начинает дрожащими руками медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Я наблюдаю, как она возится с пуговицами, и после того, как ей требуется около минуты, чтобы расстегнуть 1 пуговицу, я делаю шаг вперёд, хватаю за обе стороны её рубашки и разрываю её, отчего пуговицы разлетаются во все стороны. Я смотрю на её красивые маленькие сиськи, спрятанные в черном кружевном лифчике, и фантазирую обо всех вещах, которые я собираюсь с ними сделать. Я оставляю её снимать свою крошечную юбку, а сам подхожу к комоду, достаю из кармана другой ключ и открываю верхний ящик, прежде чем достать большой нож и подойти к ней. Я возвращаюсь к ней, и удостоверяюсь, что она видит нож, когда её взгляд падает на лезвие, я вижу, как её глаза расширяются от страха, и она отпускает свою юбку, и она медленно падает на пол.ю Я подхожу прямо к ней и провожу плоской стороной лезвия вверх по её выступающим тазовым костям и рёбрам, прежде чем просунуть его под середину лифчика между её сиськами. Сейчас она вся дрожит и очень тихо повторяет слово «пожалуйста». Я быстро выдёргиваю нож вперед, разрезая её лифчик, глядя вниз на её почти обнаженное тело, я понимаю, что причина, по которой у нее были проблемы с раздеванием, заключалась в том, что стяжка все ещё стягивала её руки, я провожу плоской стороной лезвия вниз по её рукам и разрезаю её, освобождая её руки, заставляя её рубашку упасть с её плеч на пол. Я дразню один из её сосков холодным металлом лезвия, и когда оно впервые соприкасается с её соском, она задыхается, прежде чем начать плакать и снова повторять слово «пожалуйста". Немного подразнив её сосок, я понимаю, что он теперь возбужден, и решаю двигаться дальше, медленно провожу плоской стороной лезвия вниз по её рёбрам и тазовым костям, прежде чем засунуть нож в её черные трусики. Она вскрикивает от страха, когда холодный металл соприкасается с её киской, я на мгновение тру ножом о её киску, прежде чем повторить процесс, который я проделал с её лифчиком, и дёргаю нож вперед, разрезая её трусики, заставляя их соскользнуть с её ног на пол. Я собираю её одежду и бросаю её в угол комнаты, прежде чем позволить своим глазам насладиться видом, который предстал передо мной, она полностью выбрита, а её кожа бледно-белая и выглядит очень гладкой, как у фарфоровой куклы.