Переживая

Звонок в дверь раздался настолько неожиданно, что Эрен вздрогнул: он сегодня никого не ждал, а у тех, кто мог заявиться к нему без приглашения, были ключи от квартиры. Неприятное ощущение приближающегося пиздеца когтистыми лапами вцепилось в его внутренности. Трусливо бросив взгляд в сторону окна, он глубоко вздохнул. Странно убегать не пойми от чего. Неторопливым плавными движениями Йегер пересёк прихожую и весьма опрометчиво — даже не стал смотреть в экран системы наблюдения — открыл дверь. На пороге стоял тот человек, увидеть которого у себя в квартире он ожидал меньше всего. Его отец. Гриша Йегер всегда выглядел недовольным действиями, поступками и внешним видом всех окружающих: он будто бы осуждал людей за то, что они недостаточноe идеальны по его меркам. Он уверенно пересек порог квартиры и, не спрашивая разрешения, направился в столовую, слегка подталкивая нерасторопного отпрыска туда же. — Вежливости тебе мать так и не привила. — Это гены, куда мне с ними бороться. Отношения с Гришей у Эрена всегда были натянутыми: мужчина вряд ли хоть когда-то в жизни ощущал внутреннее желание заводить или воспитывать ребенка, скорее его обязывал сфабрикованный для окружающих образ. Ко всему прочему младший Йегер рос объективно не самым лучшим наследником, творил всякое и не оправдывал ожиданий. В итоге спустя время все их общение свелось к тому, что Гриша давал Эрену деньги и исполнял всего его прихоти, чтобы тот не позорил его слишком сильно. — Ты по делу? Или решил, что у нас давно не было семейных встреч? — Эрен саркастично растянул губы. — Подожди, их же вообще не было. Гриша наградил парня еще одним своим фирменным тяжелым взглядом, облокотился о высокую барную стойку и слегка нервно поправил очки. — Как давно ты трахаешься с Аккерманом? Эрен подавился, весь воздух вылетел из его грудной клетки, непонятным элементом осадился на губах, легким шлейфом овеял все окружающее. Он растерянно кинул взгляд на отца и почти фальцетом произнес: — Что ты несёшь? Гриша сомкнул тонкие губы еще сильнее и сделал резкий шаг навстречу. — Как давно ты трахаешься с Леви, мать его, Аккерманом? — старший Йегер грубо схватил сына за растянутую футболку. — Почему ты делаешь все возможное, чтобы опозорить семью еще больше, щенок? Эрен вцепился в чужую руку в попытке отодвинуть от себя. На растерянном и испуганном секундой назад лице выступила диаметрально противоположенная эмоция. Бирюзовые глаза сузились, впиваясь недовольным взглядом. — Стесняешь, что вырастил пидораса? — практически змеиным шепотом. — Так может потому что стоило хоть немного принимать участие в моем воспитании? — Закройся. Эрен вырвался из хватки и нервно отошел на несколько шагов. На загривке скопилось несколько капель пота, они медленно сползали вниз, неприятно ощущаясь под майкой. Морозный зимний ветер из слегка приоткрытого окна окутывал собой пространство. По спине рефлекторно пробежался табун мурашек. Эрен смотрел на своего отца, ощущая, что он находится не иначе чем на поле боя, где хрупкого беззащитного пацаненка выставили против свирепого быка. — Как давно, Эрен? — Гриша отошел от него, тяжело выдохнул и присел на диван. — Я устал терпеть твое хамское отношение ко мне и к матери. Ты специально делаешь все, чтобы опозорить нас еще больше? — мрачно ухмыльнулся. — Очередная блажь и попытка привлечь внимание? — Он дорог мне! Гриша никогда бы не добился того, что имеет, если бы не был талантливым хитроумным манипулятором, считывающим правдивые эмоции окружающих не хуже детектора лжи. И эти его навыки всегда позволяли идти на несколько шагов впереди, получать желаемое, нажимая на нужные болезненные точки. Его собственный сын не был исключением. — Ты же понимаешь, что в моих руках возможность испортить его карьеру? Эрен прищурился, сжал руки в кулаки и тихо выдохнул. Раз-два-три. Распрямил спину и сделал маленький шаг вперед. Четыре-пять-шесть. Ногтями осторожно прошел по шву своих джинсов и медленно прислонился к стене. Семь-восемь-девять. — Что ты хочешь, отец? Десять. Эрен почувствовал, как внутри него что-то дребезжит, раскалывается на мелкие кусочки, разрывает сосуды и мягкие ткани, навеки уничтожая все подчистую. А потом резко стало так тихо, словно бы его выключили, как игрушку, работающую от аккумулятора. Не было ничего, полный вакуум. — Чтобы ты оправдал возложенные на тебя надежды — закончил медицинский факультет, нашёл себе подходящую девушку, завёл семью, — Гриша презренно нахмурился. — И все эти твои пидорские замашки должны испариться. — Иначе? — Иначе я разрушу жизнь Аккерману. Эрен смотрел прямо, практически не моргая, вакуум вокруг усиливался, давил на череп. Он медленно обвел окружающую обстановку, зацепился взглядом за ничем неприметный темно-бордовый шарф, оставленный Леви на днях, прикусил нижнюю губу. Яркий металический привкус осел на рецепторах языка, пьяно играя на нервных окончаниях. — Хорошо. Не было в этом ничего хорошего. Гриша нечитабельным взглядом осмотрел лицо своего сына, хмыкнул и медленно направился к выходу из квартиры. У самой двери притормозил, плавным движением открывая ее. — Я не шучу, Эрен. Мы с матерью позволяли тебе любые хотелки, но у всего есть предел. Эрен не двинулся из гостиной ни на шаг, невидяще смотрел куда-то перед собой, твердо сжимая губы. — Доброго дня, сын. Дверь хлопнула слишком громко, возвращая Эрена в эту реальность. Захотелось расплакаться как маленькому ребенку, желательно с битьем руками по полу в попытках с помощью этой манипуляции получить желаемое. Вот только на кону были не конфеты или игрушка Лего, а что-то покрупнее. Младший Йегер брезгливо пискнул, истерично схватил наушники, напялил на себя первые попавшиеся треники и майку, сверху нацепил утепленную олимпийку и выскочил из дома в попытках забыться во время бега. Отвыкшие за длительный период сначала интенсивной химиотерапии, а потом восстановления мышцы заболели практически сразу, а дыхание сбилось так быстро, будто бронхиальная астма, выставленная диагнозом в глубоком детстве, дала вновь о себе знать. Но от этой боли, саднящей горло и мышцы, становилось немного легче. Физически. Его телефон разрывался весь вечер — он видел, что звонил Леви, очевидно, потому что они должны были встретиться, но сил поднять трубку и поговорить — как взрослые люди — он не находил. Уже ближе к полуночи Эрен с пятой попытки отправил одно единственное сообщение — предыдущие четыре он стирал сразу же, болезненно сжимая в руке телефон. Эрен Йегер 23:44 Нам нужно расстаться. Дыхательные упражнения вовсе не помогали, слезы катились градом как у сопливой девчонки из дешевой мелодрамы, плотными каплями оседали на подушку. Телефон был немедленно заблокирован, а сеть отключена. Эрен до чертиков боялся ответа. Ведь если ты не видишь, значит этого не существует? Опухшие красные глаза утром были ожидаемым последствием, но вот как с ними он должен был появится у Ханджи — непонятно. Вдох-выдох. Он собрал волосы в неаккуратный хвост и замазал синяки под глазами консилером, далее пошло в расход более тяжелое орудие — капли для глаз с дексаметазоном мало-мальски маскировали как отечность, так и гиперемию, завершил образ безразмерной дизайнерской футболкой и рваными белыми джинсами. В принципе — если не всматриваться, вполне себе прилично. Заходить в отделение дневного стационара было кошмарно страшно, ибо разговаривать с кем-то физически было невозможно. Эрен неосознанно ускорил шаг, проходя мимо кабинета Ханджи, когда почувствовал, что дверь за его спиной открылась и чья-то грубая рука втянула его внутрь. Йегер по-дурацки ойкнул и уставился взглядом в дверь, не находя в себе силы повернуться. Темная аура недовольства и непонимания за его спиной грозилась обрушиться на плечи. — Что за херня происходит, сопляк? Эрен громко выдохнул, сжимая руки в кулаки, продолжая прожигать взглядом дверь. — Ты оглох? — Я же написал, — голос был слегка охрипшим, но вполне твердым. — И я спрашиваю, — Леви медленно подошел ближе, пальцами осторожно касаясь чужой спины. — Какого хера происходит? Ты увивался за мной больше полугода для того, чтобы кинуть на ровном месте, даже не объясняя, что произошло? Эрен готов был заскулить как побитая собака. — Повернись ко мне, Эрен. И он повернулся, медленно, сцепляя зубы. Удивление и беспокойство на чужом лице в миг обрушилось на плечи Йегера, а твердая рука, схватившая за подборок и потянувшая на себя, заставили вздрогнуть. — Блять, сопляк, да что случилось? Эрен не выдержал, шумно сглотнул и всхлипнул, всем своим огромный длинным телом падая в чужие — в момент среагировавшие — руки, верхними конечностями обвивая шею. — Давай, Эрен, — Леви осторожно погладил по растрепанным волосам. — Словами, через рот. — Обстоятельства, — он истерически всхлипнул, глубже вдыхая запах чужой — родной — кожи. — Какие такие обстоятельства? — Непреодолимые. Эрен почувствовал, как мужчина тяжело выдохнул, крепче прижимая его к себе и ласково коснулся губами кожи на ключице. Внутри буря перерастала в ураган, сносила все уцелевшие до этого принципы и устои, выть хотелось волчицей, потерявшей своих щенков. Длинные аристократичные пальцы невесомо проводили траекторию от бедра до угла лопаток, слегка задерживаясь в районе поясницы. Йегер резко оторвался, губами нашел чужие губы и болезненно коснулся, мгновенно проталкивая язык в рот. Леви ответил ему практически также взбалмошно, рьяно, болезненно, почти кусая, пальцами прижимая к себе ближе, так чтобы ни миллиметра между ними. — Сопляк. — Леви, — Эрен буквально захлебнулся. — Просто так нужно. Аккерман прищурился, не расцепляя объятий, потянул не себя и вполне грациозно уселся на треклятую кушетку в кабинете Ханджи, устраивая гибкую фигуру шатена на своих бедрах. — Кому нужно? — Разве это важно? Леви ядовито хмыкнул, пальцами касаясь смуглой кожи на бёдрах через дырки на джинсах, нежно поглаживая, успокаивая — не понятно только кого — себя или шатена? — Эрен, давай проясним несколько моментов? Йегер утвердительно мотнул головой. — Я примерно миллион раз говорил тебе, что, во-первых, я не пидорас, во-вторых, не трахаю детей, в-третьих, не заинтересован в отношениях с глупыми сопляками. Йегер еще раз утвердительно кивнул. — Но как ты можешь заметить, я сейчас веду задушевные беседы за отношения, пока мой хер упирается в ни разу не женскую жопу. Эрен слегка смутился, от чего на щеках проступил румянец, и еще раз утвердительно покачал головой. — Эрен, это не я бестолковый сумасбродный с гормональными всплесками и выплесками подросток, я все оценил и принял для себя, — Леви потянулся вперед, практически в чужие губы произнося. — Скажи мне теперь на милость: какие, блять, еще обстоятельства имеют значения? Эрен закусил губу, через сил отвернул голову вбок, рассматривая повидавшую жизнь книжную полку. — Я просто не хочу, чтобы ты меня возненавидел. — Почему я должен? — Потому что я всегда, — Эрен резко подпрыгнул, вставая с чужих бедер. — Всегда все порчу. Он вылетел из кабинета Ханджи, словно ужаленный в зад, растрепанный и с блестящими глазами вбежал в процедурную палату, быстро и односложно поздоровался с дежурной сменой, попутно раскрывая область стояния порта. Внутри было пусто — чистейшая аннигиляция. Хотелось домой.