Хрусталь

В комнате была идеальная тишина, только маятник часов наполнял её ритмичным цоканьем. Всё было окутано тьмой, в которой находилось только три свечи, одаривая стол, заваленный предметами, мягким жёлтым светом. Несколько бумаг с него свалилось, задетые сквозняком, что проходил через деревянный каркас окон. Сейчас на улице шёл снег, иногда создавая спирали из-за порывов ветра и налепая на выступы. Но Арсений этого не видел, наклонившись над документами, держа в правой руке перо, а на другую облокотив голову. Он работал допоздна, создавая крайне тяжëлую атмосферу, наполненную головной болью, вязким воздухом и грязными пятнами чернил. Арсений выдохнул, заметив, что на бумаге появилась ещё одна клякса. Перо вернулось в чернильницу, слегка наклоняясь в сторону ускользавших пальцев. Думать было невыносимо сложно. Только сейчас мысли графа переключились на стоявший в комнате холод, который заставил кожу под белой рубахой покрыться мурашками. Кажется, что всё это невыносимо. Благо, в дверь постучали, заставляя его прийти в себя. – Да, входите.- он совсем не обратил внимания, что в столь поздний час к нему кто-то пришёл. Он слишком устал, еле поднимая взгляд на открывшуюся дверь. В проходе стоял один из его рыцарей, самый лучший, самый любимый, самый высокий. Он улыбнулся, следя за парнем, который подходил ближе. – Не стоит так долго работать.- Антон, пряча руки за спиной, остановился перед столом, отчего пламя свеч пошатнулось. Он уловил усталый взгляд голубых глаз, мягко улыбаясь в ответ. Он всегда так любил этот хрустальный океан, в котором сейчас блистал огонёк свечи, как-будто лучи восходящего солнца играют на воде. Владелец таких глаз не должен так уставать, наслаждаясь предновогодними подготовками и лишь раскрывая подарки, которыми должна была бы быть уставлена вся комната. Но один подарок Арсений точно получит сейчас, наконец имея серьёзную причину убрать все дела на потом. Антон достаёт одну из рук из-за спины, протягивая хрустальную розу. Его ладони уже не прикрыты перчатками, из-за чего Арсений, забирая розу, смог мельком коснуться тёплой кожи. Ему порой казалось, что за ним продолжают наблюдать, и поэтому нельзя было себе позволить проявить лишней нежности к этому рыцарю. От этого его воспринимали холодным человеком, что на самом деле являлось скрытностью. Но Антон всё понимал, лишь потихоньку напоминая, что сейчас они одни. Атмосфера вокруг становилась более приятной. Арсений Сергеевич медленно крутил в руках розу, следя за каждым переливом, отражающегося от граней. Этот цветок был таким же аккуратным, как кожа графа. Его руки были такими нежными, что, казалось, от малейшего неосторожного движения на них появится шрам. Поэтому Антон относился к ним(и ко всему Арсению) с таким же трепетом, как граф к драгоценному изделию. Для него было честью охранять его. – Большое спасибо.- как можно искренне попытался сказать Арсений, нежно кладя розу на стол. Он облокотился, расслабляясь.– Извини, у меня нет ответного подарка. – Ты для меня лучший подарок.- улыбнувшись, произнёс Антон, обходя стол и приближаясь к графу. Он смог заметить его смущение, выражавшееся в нервных смешках и отведëнном взгляде. Ему всегда нравилось наблюдать, как именно он вызывал эту неуверенность в действиях Арсения, и как потом этот гордый мужчина пытался придумать какую-то колкость, надеясь отвоевать главенствующее место в их отношениях. – С каких пор тебе разрешено обращаться к своему господину на "ты"? – С тех, когда мне было дозволено коснуться его рубиновых губ.- но как бы граф не пытался, Антон всегда мог его смутить, сопровождая это самодовольной ухмылкой. И кажется, что Арсений ещё немного и примет свою слабую перед этим человеком роль, ведь всё чаще после подобных слов из его уст вырывался томный вздох наслаждения от услышенного. И этот раз не был исключением, порадовав слух рыцаря. – Не каждый может так нагло со мной разговаривать.- Арсений не мог так легко признать своё поражение, опять включая в себе актёра и хорошо скрывая своё смущение.– И я тебе тоже прощать это не буду, если...- он следил, как Антон встал сбоку от него, схватив одной рукой спинку его стула, а другой облокотившись на стол. Он нависал над графом, внимательно его слушая и пытаясь разрушить весь этот создаваемый перед ним мираж уверенности. Арсений нервно глотнул, продолжая чуть тише.– Если завтра, когда ты придёшь, на тебе опять будет хотя бы одна деталь доспехов. И Антон был искренне удивлëн такой смелости и прямолинейности сидящего перед ним. Он был не маленьким и ясно понимал, к чему клонит граф с таким предложением. – Слушаю и повинуюсь.- рыцарь наклонился к губам Арсения, ощущая кисло-сладкий вкус с нотками вишни. Он никогда не забудет этот вкус дорогого вина, который всегда оставался после поцелуев с графом. И он никогда не сможет насытиться этими мягкими красными губами, которые так охотно тянулись к ответному прикосновению. Антон оторвал руку от стола, теперь прикладывая её к чужой щеке. Арсений ощущал все мозоли и шрамы на ладони рыцаря, каждый раз чувствуя внутри осадок от того, что не способен отговорить своего возлюбленного от опасной работы. Он обещал Антону, что ничего страшного не произойдёт, если тот будет просто находиться рядом, а не проводить весь день на тренировке, получая новые занозы. Но тот всегда отказывался, целуя руки графа и склоняя перед ним колено, вновь повторяя клятву рыцарей. И в этот раз он преклонил своё колено, признаваясь в верности графу. А потом признаваясь в любви. Всё напряжение ушло, оставляя лишь усталость в глубине Арсения, которая не смогла ему позволить отклонить предложение рыцаря сопроводить его до покоев. Всю дорогу его преследовал запах хвои, которой были украшены все комнаты поместья. Это ему напомнило о надвигающемся празднике и о том, что стоило бы устроить всем небольшой отпуск в честь этого. Он посмотрел на Антона, задумываясь: "А отпраздновал бы он со мной? Или уехал бы к родным в город?" И рыцарь, как-будто читая его мысли, берёт его руку, улыбаясь. И каждый раз около широких дверей их прощание проходило с грустными нотками, в ожидании скорого начала следующего дня, чтобы вновь встретиться.