Белая кость

      — «Это… это… Константин? Это же…» — услышал Александр испуганные перешёптывания, и поспешно отпихнул одного из жрецов со своего пути, желая узреть всё своими глазами.       Тут колени его подогнулись, а по спине потёк холодный пот — у его ног лежала отрубленная голова старшего брата, а на вершине лестницы, у главного алтаря стоял…       — Ты… — его рука сама собою сомкнулась на рукояти серебряного меча, — Как ты…       — Вы можете убить меня, Ваше Величество, — Владислав неторопливо спустился к нему. На вампире был надет всё тот же плащ заключённого — теперь изрядно потрёпанный, из-под которого виднелась кольчуга и металлические наручи, явно «позаимствованные» в Гильхейме. Рукава нижней рубахи темны от запекшейся крови, — Но сперва выслушайте. Сейчас я оказал вам услугу, убив его. И собираюсь оказать ещё одну. Но мне нужна ваша помощь.       — Что за бред ты несёшь?! Убить! — крикнул Александр, дрожа с ног до головы. Он не мог перестать смотреть на голову, лицо которой перекосилось в последней муке.       — Если вам не дороги ваши жрецы — пускай вступят в бой, — развёл руками Владислав, — Их ждёт смерть. Так стоит ли разбазаривать и без того скудные ресурсы?       — Зачем?! — Александр почувствовал, что задыхается, а по щекам хлынули обжигающие слёзы, — Ты… как ты мог… как посмел…       — Я поймал его возле ворот, которые он, воспользовавшись неразберихой от моего появления, попытался открыть, дабы впустить упырей на территорию замка! — вампир возвысил голос, словно желая отрезвить его, — Как и на границе — никто не знает, как вампирам удалось проникнуть за крепостные стены, снизу доверху набитые серебром всех мастей! Также — врата столицы! Его крысы повсюду! Вы до последнего жалели Константина, зная, что он не поддерживал вас в борьбе против вампиров. Как думаете, почему?       — Кто подтвердит сказанное тобой?! — в ярости закричал Александр, — Думаешь, я поверю предателю, который лгал мне всё это время и пытался убить?! — юноша не выдержал и, несмотря на предостерегающие крики жрецов, вышел из оборонительного круга, шагнув по направлению к упырю, — И ты ждёшь, что я встречу тебя с распростёртыми объятиями, увидев голову собственного брата?!       — Если бы я хотел убить вас тогда, вы бы сейчас не стояли здесь, — Владислав держался, как обычно, довольно сдержанно, однако глаза его горели диковинным жёлтым огнём, и Александр не мог разобрать, чего в них было больше — досады или нетерпения, — Я пытался защитить вас, мой государь, и намерен сделать то же сегодня, поскольку Варде осталось стоять недолго, если ничего не предпринять. Но один я не справлюсь.       — Я… не… — Александр в растерянности огляделся, встречаясь с испуганными глазами присутствующих в зале, — Как ты намерен сделать это?       — Граница прорвана и, я уверен — не без участия Константина…- он бросил презрительный взгляд на голову под ногами, — Ведь он продвигался вместе со всеми, отступая к замку. Вы сделали ошибку, подпустив его, даже косвенно, к войскам. Однако, этого уже не изменишь… — Влад сделал шаг навстречу Александру и тут же встретил ворох выскочивших на него жреческих копий. Вампир остановился. — Но, пока отдыхал в Гильхейме, я соорудил магическую защиту вокруг столицы. Хладные Враты ещё возможно отстоять. А в это время я…       — …попытаешься перебить вампиров? — с усмешкой, ожесточённо закончил за него Александр, — Что за глупость — даже мне понятно, что ты не настолько силён, чтобы одолеть триста тысяч сородичей!       — Я и не надеюсь, что выживу, — пожал плечами он, и Александр ощутил подкатывающий к горлу ужас. — Но, хотя бы…       — Даже так? — замороженно хмыкнул юноша, — Как спокойно ты говоришь об этом! Видать, серебряная темница тебя совсем не вразумила — как был лжецом, так лжецом и остался!       — Вы неправы, Ваше Величество — вразумила, и ещё как, — покачал головой Влад. — У меня было достаточно времени, чтобы всё тщательно обдумать. И сделать выводы. Я поделюсь ими с вами, но… только с глазу на глаз.       — И думать не смей! — тут же отчеканил Александр. На что вампир вздохнул и развёл руками:       — Что ж, жаль: тогда Варда погибнет и весь этот мир укатится следом за ней в бездну — государство за государством…       — Хватит! Чего ты хочешь?! — прервал его притворные сожаления Александр.       — Я хочу переговорить с вами, Ваше Величество… — Владислав подошёл вплотную к выставленным остриям копий и остановился, не отрывая горящих хищнических глаз от Александра, — Чтобы ни одна живая душа нам не мешала. Такова цена моей помощи.       По недоверчивым и презрительным взглядам окружающих Александр смекнул, что все если и не поняли истинный смысл слов Влада, то начинали догадываться, и ему захотелось провалиться на месте от стыда и позора. Он не знал, правильно ли понял вампира, но одичавший драконий взгляд, отслеживающий каждое его движение, пугал и говорил о том, что это уж не тот Влад, к которому он привык: не покорный, лишь изредка показывающий зубы пёс, а самое настоящее чудовище, поднявшееся из глубин Нави, чтобы сожрать его с потрохами.       — Хорошо. Будь по твоему, — наконец, ответил он, и, не обращая внимания на встревоженные крики пытавшихся остановить его жрецов, вышел из ощетиненного серебром круга и подошёл к Владу, — Идём. Но только посмей что-либо скрыть — я сделаю так, что ты больше никогда меня не увидишь.       — В этом нет необходимости, мой царь… — тон вампира, идущего по пятам, тут же рассыпался шелестом осенних листьев, расстелился ласковым мурлыканьем дикого зверя. — Я лишь мечтал увидеться с вами… — последнее было произнесено так тихо, что Александр спросил себя — не послышалось ли ему?       Отдав приказ, он толкнул дверь одной из келий и вошёл внутрь, слыша, как Влад закрыл её за собой и — по спине пронёсся смертельный мороз — задвинул засов.       — К чему запираешься? — никто не войдёт. Любой, нарушивший мой приказ — умрёт, — силясь звучать равнодушно и бесстрашно, промолвил Александр, после чего повернулся в сторону двери, но через мгновенье охнул, ощутив стиснувшие его стальные кольца рук. — Т-ты… чего?! Пусти! Пус… — он забился, пытаясь разжать оковы.       — Простите меня, Ваше Величество… — вампир, обвив его за пояс и, опустившись на колени, уткнулся лбом ему в плечо, заставив Александра замереть. Он чувствовал, что Владислав слышит его безудержно колотящееся сердце — умирающее от ужаса и стыда, разрывающееся меж двух чувств, что он теперь испытывал к нему — страха и влечения одновременно. — Простите за то, что обманывал. С этого момента я буду исключительно честен с вами. Я так ждал… я чувствовал, когда вы приходили ко мне, но не смог вам ответить.       — Почему?.. — окончательно растерявшись от такого пыла, промямлил Александр. — Что с тобою творилось тогда? Я думал, ты умираешь!       — Не совсем… — Владислав усмехнулся. — Но это было близко. Я занимался выстраиванием защиты вокруг Варды, и она оказалась довольно… требовательной. Я не был уверен, что смогу вынести это. Но вы, как обычно, спасли меня, мой государь.       — Спас? — недоумённо хлопнул ресницами юноша, — Я пытался тебя накормить!       — Вот именно… — вампир тихо рассмеялся, вновь утыкаясь носом в сгиб его локтя и Александр почувствовал лёгкий поцелуй на границе широкого рукава ритуальной рясы и кожи. — Только вот накормили вы не меня, а камни вокруг столицы. Но, это помогло мне выбраться. Сейчас эльмары готовы, вот только мне нужно больше энергии, дабы я смог запустить их и бороться.       — Ты… Ты идиот! Ты мог умереть! — очнувшись, воскликнул Александр. Он, наконец, осознал, что мог и не увидеть сегодня Влада, если бы тогда не сорвался и не приехал… если бы не поддался жгущему его желанию… Так это что — и было тем «голосом сердца», о котором твердил ему всю дорогу Юлиус?..       — Но не умер, — возразил Владислав, поднимая огненный взор на него. — Ну же, государь, расправьте личико, улыбнитесь мне… я проделал такой путь, чтобы с вами встретиться…       — Заткнись, змей! Как смеешь ты говорить со мною подобным образом?! Я тебе что — дитя малое?! — возмутился юноша, возобновив попытки вывернуться из стального плена кольчуги и наручей, молотя кулаками по плечам смеющегося вампира, — Что ты ржёшь, аспид?! Я приказываю пустить меня!       — Просто я счастлив, Ваше Величество, вновь видеть вас, прикасаться к вам… — прошептал Владислав, и Александр замер, ощутив, что в келье стало ужасно жарко.       — Что тебе ещё нужно? — негромко спросил он, отворачиваясь. — Ты же не посмеяться пришёл? Ты хотел есть — так ешь. Иначе Хладные Враты долго не простоят, — вампир тут же перестал веселиться, изменившись в лице. Тонкие губы изогнула хорошо знакомая язвительная усмешка, которую Александр одновременно любил и терпеть не мог до глубины души, потому что знал, что через секунду его поставят на место.       — А вы не испугаетесь, мой царь? В последний раз вы плакали и, как я ни упрашивал — так и не соизволили открыть глаз.       — То было не от страха, — отрезал Александр, пряча взгляд и мечтая испариться. Душу вновь начал разъедать стыд. — Я был сонным, а ты… слишком жестоким, чтобы пощадить меня.       — Но ведь я ничего не сделал, Ваше Величество, — изобразил святую наивность упырь, — Лишь приласкал вас немного. Как я мог удержаться — ведь в таком состоянии ваш вкус просто божественен…       — Замолчи! — он не утерпел и заткнул ладонью болтливый навий рот, — Приступай!       — …я уже приступил, Ваше Величество, — сладко улыбнулся тот, высвобождая губы, — Но вам придётся помучиться… Впрочем, если вы наконец расслабитесь и прекратите так упираться, то получите столько же удовольствия, что и тогда… если не больше… — Александр не выдержал и зажал ладонями уши, на что вампир ухмыльнулся, поднимаясь, после чего склонился к его уху и прошептал:       — Разрешите немного согреть вас, мой государь, и тогда я смогу наесться вдоволь, — но, будто бы того было недостаточно, Александр ещё и глаза закрыл — точно напуганный ребёнок. Он ничего не мог поделать с собою, он хотел спрятаться. Но уши всё равно слышали, а глаза — представляли, как двигаются бледные губы у его шеи, обдавая её прохладным дыханием. — Ну же, господин мой… — его щеки коснулись чуть шероховатые пальцы, — …не откажите обречённому в последней чаше. Я так устал с дороги, а впереди ещё целый бой… конца которого я, возможно, не увижу…       — Не смей, — невольно, Александр распахнул глаза, — Не смей говорить мне подобное.       — Но ведь я обещал больше не лгать вам, — Владислав улыбнулся и Александр почувствовал наползающую тревогу — улыбка была неподдельной. Печальной. — Вы и сами это понимаете.       — Ты… бесстыжий ублюдок, — выплюнул он. — А твои методы отвратительны.       — Я вампир, — улыбнулся тот, — И сегодня мне как никогда плевать на мораль, если тот, кого я люблю, отвергает меня, хотя ритм его сердца твердит об обратном.       -… — багровый до ушей, Александр с досадой отвернулся, принимая решение. Он не знал, почему ему так трудно уступить, хотя то, чего он когда-то просто желал, теперь стало необходимостью.       Наконец, он скованно кивнул, так и не сумев выдавить из себя ни слова. Однако, Владиславу этого было достаточно.       С закрытыми глазами, он ощутил, как его руки взяли другие — холодные, а затем тёплых, пульсирующих от волнения запястий поочерёдно коснулись ледяные гладкие губы, вызывая непроизвольный озноб, прокатывающийся по всему телу тем сильнее, чем бережней навьи уста скользили поцелуями вверх по внутренним сторонам предплечий, словно следуя течению крови в жилах, безмолвно прося разрешения зайти дальше — Владислав прижался лбом к солнечному сплетению и глубоко вдохнул запах тела вкупе со слабым ароматом священных трав от одежды.       Александр ощутил разливающийся по чреслам жар и, пребывая в неком состоянии приятного онемения, не задумываясь, провёл рукою по чёрным волосам на макушке Владислава, зарываясь пальцами в их смоляную жёсткость.       В следующее мгновение его обняли за бёдра, поднимая, и он тут же вцепился в покрытые плащом плечи, обвивая его ногами из страха упасть. Рот накрыли сухие прохладные уста — настойчиво, со сдерживаемым пока что напором, завладевая его языком, от чего у Александра, кажется, дым из ушей повалил, а нутро охватило блаженное пламя. Даже в вязком тумане сна он с трудом справлялся с этими порывами, а уж теперь, в трезвом уме, это стало и вовсе невозможным: он почувствовал, как внутри поднимается колоссальная волна желания — обжигающая сила, не притуплённая ничем, не управляемая ни им, ни Владиславом…       — Стой! Стой… — он оторвался от его губ, но на вопросительный взгляд ничего не смог вымолвить, лишь глядя круглыми глазами в горящие жёлтые и пытаясь отдышаться. Ему нужна была передышка, чтобы осознать происходящее с ним. Но Влад, кажется, понял его и шепнул:       — Не бойся, я всё заберу, — после чего вновь приник к нему, увлекая за собой и сажая на ложе.       — П-подо… я… Я не буду с тобой спать! — попытался вновь вырваться он, но его поймали за подбородок и покрыли шею жадными поцелуями.       — Я и не настаиваю… — бархатисто усмехнулся Владислав ему в кадык, отчего юноша передёрнулся в щекотке и нервно хмыкнул. — Но… не спешите, мой государь, я ведь только начал… — после чего легонько прихватил зубами кожу на горле и Александр почувствовал, что дрожит: неконтролируемая вибрация вырвалась откуда-то из глубин его существа и грозила превратиться во что-то страшное, точно просыпающийся вулкан. Тело выходило из-под контроля и он, точно падающий с обрыва, не знал, что ему делать.       Тем временем, Владислав, обласкав шею, вернулся к губам, сплетаясь языками в неторопливом танце со своим господином. Тот уже весь горел, сомлел в томлении, но вампиру хотелось большего — он слишком скучал по нему, чтобы так скоро всё прекратить. Посему он, найдя под плотной тканью рясы напряжённые соски, мягко надавил на них, чувствуя, как Александр, вспыхнув, что факел, судорожно вздохнул ему в рот и покрылся мурашками.       — Как же так, Ваше Величество… такой потенциал — и столько лет пылился в библиотеке… — дразняще промурлыкал он, лизнув кончиком языка верхнюю губу юноши и, пока тот не успел закрыть рот или возразить, вновь завладел его устами, повалив на кровать. — Сейчас у нас нет на это времени, но если пожелаете однажды — я к вашим услугам…       — Что — уже передумал умирать? — задыхаясь, уязвлённо прошептал Александр, глядя в полыхающие совсем близко очи и замерев под руками вампира, расстёгивающими ритуальное облачение.       — Почти, — Владислав покрыл поцелуями оголившееся плечо и ключицу, после чего накрыл губами розовеющий сосок. Александр охнул, закрывая глаза и чувствуя распирающие его эмоции и странные ощущения от властно сжимающих его тело то тут, то там рук. — А… ты так сладок, что я, кажется, уже готов вернуться даже из небытия… — рука вампира накрыла его пах и он ощутил, как тело будто бы само собою выгибается, ища более тесного контакта, а разум затопляет волна нахлынувшего блаженства. — Только посмотри на себя… ещё пытался уверить, что не хочешь меня, — Владислав проложил путь из поцелуев по шее и щеке, усиливая давление руки и с наслаждением наблюдая, как Александр пытается сдержать стоны и непроизвольные движения бёдрами. — Ну, что же ты, Огонёк, не нужно стесняться. Здесь только ты и я — покажи мне, как тебе хорошо…       — За-заткнись, — выдохнул тот, закрывая глаза, дабы не видеть ласково-ехидное, преобразившееся до неузнаваемости лицо Владислава, который, напитываясь его энергией, стал едва ли не свежее него самого: кожа разгладилась и налилась теплом и цветом, а порозовевшие губы без остановки нашёптывали настолько смущающие вещи, что ему хотелось вставить вампиру кляп, дабы перестать умирать со стыда. Ему казалось, что над ним смеются и, беспомощно распластанный по кровати, хотел защититься и одновременно — продолжать испытывать всё это.       — Я люблю тебя, Огонёк… — его поцеловали уже горячие губы, а трение сквозь одежду усилилось и он всё-таки не сумел сдержаться. — Вот так… дай мне услышать тебя… — всё его тело горело от поцелуев, сокращалось, дрожало и рвалось навстречу Владу. Он понял, что именно это и показали ему когда-то Боги. И распахнутые врата, и орды вампиров в столице… сбылось всё до единого. Ему нужно было принять это раньше. Возможно, тогда не случилось бы беды… — не в силах сдержать отчаяние осознания, он закрыл лицо руками.       — Не плачь, любовь моя. Я счастлив быть с тобою… — Владислав обнял его, прижимая к себе и он уткнулся лбом ему в плечо, — Я сделаю всё, чтобы мы смогли и дальше быть вместе… обними же меня… вот так… возьми столько, сколько тебе надо. Я отдам всё, что пожелаешь.       — Я… н-не хочу, чт-бы ты… — заикаясь, с трудом выдавил Александр, вцепившись в него так, будто Владислав уже собрался уходить. Горло скрутило в слёзном спазме и, как бы он ни старался скрыть, чёрная свора его страхов в миг уязвимости вырвалась наружу.       — Я вернусь к тебе, даю слово, — Владислав отыскал его уста и, пригубив поцелуя, слизнул предательскую слезу, — Ведь я бессмертный.       — Н-нет… даже ва-вампира можно убить, ты сам говорил…       — Да, можно, но я не позволю, — на лице Владислава появилась слегка зловредная улыбка, — потому что я хочу вернуться к тебе, мой государь. Я хочу, чтобы моя жизнь прервалась только после твоей. Я буду счастлив уйти с тобой. — Александр не нашёлся, что сказать на это. Лишь крепко обнял его и прошептал:       — Возьми столько, сколько тебе нужно. Я отдаю тебе всё и хочу, чтобы ты вернулся обратно во чтобы то ни стало, — и тут же почувствовал сильнейший отток энергии. Глаза Влада вспыхнули золотом и он, на секунду замерев и явно пребывая в лёгком замешательстве, молвил:       — Тогда… потерпи немного — будет больно, — на что Александр лишь молча кивнул и закрыл глаза, расслабляясь. Он не ведал, отчего, но после тех слёз остатки его страха к Владиславу испарились. Теперь он желал лишь одного — сохранить его живым.       Он ощутил горячее дыхание на своей коже, как Влад нежно поцеловал его в пульсирующую жилу… А через секунду шею пронзила такая боль, что он захлебнулся криком, вцепляясь руками в складки плаща вампира и почти не чувствуя сквозь алую завесу боли утешительных поглаживаний по волосам.       Однако, через несколько мгновений мука стихла. Он ощутил, как холодеют конечности, а сердце замедляет свой бег под звук тягучих глотков. Страх ушёл, и даже мысль о скорой смерти не вызвала ни малейшего колебания эмоций. Он почувствовал, что засыпает.       — «Спасибо, любовь моя… Жди меня…» — последнее, что смог уловить его слух, после чего всё погасло.

***

      Он приземлился на брусчатку, чувствуя, как бурлит внутри энергия, а кровь Александра выжигает вены, даря такое пьянящее ощущение подъёма и всемогущества, что он даже рассмеялся, прикрыв на мгновенье глаза. Будто и не было долгой дороги и изматывающей битвы — он чувствовал себя заново рождённым и способным свернуть любые горы. Как и думал — его царевич не отказывался от него в сердце своём ни на миг, и, несмотря ни на что, ждал его возвращения. Он поверил ему даже относительно Константина… — Влад нахмурился, вспоминая. Тогда, вынырнув из тени у защитных стен дворца, он, благодаря эльмару, смог преодолеть оборонительную кладку, не напоровшись ни на раскалённое серебро, ни на клинки воинов на вершине. Вампиры изо всех сил ломились с той стороны, но толстые ворота — к тому же облитые проклятым металлом, не пускали их.       Стражники, узрев его по ту сторону стены, подняли тревогу. Пока отбивался от бросившихся к нему с оружием людей, он краем глаза зацепил суету у самых ворот. То, что он заметил Константина — было чистой случайностью. Тот пытался в одиночку отодвинуть один из громадных засовов, коих было три, и для приведения в действие каждого из них понадобилось бы трое дюжих мужчин.       — Что это вы делаете, Ваше Высочество? — поинтересовался он, отбросив очередного нападавшего и подскакивая к побагровевшему от натуги Константину, успевшему уже сдвинуть засов примерно на ладонь. По тому, как вмиг краска схлынула с украшенного шрамом лица, он понял, что после драки больше похож на зверя, чем на человека — слова едва различимы за рыком, когти и клыки полностью обнажены, а передвигался он теперь в основном прыжками, с опорой на руки и ноги.       — Ты! — Константин бросил попытки отодвинуть засов и выхватил меч. Тяжёлый и, судя по исходящим от него смертельным флюидам, на большую часть состоящий из серебра. — Ренегат! Пришёл за нами?! Так я тебе живым не дамся!       — Это и не потребуется. — Владислав во мгновенье ока оказался рядом и попытался схватить Константина за горло, но тот оказался довольно проворен для своей комплекции — быстро блокировав движение когтей лезвием, отчего во все стороны полетели искры, нанёс режущий удар по боку вампиру, от чего Владислав гневно рыкнул, и, прыгнув на стену, затем обрушился сверху на противника, которого уже окружили другие солдаты, готовые защищать члена царской семьи.       — Прочь! — зарычал на них Влад, силясь взять под контроль взбесившуюся от витающего вокруг запаха крови и страха природу. — Иначе — смерть! — но его, конечно же, не послушали, и вместо одного Константина пришлось выкашивать весь отряд караульных. Понимая нынешнюю скудность людских ресурсов, он старался не убивать, лишь разбрасывать стражников в стороны, но всё равно многие из них умирали, ударяясь головой о камни или ломая шею.       Наконец, когда всё пространство вокруг было усеяно трупами и ранеными, он, не обнаружив главного противника, кинулся вдогонку.       Константин, в пылу сражения нырнув в одну из осадных башен, где было видимо-невидимо солдат, очевидно, намеревался прикрыться ими, как живым щитом, к тому же, надеялся, что в таком скоплении народа Владислав его потеряет. Однако, он недооценил вампирский нюх и остроту зрения, особенно в ночи́: Владислав, пару минут поисследовав пространство, повернулся к тем окнам, откуда доносился запах предателя — трудно уловимый из-за стоящего повсюду серного смрада, но всё же различимый — и крикнул, усиливая голос так, что его услышали даже на вершинах стен:       — Прячешься, Константин?! — все вокруг навострили уши, — Сколькие ещё должны пожертвовать своими жизнями ради тебя? Выходи и сражайся со мной лицом к лицу, как великий воин, коим тебя все тут считают, а не прикрывайся телами подчинённых! — тишина. — Я знаю, где ты, Константин — я вижу тебя… — он смотрел точно на то окно, у которого, в толпе людей, весь белый от ужаса, стоял старший царевич, — И я не хочу убивать невинных. Выйди — и тем защити своих солдат!       Однако, как он и ожидал, ответа не последовало.       — Что ж, славно, — усмехнулся он. — Стало быть, придётся сперва уладить другие дела. Сиди и дальше в башне, глупец — так даже лучше… — после чего растворился в воздухе, подняв волну встревоженных криков. Дозорные и лучники ещё пару часов высматривали вампира, но всё тщетно — того и след простыл.       Наконец, Константин вышел под закопчённое небо и, раздав приказы, быстрым, нервным шагом устремился куда-то в сторону казарм, за коими располагалась дворцовая роща. Там, за деревьями, была всё та же крепостная стена, отделяющая владения замка от остальной столицы, что теперь пылала огнём. И именно в этой оборонительной башне обосновались маги, управляющие стихийным оружием.       «Ах, вот как ты решил, — подумал Владислав, нагнав соперника в казармах и приземляясь пред ним. — Отнять у Варды последнюю надежду…»       — Ты же не думал, что я тебя пощадил? — осклабился он, уворачиваясь от тут же свистнувшего возле уха длинного лезвия.       — Что — так не терпится отведать вардийской крови?! — прорычал Константин, не оставляя попыток достать его оружием. — Ты всего лишь кровожадный монстр, не ведающий происходящего! Кем ты возомнил себя — спасителем?! — лезвие оглушительно лязгнуло о когти. — Или это всё ради туши моего никчёмного братца?! То-то ты увивался всё время рядом! Ну так забирай! Забирай!!! Всё, на что он годится — это быть чьим-то кормом! У Варды ещё есть хоть какое-то будущее только благодаря мне!!! — он замахнулся на него и Владислав, зарычав, отбил атаку, вышибая меч из рук противника. В следующее мгновение он почувствовал боль и за долю секунды его тело вспыхнуло алым — эльмар, спрятанный глубоко под слоями одежды, отбил сильную магическую атаку. Удивлённый, Влад метнул на противника горящий взгляд и тот ухмыльнулся, вновь взмахивая чем-то, что рассекло воздух на манер огненного хлыста.       — «Волчий крюк», слыхал о таком? — протянул Константин. — Уж теперь-то я натяну твою сучью пасть!.. — теперь уже Владиславу пришлось отступать, уворачиваясь от то и дело щёлкающего рядом стихийного оружия. — Тебя, видать, не учили не соваться, не зная броду… — приговаривал Константин, неотрывно следя за передвижениями вампира, — …иначе бы ты понял, что политика — дело небыстрое, и порой приходится жертвовать самым дорогим ради будущего целой страны, — тело прожгла боль, вступая в конфликт с эльмарами, и он, зарычав, метнулся на крышу одной из низкорослых казарм. Но крюки неожиданно метнулись следом и достали, пронзая плечо и утаскивая за собой. Вампир сильно ударился о землю и на секунду из него вышибло дух — силы заканчивались, и камень больше не был способен его защитить. — Но таким, как ты и дурню Сашке этого не понять. И поэтому такие неизбежно проигрывают… — Константин подошёл к нему и склонился над тяжело дышащим Владиславом, который, зажимая ладонью кровоточащую дыру, и, будучи отгороженным от него пылающими жалами магии, худо-бедно смог восстановить защиту. Рот царевича растянулся в страшном оскале: — Я готов пожертвовать всем ради наследия моего отца — и уж тем более слабаками-родичами и навьим отродьем! — в следующее мгновение огненный хлыст расщепился, превращаясь в многохвостую плеть с пылающими крюками на концах, угрожающе замершую, точно змея перед последним смертельным броском, но Владислав, перекатившись, провалился в лежащую на земле тень, выныривая уже в нескольких метрах поодаль. Раскалëнные хвосты устремились за ним со всех сторон и он метался туда-сюда, едва успевая уворачиваться, время от времени сбегая на высокие крыши, куда магия не могла достать из-за ограничений личной силы Константина, где брал секундные передышки. Ему нужно было во чтобы то ни стало достать Константина, иначе всё задуманное пойдёт псу под хвост.       В последствии он ещё несколько раз попадал под удар, но эльмар его спас. Однако, он не мог и дальше продолжать игнорировать тот факт, что значительно ослаб: пару раз хлыст всё же щёлкнул по руке и ногам, распоров одежду и оставив пару глубоких ран, которые заживали куда медленнее обычных. Он не ел слишком давно, чтобы быть неуязвимым, и эльмар всё чаще давал сбои в защите. Значит, пока кончать с этим.       Он дождался, пока Константин потеряет его из виду и затаился. Поозиравшись пару минут, тот всё же решился сдвинуться с места, непрерывно крутя головой в попытках предупредить появление противника. Но Влад намеренно мучил его, тянул время, бесшумно кружа вокруг в тенях и выжидая удобного случая, чтобы оказаться у него за спиной.       Наконец, он дождался момента, когда Константин устал и задержал взгляд в одну сторону чуть дольше обычного.       Он тут же выскочил из тени, обхватил мужчину сзади за шею, и, чувствуя обдавший спину жар от противостояния силового поля эльмара и «волчьих крюков», прорычал:       — Ничему-то ты не учишься, смертный… — острие когтя скользнуло по горлу, будто сквозь масло, отделяя голову от тела и заливая доспех Константина кровью.       Магия погасла вместе с жизнью убитого, а защитное поле, замерцав, тут же рассеялось.       Владислав же, чувствуя себя опустошённым и уставшим, проследил как тело бухается о землю, после чего со вздохом перехватил свой горький трофей за волосы. Он не представлял, как пойдёт к Александру после того как прикончил его брата.       «Поверит ли он мне? — думал он, глядя, как опадают мышцы на мёртвом лице, утягивая его вниз вместе с челюстью. — Ведь, зная его, он будет верить в родичей до последнего, а я в его глазах стану… — пред взором потемнело от голода и он покачнулся, — …убийцей. Но ведь я и есть убийца. И сейчас я убил предателя — того, по чьей вине Варда не простояла в осаде и трёх дней. Мне не за что винить себя… К тому же, мне позарез нужны силы…» — и, оттолкнувшись, он взмыл на крышу, настраиваясь на запах Александра.       И вот теперь он, чувствуя переполняющую его огненную мощь, мысленно взывал к похороненным под землёю глыбам, прося их сокрыть столицу и не дать новым вампирам проникнуть внутрь.       «Количество остальных я уж как-нибудь сокращу, — думал он, закрыв глаза, но чувствуя, как земля под его стопами наполняется сиянием и зловещей дрожью. Он понимал, что его план безумен и безысходен, и что он, скорее всего, не сможет сдержать данного Александру обещания. Он слышал испуганные крики людей, не понимающих, что происходит; слышал рычание вампиров, остановившихся в замешательстве, а когда открыл глаза, то понял, что всё вокруг него стало алым, будто ви́дение ослеплённого жаждой крови зверя. Его, как источник энергии, эльмары также сокрыли защитной оболочкой: плотной, источающей треск молний — лучезарная суть Александра. Полагаясь на этот доспех, он и бросился в бой, кося когтями всё, что хотя бы отдалённо напоминало ему вампира.       Час шёл за часом, а противники всё не кончались. Он уже потерял счёт времени, а силы иссякали — он понимал это по мере того, как прозрачнее становилась отделяющая его от внешнего мира алая завеса. Кровь, всюду кровь… на когтях, на лице, во рту — и уж не понятно, чья она — врага или твоя собственная. Дрожь в теле, дрожь земли… Удушающий смрад расплавленного серебра и палёной плоти, лязг оружия… чей-то вой… или это звон в ушах?..       В глаза ударила темнота — алый цвет исчез, оставив его в разодранной кольчуге, дрожащего от усталости и едва ли с восемью когтями. Однако, сияющий купол вокруг столицы каким-то чудесным, парадоксальным образом всё ещё держался.       «Слава Богам…» — подумал Владислав, после чего чей-то серебряный клинок пронзил спину меж лопаток.

***

      »…личество…» — он нахмурился. Он жив?..       «Ваш… личество…» — он попытался подвигать руками и ногами — они подчинились, хоть и с трудом.       — «Государь!» — смог он наконец разобрать смутно знакомый голос. Кто это?.. — Александр открыл глаза и узрел нависших над ним жрецов во главе с Амартом. Лицо лидера священства было серым от страха и, как только Александр открыл глаза, тот вздохнул с облегчением и убрал пузырёк с каким-то остро пахнущим маслом.       — Слава Богам! Мы думали, эта тварь вас выпила подчистую!       — Влад? Где он сейчас? — Александр, опершись на жрецов, сел на кровати. Он находился всё в той же келье. Его одежда была в порядке, а шея, стиснутая бинтами, болела. Вспомнив последние события, он понадеялся, что Влад озаботился его внешним видом, прежде чем оставить приходить в себя.       На его вопрос Амарт всплеснул руками:       — Да кто же знает?! Как вы могли позволить этому случиться, Ваше Величество?! Ведь он враг! Он заявился в сердце Варды с головой вашего родича, осквернил храм, а вы его кровью поите?! — Александр промолчал, не зная и не находя сил что-либо ответить на отчаянное недоумение устремлённых на него взглядов.       — Вы ничего не знаете, — только и смог вымолвить он. — Возможно, он — наша последняя надежда. Он говорил о защите столицы при помощи магии камней.       — Магии камней? — жрецы вопросительно переглянулись. — Так тот красный купол — не Божья благодать? — и, встретившись с вопросительным взглядом Александра, указали на окно из которого в комнату струился зловещий багряный свет. Он попытался встать, но колени отказали ему, и жрецы, придерживая, помогли ему добраться. Там он узрел колоссальный алый купол, закрывший собою весь свод. Казалось, на небесах началось кровопролитие и скоро случится что-то ужасное.       — В-Влад… — пробормотал он, — Мне нужно знать, где он…       — Вы чего это удумали?! — ошалел Амарт, пытаясь вернуть его обратно в постель, — Вы едва не умерли! Вам нужен покой! Ничего с ним не будет, эта тварь бессмертна!       — Не говори того, о чём не знаешь! — рассвирепел Александр, отталкивая жреца прочь, и, держась за стену, двинулся к двери. Его раздирала необъяснимая тревога. Всё, что он знал — что должен идти. Но куда?!       «Такое уже было… — он замер в осознании, — Когда пришло письмо из Гильхейма. Нужно слушать… себя», — и он, закрыв глаза, двинулся дальше. Спустя некоторое время он стал ощущать это — движущую силу внутри, что, будто серебряная нить, вела его в нужном направлении. Он ощутил, как возвращаются силы, и понял, что на верном пути.       В какой-то момент очи открылись сами собою, и он понял, что стоит на входе в жертвенный зал Пантеона. В глазах потемнело, а шея зачесалась.       Неосознанно, он коснулся рукою бинта и понял, что он липкий и мокрый — рана на шее вновь открылась.       «Ты поймёшь, когда твой час придёт…» — всплыли в памяти слова Юлиуса и он, сглотнув, принялся судорожно сдирать повязку.       — Ваше Величество, стойте, что вы делаете?! — подоспевшие жрецы попытались помешать ему, но после того, как двое из них покатились вниз по крутым ступеням, бросили затею остановить явно обезумевшего царя.       Преодолев лестницу до середины, Александр не выдержал и сел передохнуть.       Он глянул на свои дрожащие от слабости руки, на замаранную кровью белую рясу и понял, что уже видел это. То была не чужая кровь, а его собственная! И белая алтарная скатерть… — осознав, он вновь сорвался с места и, шатаясь, с новым упорством устремился к алтарю. Растерянные жрецы шли по пятам, как стадо овец, и встревоженно охали, но мешать не смели.       Пред алтарём силы окончательно оставили его и он упал грудью на жёсткую поверхность.       — «Я хочу, чтобы люди и вампиры жили в мире… — подумал он, чувствуя, как жжёт в груди и ускользает сознание вместе с покидающей его кровью, — Я добровольно отдаю свою кровь Великому Пантеону в обмен на свою просьбу…» — после чего всё вокруг поглотила бесконечная тьма.       Он очнулся из-за того, что его изо всех сил били по щекам.       — «Очнись, государь! Ты нужен своему народу! — каркал где-то наверху Юлиус, — Ещё кроветворного отвара, быстро!» — Александр закашлялся, силясь проглотить горькое зелье, что в него вливали из большого кубка. Наконец, он смог разобрать, кто его окружает: двое лекарей и маг, всё ещё питавший его стихийной энергией, а также всё те же жрецы. Юлиус сидел на плече одного из них:       — Все вопросы потом! Пей! Пей и вставай! Вампиры готовы к переговорам!       — Пе… — ошалело раскрыл было рот он, но тут в него принялись вновь вливать лекарство и он, булькнув, поспешил сосредоточиться на лечении.       Через несколько минут он почувствовал себя лучше — силы стали возвращаться, а в голове прояснилось.       — Я готов, — кивнул он и, поддерживаемый лекарями, поднялся, — Юлиус, что случилось?       — Боги услышали тебя, государь, — каркнул ворон. — Жертва принята.       — И что теперь? — Александра отчего-то пробрала дрожь. Они вышли из храма и двинулись к одной из осадных башен, откуда можно было попасть на стену. Алый купол пропал и небо, поддернутое лиловой дымкой, было ясным.       — Теперь нужно убедить их, что заключение Непреложного мирного договора — лучший выход из сложившейся ситуации, — при подъёме на лестницу, жрец взял его на спину и до вершины башни Александр добрался без труда, по дороге пытаясь прийти в себя и обдумать стратегию дальнейшей беседы.       Над горизонтом уже занялся рассвет, когда они выбрались на стену и пыхтящий от усталости жрец поставил его на ноги.       С замиранием сердца, Александр узрел, что в нескольких метрах от стен, по всему периметру, кружат огненные столбы, уходящие в небеса. Жар, исходящий от них, был такой силы, что он почувствовал, как под одеждой полился пот. Каково было закованным в броню солдатам, он и представить боялся.       Приблизившись к полуразрушенным зубцам, Александр посмотрел вниз, на равнину.       Голова закружилась от вида багровых холмов, усеянных трупами — в точности как в его кошмарах.       «Где же Влад?..» — он вновь почувствовал тревогу и, стараясь отогнать печальные мысли, заставил себя сосредоточить внимание на собравшемся войске вампиров внизу. Их без труда можно было отличить от людей — гораздо крупнее и выше обычного человека, бледные и покрытые кровью с головы до ног создания. Они стояли спокойно, но громадные когти были обнажены, а враждебный оскал не сходил с искажённых ликов. К удивлению юноши, их осталось не так много — около ста тысяч.       Во главе войска стояли двое: белый, точно лунь, упырь, чьи длинные волосы слиплись от чужой крови. Подле него находился невысокий в сравнении с другими сородичами вампир — с виду совсем юный, в зеленой рубахе, совершенно не тронутой кровью. Казалось, он лишь недавно присоединился к битве и не успел замараться в чужой боли.       Александр не мог разобрать с такого расстояния черты его лица, но, отчего-то, на язык просилось одно имя — Есений.       — Вот мы и встретились вновь, Ваше Величество… — лидер вампиров — тот самый, которого Александр однажды встретил в дворцовой роще, выступил вперёд и, неторопливо подойдя к стенам на несколько метров, остановился на почтительном расстоянии от огненных завихрений, глядя на Александра: — Я — Морен.       «Морен?.. — Александр округлил глаза, — Я уже где-то слышал это имя… это…»       — Что-то вы бледны… — продолжал вампир, — …никак, эти огненные столбы — ваших рук дело?       — Эти столбы появились около двух часов назад… — зашептал ему Амарт, — …и начали выжигать вампиров. Им пришлось отступить. И вот, теперь они согласны на переговоры.       «Так значит, вот как обернулась моя жертва?» — подумал Александр и вновь посмотрел вниз:       — Я согласен с вами взаимодействовать только если за этим последует мирное соглашение. А именно — Непреложная клятва, — подчеркнул он, видя, что ему собираются возразить. — Я лишь желаю, чтобы люди и вампиры жили в мирных, взаимовыгодных отношениях. В противном случае, все присутствующие здесь вампиры будут истреблены.       — Так вот каково твоё милосердие, Александр… — седой вампир рассмеялся, и смех показался Александру отнюдь не дружественным. — Прикрываешься миром, а на деле всё также хочешь поработить наш вид. И что же мы получим взамен, кроме наших жизней, если согласимся на мир с вами?       — Вам не придётся больше скрываться и добывать себе пищу преступным путём, — ответил Александр, зная, что чуткий вампирский слух прекрасно улавливает каждое его слово, — Вы будете жить свободно, и вам более не нужно будет опасаться охотников, потому что убийство вампира человеком будет караться смертью также, как и убийство человека вампиром. Я предлагаю вам не место рабов, но место равных.       — Равных? — Морен презрительно хмыкнул. — Добыча никогда не будет равна хищнику.       — И, тем не менее, именно вы сейчас на грани вымирания, — парировал Александр. — Я хочу решить дело миром, дабы больше никто не страдал. Но, если вы не согласны на это, то у меня не остаётся другого выхода.       Некоторое время Морен молчал, странно окаменев. Казалось, он раздумывал, но его неподвижность пугала. Есений же, нервно переступив с ноги на ногу, переплёл руки на груди и низко склонил голову. Тоже размышлял?       — Тогда у меня есть условие, — наконец, сказал вампир. — Люди также принесут клятву, и с момента заключения договора я и ты станем полноправными правителями — каждый над своим народом. И твой народ не имеет права вмешиваться в дела моего.       — Только если эти дела не будут затрагивать мой народ, — поправил его Александр и, выдержав сверкающий багровый взгляд, хранил молчание до тех пор, пока Морен не молвил:       — Владислав хорошо тебя выдрессировал. Не боишься.       — А почему я должен бояться своих союзников? — холодно возразил Александр. — Я бы не предлагал клятву, если бы собирался её нарушить. Судить нас будут Боги, а не люди или вампиры.       — Да будет так, — кивнул Морен, после чего Александр спустился со стены и вышел навстречу двоим — Морену и Есению. Лишь их впустили в замок, дабы цари смогли обсудить детали договора, задокументировать его и скрепить смертельной клятвой. Почему Есению было дозволено пойти с Мореном, для Александра осталось загадкой, но он был рад присутствию старого друга — пусть теперь и принадлежащего навьей природе. Он изо всех сил старался не смотреть на него и направить всё своё внимание на Морена, однако, сердце его рвалось от радости и нетерпения поговорить с ним, и узнать всё, что только возможно о его жизни за все прошедшие годы.       Однако, составление договора, в течение которого Есений не проронил ни слова, и, кажется, даже не смотрел на людей, отняло у Александра остаток сил.       Ощущая, как плывёт сознание, он сжал ледяную руку вампира, услышал, как сотрясся дворец от грома… Он мысленно уговаривал себя потерпеть ещё немного… ещё чуть-чуть…       — Нам пора, — шепнул Есений внимательно наблюдающему за юным царём Морену и потянул его за руку. И тот пошёл — будто бы ему было всё равно.       Как только за вампирами закрылась дверь, Александр обрушился на стул, и, не обращая внимания на всеобщий вздох облегчения, пронёсшийся среди министров, на радостные возбуждённые переговоры, подозвал к себе одного из них и спросил:       — Где Влад?       — Какой Влад? — не понял тот, и, видя, как меняется лицо государя со смертной усталости на гнев, тут же закивал: — А-а, вы о вашем страже! Разумеется, мы найдём его!       — Приведите его, быстрее… — выдохнул Александр, а после, не выдержав, сомкнул тяжёлые веки…

***

      До слуха донёсся птичий щебет… Запах цветущих деревьев и прохладный ветер в лицо… из окна?..       Он открыл глаза. Мягкий белый свет утра… резной потолок и хорошо знакомый алый балдахин — царская опочивальня. Он чуть приподнял голову и обнаружил раскрытое окно. Лето совсем уж близко…       — Проснулся? — вдруг услышал он хрип откуда-то сверху и подскочил:       — Юлиус! — ворон слетел вниз с кроватной балки и устроился на спинке в ногах Александра:       — Хорошо выглядите, Ваше Величество… — проскрипел ворон, — …мы уж думали, это ваш последний подвиг.       — Сколько я спал? — спросил он, потягиваясь, на что получил ответ:       — Неделю.       — Сколько?! — Александр тут же откинул одеяло и свесил ноги.       — Куда вы так торопитесь? — хмыкнул тот и юноша замер, задумавшись. Действительно, куда? Война закончилась, договор заключён. Конечно, ещё много деталей следует уладить, дабы всё работало как полагается, но… ведь это может и подождать пару часов. Тогда, почему у него такое чувство, будто он что-то забыл? Что-то очень важное…       — Влад, — прошептал он, поворачиваясь к ворону. — Он тут? Его нашли? — на что Юлиус как-то странно поводил головой и промолчал. Александр начал злиться:       — Чего молчишь?! Так нашли или нет?!       — Нашли, — нехотя отозвался ворон, так и не взглянув на него, и Александр окаменел.       Он хотел спросить, чтобы убедиться, но не смог. Внутри всё сжалось, и это мучительное, смертельное замирание длилось около минуты. А затем, он задрожал и из глаз хлынули слёзы. Вкус металла во рту.       — Он сейчас в моей обсерватории. Тело законсервировали, чтоб не истлело, — Александр закивал в ответ, будучи по-прежнему не в силах выдавить и слова. Наконец, он спрятал лицо в ладонях и беззвучно заплакал, согнувшись пополам.       Юлиус молчал — то ли давая ему возможность выплеснуть горе, то ли не зная, чем помочь.       А Александр не представлял, куда ему деться — внутри всё рвалось и болело так, что хотелось умереть. Выпрыгнуть в окно и разбиться о камни. Вспороть ножом живот — и то не так больно было бы. Он понимал, что всё уже случилось, но не мог заставить себя смириться. Должен быть выход… должен быть… Он сумел выиграть неравную войну, какой ещё свет не видывал, сумел договориться с Богами, но не смог остановить смерть?..       — Он не умрёт… не позволю!.. — выдавил он сквозь всхлипы. — Я могу оживить… — юноша зло вытер слёзы рукавом рубашки и вскочил, устремляясь к двери.       — Стой! — ворон сорвался следом. — Ты погибнешь, если сделаешь это сейчас! Стой говорю! Стой!!!       — Мне плевать… — шептал он, взлетая вверх по винтовой лестнице и пересекая коридор, ведущий в обсерваторию. — Ты не должен умереть вот так… ты не заслужил такого… — он замер на входе, после чего толкнул дверь.       Та поддалась без проблем — вероятно, никого не волновала сохранность трупа, а, возможно, на него были наложены охранные чары.       Владислав парил над землёй, точно тело поддерживали плотные потоки воздуха.       Силясь унять выскакивающее из груди сердце, Александр приблизился на негнущихся ногах. При взгляде на исполосованные множеством лезвий и когтей одежду и кольчугу, на сломанные когти и измазанное грязью и кровью лицо, самообладание окончательно покинуло его и он, давясь слезами и болью, опустился на колени подле.       «Это я во всём виноват… Мой отец… разрушил твою прежнюю жизнь, а я — всё, что осталось…» — он закрыл глаза, не решаясь притронуться. Тело едва заметно искрилось — чары. Такие же, как на гримуаре.       — Ну и зачем было смотреть? — вздохнул Юлиус. — К чему травить душу, государь? Сейчас вы ничего не сможете сделать — вам нужно полностью восстановиться. Да и потом… не уверен, что получится. Сейчас вы точно умрёте — вам не хватит сил. А потом — не факт, что его дух сможет найти обратный путь. Слишком много времени пройдёт. Энергия рассеивается в течении двух недель. Одна уже закончилась.       — Меня не волнует цена… — процедил сквозь зубы Александр. — Что нужно для его воскрешения?       — Государь…       — Отвечай!       — Ладно… — Юлиус вздохнул, сдаваясь. — Нужна кровница, достаточное количество сил у мага и здоровый, цельный организм.       — Его тело возможно восстановить? — спросил Александр.       — Да, — кивнул ворон. Но нужна упырья кровь. Чем сильнее вампир, тем лучше. Вашей будет недостаточно — она возвращает только душу. Нужна живая и мёртвая кровь.       — Я добуду кровь вампира — самую сильную, что есть на земле, — Александр рывком поднялся на ноги. Его слабости и след простыл. — А ты позаботься о том, чтобы его привели в порядок и переправили в мои покои. Негоже герою оставаться вот так… — он всё же дотронулся до руки с остатками когтей и, внутренне сжавшись от её пугающего холода, ушёл, оставляя ворона наедине с трупом.       — Молодец, Владислав… — Юлиус хлопнул крыльями и принялся чистить перья. — Можешь же, когда хочешь.