Гномы в доме

Цоп-цоп-цоп, мягко по ламинату. Цоп-цоп-цоп. - Малой! Место! - командую я. Знаю я эту молодёжь, сами ни в жисть не допенькают. - А? Чавось? Чавось такое, Соломыч? - малец путается в бумажных пакетах, задевает коробки, спотыкается о свёртки. - Аккуратнее! – звенит сверху. Балерина-колокольчик расправляет складки на блестящей пачке и угрожающе динькает на малого. - В приличном обществе нужно и вести себя соответственно, - ухает войлочная сова, притаившаяся между шишкой и золотым фонариком. - Равняйсь, рядовой! – щёлкает челюстью плоский деревянный щелкунчик. – В строй живо! - Ну накинулись скопом! – заступаюсь я за напуганного мальца, который почти забился под ковёр. – Первый день гном в доме! Привыкнет! - Привыыыыкнет! – мычит золотистый бык-добряк Борька. - Не защищай его, Соломыч! – взвивается бумажный снеговик. – Он уже отличился! - Да не со зла он, - ворчу я. Малец, конечно, отчубучил, но снеговика только пару недель назад вырезали и склеили, так что нечего ему воображать, пусть место своё знает. - Не со зла! – насмешливо чвиркает вёрткая колибри на прищепке, то ли ехидничая, то ли поддерживая, с ней никогда не разберёшь. – Прорвёмся, братцы! - на всякий случай провозглашаю я. Боевой дух поднять завсегда не лишним будет! Праздничные дни на исходе, но Старый Новый год - день особый, потому раскисать и ссориться нам нельзя, а окаянные ёлочные дедовщину развели! - Цыц! - шикает Главный с подоконника в противоположном углу комнаты и тихонько стукает посохом об пол. Смутьяны мигом смолкают, Главный на то и есть Главный, чтобы все его слушались. Авторитет! Цоп-цоп-цоп. Поф-поф-поф, кто-то крадётся по ковру. Под ёлку засовывается круглая лукавая мордашка: глаза хитрющие, вихры во все стороны, нос и щеки в шоколаде - Кабачок собственной персоной. Фух, облегчение! При малышах с таинственностью можно не борщить. Детки в чудеса верят, а потому, завидев ожившую игрушку в обморок не грохнутся, в отличие от потрёпанных жизнью взрослых. Но с новичком держи ухо востро! Пока проказник Кабачок увлечённо шарит среди нарядных упаковок в поисках своего подарка, малец тянет красные варежки к корзине с марципановыми яйцами. - Фшшшш, - предостерегающе шипит чёрный кот на темно-синем шаре в снежинках. - Дон-дон-дон, - тревожатся серебряные бубенчики. Малец на то и есть малец, зелёный и неопытный: сигналы не слышит, знаков не распознаёт и продолжает упорно лезть к корзинке (медом там намазано, мабуть). На удачу, в темноте нас плохо видно. - Динька! Кто-то дёргает Кабачка за ноги и выуживает из-под ёлки. Я, пользуясь оказией, ловлю мальца за белый клок бороды. - Пусти, пусти, Вань! – Кабачок вырывается, аки дикий зверь. – Там моё лего! - Тсс! Весь дом перебудишь, - пытается усмирить младшего старший брат. – Подарки до утра трогать нельзя! – внушает он. - Это в Новый год нельзя, а в Старый Новый можно! - капризничает Кабачок. До чего балованный! Приучили щедрые родители на все праздники одаривать сорванца, а нам расхлёбывай! Ванюша тяжелёхонько вздыхает. Отвык, небось, от непослушания, начальник всё-таки, хоть и недавно. - Иначе без подарков останешься! – быстро находится Ванюша. Он у нас смекалистый, из школы одни пятёрки носил! Нынешние заслуги для Ванюши не предел! Вот и теперь сообразил, чем младшенького пронять. - Почему это? – Кабачок прекращает сопротивление и замирает, разинув рот. - Все вскрытые до утра подарки с первым лучом солнца превращаются в камень и рассыпаются в труху, - заунывным голосом сообщает Ваня и опускается в плетёное кресло-качалку у окна. - Почему в труху? Это как вампиры?.. Вань, расскажи, расскажи! – Кабачок нетерпеливо теребит брата за футболку, взгромождается ему на руки и поджимает под себя ноги. - Только при условии, - Ванюша строгонько грозит пальцем. - После сказки ты ляжешь спать и к подаркам до утра не прикоснёшься! - Лааадно, - неохотно соглашается Кабачок. – Давай рассказывай, - поторапливает он, пристраивая голову у брата на плече. Ванюша поскрипывает креслом, с минуту глядит в окно затуманившимся взором и откашливается. - В некотором царстве, в некотором государстве… - заводит он. Славно говорит, ровно, ладно, как по нотам. Болтунишка-Кабачок и тот не перебивает. Все до единой ёлочные игрушки застыли, как к веткам приклеенные, и тоже внимательно прислушиваются к сказке. Главный время от времени сурово на нас поглядывает, но никто и пикнуть не смеет. Я растроганно наблюдаю за расчудесной картиной, будь у меня вместо пуговиц глаза, и слезу бы смахнул. Соскучились друг по дружке братишки, истосковались. С тех пор, как нашего Ванюшу повысили, домой он наведывается дуже редко, в прошлый Новый год на полчаса заскочил, подарки под ёлкой оставил и уехал. В этот - вовсе не приехал, улетел на горнолыжный курорт, только к Старому Новому году и прибыл. Толя-Оля - родители Ванюши и Кабачка - страшно переживают, особенно Оля. Весь праздник она то и дело печалилась и повторяла «это я виновата», а Толя её переубеждал, но, по-моему, так и не убедил. - Вань, а ты расстроился? – шепчет Кабачок, когда сказка заканчивается. - Из-за чего? – Ванюша поднимает брови. Малец косится на меня с опаской. - Из-за Регины. Ну что она уехала, – сонно уточняет Кабачок, хлопая осоловевшими глазами. Ванюша задумчиво смотрит на заснеженный двор, на покосившийся соседский домик, похожий на сказочную избушку. Эх, знаю, знаю, куда он взглядом и сердцем тянется. Себя-то он, может, и проведёт да только не нас – хранителей домашнего спокойствия и благополучия. - Расстроился… - откликается Ванюша бесцветным голосом. - Наверное, - прибавляет он, поправляя очки. - Не расстраивайся, вы помиритесь. Или ты ещё встретишь свою любовь, так мама сказала, - важно информирует Кабачок и широко зевает. - Ей виднее, - ехидничает Ванюша и смотрит на часы. – Третий час, спать! – он сгребает Кабачка в охапку и выносит визжащего и хихикающего брата из гостиной. Едва комната пустеет, ёлка оживает. Пушистые белки шелестят дождиком, балерина позвякивает, акробат кувыркается на макушке, сосульки и шары раскачиваются, маленькие валеночки и деревянные башмаки бегают и прыгают по иголкам, птицы из бусин перепархивают с ветки на ветку, бусы, подвески и мишура шуршат и перешёптываются. Новый год справили, в Старый, глядишь, расшалились. - Потише там! – велит Главный. Он откладывает посох, упирает варежки в бока и наклоняется туда-сюда, делая зарядку. Старик хоть и древний, а следит за собой, недаром до сих пор почти как новенький. Малец с любопытством озирается и вертится волчком на месте. Его так и подмывает дать стрекача с белого искусственного снега, побегать по полу, заглянуть во все щели, потрогать декоративный камин. Оно и понятно, Новый год на складе встречал. - Малой, давай без глупостей! – распоряжаюсь я. – Наворотишь ещё делов, Главный тебя точно в коробку упакует до следующего года. - А я чавось? Я - ничевось! Я тавось! – оправдывается малец, размахивая руками и шевеля остроконечным колпаком. - Тавось, чевось! – прикрикиваю я. – Стой, где стоишь! А то ишь – разошёлся! Половицы в коридоре кряхтят и прогибаются под чьими-то шагами, поступь тяжелая - явно не Кабачка. - Заморозились! – приказываю я. Главный благодарно кивает со своего подоконника. Ну а как же? Кто, окромя меня, ему подсобит? Ёлочным только дай волю, такой шурум-бурум наведут, вовек не разгребёшь! В гостиную снова входит Ванюша. Вид у него мрачный и совсем не праздничный, очки на макушке, лицо хмурое. Вот те на! Нашёл, когда гримасы корчить! Подождал бы денёк-другой, во славу Новому году, а там, глядишь, и год его отблагодарит, счастьем и теплом одарит. Не во всех домах Старый Новый год отмечают, но у нас он в почёте и проводится как положено: с гостями, подарками и застольем. А приезд Ванюши - лишний повод для светлого праздника. - Куда оно подевалось?! – бубнит Ванюша, подходит к ёлке, раздвигает ветки, ворошит иголки, перебирает игрушки. – Всё через жопу! - он надевает очки, присаживается на корточки и методично перекладывает подарки. Слова-то какие ругательные произносит! Выпороть бы его или, на худой конец, малому уши закрыть, чтобы глупостям не учился. Хотя есть у него уши-то? Мне вот не пришили. Малец стоит рядом ни жив ни мёртв (правда, он и так ни мертв и ни жив, а изготовлен на фабрике и куплен в магазине). - Не дрожи ты! – пеняю ему, когда Ванюша, несолоно хлебавши, переходит к подоконнику, где стоит Главный. - Где это чёртово кольцо?! –вопрошает Ванюша, обращаясь вроде бы к Главному, но в действительности к самому себе. Главный невозмутимо улыбается в усы и мерцает белоснежной бородой в полутьме. Он – калач тёртый, приобретён Толей-Олей ещё в пору их студенческой юности. Главный и в общаге пожил с кучей соседей, и по съёмным квартирам кочевал, и к родителям Оли, а после Толи отправился, когда Ванюша на свет уродился. Чего только Главный не перевидал и в новый дом Толи-Оли переехал с гордо поднятой головой и занял почётное и заслуженное место Главного Деда Мороза. Сразу после переезда и меня на ярмарке купили. Я тоже себе цену знаю! Не в пример какой-нибудь пенопластовой китайщине, я вручную сделан, колпак с помпоном у меня исправный, и набит я настоящей соломой, от того и ношу славное имя– Соломыч. У Главного когда-то была спутница и помощница – Снегурочка, как и он, из папье-маше. Да только в позпозапрошлом году нашу красавицу Жулька сожрала. С того несчастливого дня я и назначен, ни много ни мало, а правой рукой Главного. Толя-Оля позже другую Снегурку приволокли, но та - странная: длинноногая и с крыльями. Главный ей не доверяет, а потому выселил на стол - дополнять новогоднюю композицию с еловыми ветками и фонарём, мы пока и без неё обходимся. - Вечно здесь всё пропадает, как в бермудском треугольнике! Хоть не приезжай! – окончательно выходит из себя Ванюша. Он в сердцах пинает качалку, в изнеможении падает на диван и накрывает голову подушкой-валиком. Малец недоумённо вылупляет на меня пришитые глаза: объясни, мол, Соломыч, в праздник должно петь, танцевать и смеяться, а тут вон оно что творится. Я и сам знаю – непорядок, но безмолвствую. - И этот ещё… - Ванюша откидывает подушку, перекатывается на спину. - Явился не запылился… - он снова утыкается носом в диван и громко сдавленно сопит. - Чойта он, Соломыч? – не выдержав, лопочет малец. – Ты же говорил, только дети ревут? - Много я лишнего тебе набалакал! – огрызнулся я, наблюдая за безутешным Ванюшей. - Давай приголубим его, сказку расскажем, побаюкаем, - засуетился малец. - Сказкой тут делу не поможешь, - возразил я. - Но мы же как домовые! Только новогодние! – ещё пуще взволновался малец, повторяя мои же слова. - Домовые нашлись! - я горько усмехнулся, предвкушая нагоняй от Главного. Чтобы я в наставники ещё вызвался, да ни в жисть! Столько лет у Толи-Оли живу, а всё осечки допускаю. Я-то как лучше хлопотал: хотел показать, рассказать, в курс дела ввести. Малец обнаружил недюжинную любознательность: допытывался, выспрашивал, уточнял. А я чего? Отвечал и просвещал, конечно. Кто же ещё наставит молодое поколение на пусть истинный? Главный занят, а ёлочные устали за две недели, ноют, носы воротят и задаются. В результате малец быстро освоился и узнал, что семья у нас шумная, но хорошая: Толя-Оля, Ванюша, Кабачок и холера-Жулька. Ещё попугай есть, но его клетка на втором этаже, и встречаемся мы нечасто. Толя-Оля много лет живут душа в душу, хотя Главный рассказывал, что и у них лихие периоды случались: ссорились, посуду били, вещи собирали, но я такое, к счастью, не застал. Ванюша – сынок старший, ранний, Кабачок – младшенький. Ох, и хлебнул я с ним горя. В один из сочельников Кабачок вознамерился мне операцию сделать и разрезал ножницами живот. Благо, Оля подоспела и меня спасла, а Кабачку нагоняй устроила. Но на этом разбойник не угомонился: ночью выкрал меня из-под ёлки и глаз срезал, правда, потом испугался и к Оле побежал плакать и виниться. Недавно Кабачку стукнуло семь, он повзрослел, образумился и теперь сам Жульку к нам не подпускает. С Ванюшей всё сложнее вышло. Он у нас с гипертрофированным чувством ответственности вырос. Мне это Главный поведал, его в одной из съёмных квартир целый год не убирали. Так он и стоял на столе и чего только не наслушался. Толя-Оля с рождения Ванюше внушали, что самое важное – выучиться, достойную работу найти и обеспечить себе безбедное будущее. Сами-то они намыкались без жилья и денег. Ванюша учился, не жалея себя, спортом занимался, грамоты, кубки и медали получал. И всё бы хорошо, только с дружбой и личной жизнью Ванюше категорически не везло. «А чавось не ладилось-то? Отчавось? - запереживал малец. – Вон каку он царевишну белоликую привёз», - он ткнул красной варежкой в брошенные на ковре туфли с каблуками. «Оттавось!» – передразнил я. Дела людские для нас, новогодних гномов, потёмки. Царевишна второй Новый год подряд с Ванюшей прикатывает, в прошлом - они друзьями представлялись, в этом – женихаться надумали. «Свадьба - дело доброе!» - убеждённо заявил малец. «Доброе-то доброе, но то, если по любви. А нет её, и пиши пропало!» - растолковал я. «Почемусь без любви-то, а?» - зашибуршал малой. Малец дотошный попался, но это и неплохо, мало кто о своих хозяевах от сердца и со знанием дела заботиться. У Толи-Оли игрушек полон дом, а, окромя нас с Главным, положиться не на кого. Кто бы что ни думал, новогодняя пора - непростая. Это только кажется, что в праздники - сплошное веселье, смех да отдых. Ан нет: тут и слёзы из-за несбывшихся надежд и неосуществлённых дел, и страх перед будущим, и печаль от неоправданных чаяний. Людям крушение мечт переварить бывает трудно, и наша помощь, нет-нет, да требуется. Пришлось мальцу всё как на духу выложить про Ванюшу и его дорогого друга. В детстве замкнутый и нелюдимый Ванюша общего языка ни с кем найти не мог. Удача, что Толя-Оля построились и переехали. Рядом с тогда ещё новеньким нашим домом жил-не тужил дед Макар, к которому на лето приезжал в гости внук Ян - парень общительный и даже настырный. Как-то с утра пораньше Ян внаглую перелез через забор и чуть ли ни силком заставил застенчивого Ванюшу с собою подружиться. Сошлись они накрепко, водой не разольёшь, да так, что как Яну уезжать– у нашего Ванюши наступала мировая трагедия. Летом, на Новый год и в остальные праздники Ян с Ванюшей непременно встречались, а позже, как повзрослели, и чаще навещать друг друга стали. Однажды на зимних каникулах Толя-Оля уехали в театр, а Ванюша с Яном остались одни. Они объедались сладостями, смотрели «Властелина колец» и много смеялись. Мы с Главным так увлеклись любимым кино, что упустили момент, когда и почему наши начали целоваться и оказались без одежды. Ну оказались и оказались, мало ли что людям в голову взбредёт. Нам главное– атмосферу счастья и любви поддерживать, а вокруг Ванюши с Яном она явственно ощущалась. «Давай в Индию махнем! Или на Шри-Ланку!» - мечтал Ян, когда они в обнимку лежали на ковре под ёлкой, усталые и очень довольные. «Давай, давай, - кивал Ванюша. – С тобой хоть на край света». Мы с Главным удовлетворенно переглянулись, почувствовав себя причастными к зарождению в нашем доме чего-то нового и важного. Каникулы продолжились своим чередом, только Ванюша с Яном отныне так и норовили подержаться за руки или поцеловаться втихомолку, пока никто не видит. В коробку и на чердак мы с Главным отправлялись в отличном настроении, ведь наш скромник Ванюша, кажется, отыскал свою половинку. Каково же было наше изумление, когда на следующий год Ян исчез, как будто его и не было никогда. Я у Жульки разузнать пытался, да от тупой псины ничего не добился. Кое-как Главный выведал через куклу-на-чайник, что Ванюша с родителями повздорил из-за Яна, а после и с самим Яном разругался. Со всеми-то наш Ванюша перессорился и твёрдо решил сосредоточиться на университете и будущей карьере. Мы с Главным поудивлялись-поудивлялись, но учёба – дело правильное. Ванюша у нас умник, не пропадёт, а мы в Новый год его не оставим. «И чевось?» - обеспокоенно спросил малец. «Выучился, устроился на работу. Недавно руководителем отдела назначили. Самый молодой руководитель в коллективе, между прочим», - похвастал я. Не признаваться же мальцу, как мне стыдно за свою промашку. Не углядели мы за Ванюшей, проворонили, а он переменился за эти годы почти что до неузнаваемости и не в лучшую сторону. В чудеса не верит, в любовь не верит, даже Новый год не любит! Куда это годится вообще? «Сынок, ты себя пожалей, - вздыхала Оля, когда Ванюша погостить наведывался, с родителями он давно не живет, квартиру снимает в столице. – Волнуюсь я, всё один ты да один…» «Нашёл бы кого себе!» - подхватывал Толя, но тотчас осекался под пристальным Олиным взглядом. «Я нашёл как-то, вам не понравилось, - отрезал Ванюша. – Работы много, времени всё равно нет», - чуть мягче прибавлял он. Визиты Ванюши из года в год делались короче, как световой день зимой, а сам он – всё разнесчастнее. Приезжая, Ванюша хорохорился и изо всех сил изображал делового и успешного. Но только ни Олю, ни нас с Главным ему не обмануть. Ходил он по дому дёрганый, нервный и от телефона глаз не отводил. Я было подумал, что в телефоне злые чары засели, скрасть его хотел, да Главный не дозволил, сказал, мол, бесполезно - новый купит. Только с Кабачком Ванюша иногда напоминает себя прежнего, когда сказки тому сказывает или обсуждает мультики. В прошлый Новый год вместе с царевишной и Ванюшей заехали двое их приятелей-коллег. «Вон там твой друг жил?» - спросил один из них, оставшись с Ванюшей наедине в гостиной и кивнув на дом деда Макара. «Угу», - кивнул Ванюша. «И где он теперь?» - поинтересовался приятель. «В Китае вроде», - поморщился Ванюша и отвернулся. «Можешь с ним пересечься в марте, - с энтузиазмом предложил приятель. – Во время командировки». «Делать нечего», - сухо бросил Ванюша. Больше ничего мы про Яна не слыхали, а годков минуло немало. Да только Ванюша его не забыл. Как дома объявится, уныло глядит в соседний двор на ветхий дом, а у меня аж солома внутри шевелится от жалости. Регине Главный поначалу обрадовался, думал, рассеет она чёрную непроглядную безнадёгу, плотно приставшую к нашему Ванюше. Я же к царевишне сразу с недоверием отнёсся: будет разве приличный человек по дому на каблуках разгуливать? «Дети просят у Деда Мороза гаджеты, а взрослые – любви, представляешь? - зачитала Регина заголовок в брошенной Толиной газете. – Ты бы что попросил?» - она хищно улыбнулась и уставилась на Ванюшу, как лиса на колобка. «Хочу нинтендо свитч!» - выкрикнул Кабачок. «Я не тебе, мелюзга», - фыркнула Регина, не подозревая, что нажила себе злейшего врага - Кабачок терпеть не может пренебрежительного обращения. «Любовь - всего лишь красивое название наших инстинктов, а гаджетов у меня предостаточно, поэтому ничего», - бесстрастно отчеканил Ванюша, на что Оля, присутствующая здесь же, сочувственно поджала губы и мигом удалилась из комнаты. Оле Регина не нравилась - я сразу раскусил. Несмотря на это, она искренне поздравила Ванюшу, когда тот по секрету сообщил о своих намерениях сделать предложение. «Она красивая и на английском свободно говорит», - словно убеждала саму себя поздно вечером Оля, беседуя с Толей. «Красивая, - согласился тот. – И не мужик!» «Ох, Толя, - Оля прижала руку к щеке. – Что же мы наделали? Он же со своим Яном из-за нас расстался… Не нужно было…», - она низко опустила голову. «Да что там было-то, - отмахнулся Толя. – Дети они и есть дети, насмотрелись сериалов всяких». «Янчик и приезжать не хочет, дядя Макар рассказывал, - жалобно продолжила Оля. – Так и мотается по Азии…Из-за нас всё…» «Прекрати! – перебил Толя. – Не накручивай себя и не надумывай лишнего!..» Они ещё немного поспорили, а я не мог избавиться от ощущения, что где-то не достарался. Я посмотрел на Главного, которого зачем-то отставили на подоконник и убедился, что и он думает похожее. На следующий день Кабачок в супермаркете выпросил мальца, и его ко мне под ёлку определили. Главный - далече, я малому и излил душу, а тот нежданно-негаданно мой рассказ воспринял как руководство к действию. Кольцо для царевишны Ванюша припрятал в специальную шкатулочку в виде шара, повесил на ёлку и отправился чистить снег (метель всю ночь бушевала), а через забор заприметил вернувшегося внезапно Яна. По словам Главного, который пристально наблюдал за судьбоносной встречей, пообщались они недолго, перекинулись несколькими фразами и разошлись поспешно по домам, Ванюша даже снег не дочистил. Видно пробудилось давнее чувство, Ванюша сделался сам не свой и заперся в своей комнате, сославшись на мигрень. Ян же всё под забором нашим бродил, как медведь-шатун. Главный следил-следил за ним, да к нам Ян так и не заглянул, развернулся и потопал к себе. Растревожился я, озвучил мальцу свои опасения, дурень старый, мол, как же это так и что теперь будет, кольцо-то своего часа дожидается, а Ванюша наш, как зверь загнанный, мечется. Прошло не больше часа, Ванюша вышел из комнаты и решительно подвёл царевишну к ёлке, велев поискать подарок. И тут всех ждал сюрприз. Царевишна искала-искала заветную коробочку да так и не нашла. Ух, и разбушевалась она, разобиделась и ключи от машины схватила. «Я на тебя год жизни потратила, Парамонов! Сухарь ты!» - выкрикнула несостоявшаяся невеста и вихрем вылетела прочь. Во дворе взревел двигатель, Ванюша вздрогнул, но догонять не бросился - стоял у ёлки и пялился на дверь, будто он типа нас - из поролона или папье-маше. На шум сбежались Толя-Оля, Кабачок и Жулька. «Что случилось, Ванюш?» - испуганно спрашивала Оля. «Кольцо с ёлки куда-то пропало!» - скорее удивлённо, чем огорченно объяснил Ванюша. Всей семьёй бросились искать пропажу. Поиски долгонько длились. Приехали родственники и друзья в гости и тоже бросились на подмогу. «Всё! Хватит!» - объявил Ванюша без десяти десять. – Так за стол никогда не сядем. Другое куплю». «Может, не нужно, Вань?» - с надеждой предложил злопамятный Кабачок, так и не простивший Регине «мелюзгу». Оля на младшего зацыкала, головой покачала и пригласила всех к угощению. *** - Как ты допенькал кольцо-то помолвочное стырить, нехристь?! - причитал я, глядя на Ванюшу, который, не шелохнувшись, лежал на диване. Ошиблись, видать, мы с Главным - вон как убивается по Регине. - Как, как?! Белка скинула, я его тавось: за тумбу - верть - и закатил… - зашуршал малец. - Чего делать-то?! Весь праздник коту под хвост… - сокрушался я. Из трубы соседнего дома вдруг полыхнуло, раздался хлопок, а затем повалил густой чёрный дым. Я перекрестился, никак - нечистый нагрянул! Мало нам горестей! Мабуть, порчу кто наложил. Ванюша поднял голову, протёр очки краем футболки, надел, прищурился, подошёл к окну. - Какого?.. – промычал он и тотчас отпрянул назад. Малой затрясся и спрятался за меня, колокольчики, снежинки и шишки на ёлке истерично зазвенели, даже Главный широко распахнул нарисованные глаза. Я и сам струхнул ни на шутку - к окну с уличной стороны прилип самый настоящий чёрт. - Вано, открывай! – потребовал чёрт. Ванюша поскрёб затылок и послушно поплёлся к двери. По пути он зачем-то задержался у зеркала, оглядел придирчиво своё отражение, пригладил волосы, снова взлохматил и наконец ушёл в коридор. - Мне отвертка нужна и пассатижи. У дядь-Толи есть, наверняка, — негромко говорил чёрт, входя в гостиную. - Понятия не имею, где у отца инструменты. Он спит давно, - Ванюша нервно передёрнул плечами, сложил руки на груди, опустил одну, убрал в карман. - Я думал, может, гуляете ещё, - хмыкнул чёрт, утёр рукавом сажу с лица и на наших глазах превратился в Яна. Точно такого же, только более взрослого и со странными косами на голове, которые кличутся в народе, кажись, дредами. - Ето чавось? Ктось? – закопошился малой. - Погодь ты! - буркнул я. - Не видно разве, что света в доме нет?! – отчего-то разозлился Ванюша и закусил дужку очков. - Вообще-то есть, - Ян кивнул на мерцающую медленными огнями ёлку. Ванюша оглянулся и тут же повернулся обратно. - Что ты здесь забыл? Говорил же, самолёт в полночь…– очень невежливо и резко спросил Ванюша. - Решил остаться, пока дед в больнице. Соскучился... по дому, - Ян тоже набычился, глянул исподлобья. – Печка коптит, не греет совсем, дубак дома, только потому и нагрянул в такое время, - протараторил он. - А ты думал, поздравить тебя зашёл? – с вызовом поинтересовался Ян. - С чем поздравить? – не понял Ванюша. - С будущей женитьбой, - ответил Ян. – Ты предложение вроде шёл делать, сам сказал, - напомнил он. - Поздравлять не с чем, но спасибо, - язвительно поблагодарил Ванюша. - Пожалуйста, - не менее язвительно, отозвался Ян, но губы его ни с того ни с сего растянулись в улыбке. Они стояли напротив и, как дрелью, сверлили друг дружку горящими глазами. – Можно умыться? – видно устав играть в гляделки, спросил Ян. - У меня вода в кране - лёд. - Ну… - замялся Ванюша. – Проходи, - он махнул рукой в сторону ванной, пропустил Яна вперёд и, замешкавшись, потопал следом. Надо было действовать! Один раз я уже опростоволосился, второго не допущу. Заместитель я Главного или кто?! - Слушай мою команду! – я в кои-то веке позволил себе выскочить из-под ёлки, посмотрел на Главного, он одобрительно кивнул – давай, мол, Соломыч. – Гирлянда - на самый плавный режим, сосулькам и подвескам - покачиваться, колокольчикам и бусам - звонить, но тихо, не вспугните! Шарикам – вращаться и отражать огоньки. - А мне?! А мне чавось?! –подпрыгивал малец. - Не высовывайся! – распорядился я. – Где кольцо? Но ответить мальцу не довелось, из коридора послышались возбужденные голоса, и в гостиную ввалились Ванюша и Ян. Да не просто ввалились, а отчаянно переругиваясь громким шёпотом и чуть ли не пихаясь. - Ты в себе? Заявляешься спустя сто лет весь в грязи и целоваться!.. – выговаривал Ванюша. Очки набекрень съехали, футболка смялась, щёки пунцовые, но точно не злой, скорее, взбудораженный. - Не сто, а восемь, - возразил Ян. – И ты сам со мной полминуты назад охотно целовался, - прибавил он. При этих словах Ванюша ещё гуще залился краской (а мы-то с Главным думали, что он краснеть разучился). - Уму непостижимо! Безумие какое-то! - Ванюша схватился за голову и внезапно сам шагнул вперёд, толкнул Яна к стене и давай его целовать. – Ты пиздец как пагубно на меня влияешь, убирайся вон, - твердил он, расстегивая на Яне рубашку. - Обязательно, ага, - покорно поддакивал тот, стаскивая с Ванюши футболку. Всё повторялось в точности, как восемь лет тому назад, не зря мы с Главным под ёлкой ворожили. Правда, мы на подарки колдовали, но получилось ещё лучше. Я только и успел малому глаза рукавицей прикрыть. - Ето чавось? Почамусь? – пугливо спросил он. - Недетское зрелище, вот чавось, - я глянул на Главного, тот кивнул, пригладил усы и отвернулся к окну. *** - Слушай, я ведь реально чуть предложение сегодня не сделал! – Ванюша протёр глаза. – Всё как во сне… Ты и мы… А наверху родители, между прочим, - он запнулся, смутившись, и уткнулся носом в дреды Яна, голова которого покоилась на его плече. – Гарью несет… Они расплетаются? – он потрогал пальцем тугие косички. - Я состричь собирался… - Ян вырисовывал пальцами узоры на Ванюшиной груди. – Как услышал, что ты женишься, весь вечер с духом собирался, чтобы зайти, но у вас гости были … - он замолчал, губами прижался к Ванюшиному плечу, вздохнул и продолжил. – Я как ненормальный себя тогда в Шанхае повёл... Ещё злился на тебя за то, что променял меня на родителей и учёбу... Сбежал, а толку?.. От себя не убежишь… И от тебя... - Ян поднял лицо. – А ты предложение-то делать будешь? - Нет, - Ванюша помотал головой и посерьёзнел. - Ты всего полдня назад появился, а я уже не представляю, как без тебя всё это время жил, - тихо признался он. - И я, - заулыбался Ян. - Старый Новый год и старая новая любовь, - задумчиво пробормотал Ванюша. На ёлке что-то звякнуло, прокатилось по веткам-иголкам и приземлилось прямиком Ванюше на грудь. - Это что? – Ян поднёс к глазам тонкое колечко из белого золота, Ванюша потянулся за очками. - Странно! –ахнул он. – Я же везде искал... и где коробочка? - он недоуменно почесал лоб. - Чего только ни случается в праздники, - рассмеялся Ян. Ванюша кольцо в сторону отложил и набросился на Яна с поцелуями. До чего люди всё ж таки чудные! С ног сбились в поисках, а теперь кольцами швыряются. Я для порядка кольцо под лапоть прибрал, на сохранение. Мабуть, пригодится ещё, с такими-то поцелуями. - Ну чавось, можно смотреть теперь? – пропищал малец. - Смотреть можно, но на ёлку, - я великодушно убрал варежки. Малец-то не промах оказался, с этим гномом в доме ещё сподручнее будет!