мы справимся.

Нил выходит с корта быстрыми шагами да так, что даже взволнованный голос Элисон уже через секунду слышится откуда-то издалека. Он пробегает многочисленные коридоры и на последнем повороте поскальзывается на чем-то жидком и сильно ударяется плечом об угол. В глазах начинает темнеть. Конечно же, не из-за ноющего плеча. Нил знает, что происходит, но всеми силами старается отогнать от себя тревожные мысли и то, что может последовать за ними. Он часто и рвано дышит, пока не достигает выхода спортивного зала и не выходит на дорогу. Ему тяжело дышать, глаза слезятся, плечи сильно ломит от нервной судороги. Нил делает глубокий вдох и закашливается от давления в собственной груди. Очередной приступ настигает его, как только тот достигает допустимой от стадиона дистанции, чтобы его ни в коем случае не увидел кто-то из команды. Нил спотыкается на ватных ногах и падает коленями на асфальт, но боли в ногах не чувствует – ее заглушает жжение в лёгких и громкое жужжание в ушах. Нил задыхается. Он хватается за голову и оттягивает волосы в надежде привлечь собственное внимание. «Ты слаб» - говорит голос в его голове. «Ты ничтожен» - твердит Натаниэль в его мыслях из раза в раз. Нила трясет, его тошнит и он даже не понимает, от кого – от себя или от тех личностей, что так глубоко поселились в его больном разуме. Натаниэль рвет его изнутри, выгрызает его душу. Напоминает каждый раз о тех кошмарных годах, когда Нил – да, он именно Нил, не Натаниэль – бегал от отца, в страхе оборачиваясь на каждого постороннего, чувствовал взгляд всех, кто смотрел в спину ему и его матери. Нил громко шипит и делает глубокий вдох. Или пытается его сделать, потому что паническая атака не пропускает ни одной его попытки привести тело и мысли в порядок. Нил только сейчас чувствует свои горячие слезы, он глотает их и сплевывает на пол, словно это не его, словно это не он, не может быть он. Его накрывает настоящая истерика. В голове пустеет и лишь тотальное чувство отчаяния и безысходности невероятно тяжёлым грузом укладывается в его голове. Нил плачет вслух, но даже тут отчаянно уставший разум строго требует контролировать себя, быть тише и незаметнее, потому что этот урок он должен был усвоить уже давно. Нил поднимает взгляд от горячего асфальта и понимает – в этот раз все по-настоящему. В этот раз он не справляется с чувством одиночества и тревожными мыслями о том, что это конец. То есть буквально все – будущего у него нет. То серое пятно на горизонте не в праве считаться им. Он не заслуживает этого. Он хочет большего. Нила трясет во всю. Он едва не роняет телефон, пока достаёт его из сумки. Он знает, кому можно позвонить. Кто ждёт его звонка и кто действительно может помочь. Банально тем, что просто побудет рядом и не станет требовательно просить успокоиться, пока Нил сам не будет готов собрать себя по частям. Он не пишет, а сразу набирает звонок. И хотя этот человек может поворчать, что Нил оторвал его от важной конференции, но Нилу ужасно хочется, чтобы он услышал его сейчас, понял степень его отчаяния и принял тот факт, что Нил в принципе впервые просит его о помощи. Звучат долгие три гудка, и Ичиро Морияма поднимает трубку. Нил слышит уверенное: "Да?" и не удерживается от громкого всхлипа. Он кожей чувствует, как Ичиро напрягается. – Что с тобой? Где ты? Нил делает глубокий вдох и все равно произносит с сильно дрожащим голосом, то и дело втягивая в себя воздух после каждого слова. – Ичиро, ты можешь приехать? Мне очень плохо. Нил слышит шуршание, видимо, Ичиро в спешке выходит из кабинета. Морияма по-прежнему властно, но более мягко произносит. – Где ты? Нил оглядывается. Он даже не знал, куда бежал, чтобы спрятаться от посторонних глаз. – За стадионом, возле леса. – Я буду через десять минут. Нил следит за временем и глотает собственное бессилие. Он думает, что водитель Ичиро мчался, как умалишённый, потому что машина подъезжает уже через шесть минут. Нил сидит на бордюре, закрыв лицо ладонями. Он чувствует, как сильно дёргаются плечи в такт его глубоким резким вдохам. Ичиро выходит из машины лично и бежит к нему. Нил уже пытается встать с бордюра, но одеревеневшие после сильного напряжения мышцы не слушаются, и он едва ли не падает обратно на асфальт. Ичиро поддерживает его за спину и плечи и ведёт к машине. За громким хаотичным дыханием Нил даже разбирает тихий голос Морияма, когда тот шепчет: "Я здесь, все нормально, идем в машину". И Нил идёт. Потому что это говорит Ичиро. За Ичиро Морияма Нил готов идти всегда, куда бы тот его не вел. Это может быть ненормальным влечением, но что в жизни Нила когда-либо было нормальным? Они едут намного аккуратнее, чем пару минут до этого. Нила всего трясет. Ему даже кажется, что от нарастающего отвращения к себе его реально вот-вот стошнит, поэтому он отворачивается от Ичиро и наклоняется в противоположный угол, пытаясь проглотить горький ком в горле. Ичиро мягко гладит по его спине, словно успокаивает. Словно позволяет Нилу делать все, что он хочет, даже если его реально вырвет прямо в салоне его автомобиля. Он гладит настойчиво, будто напоминает, что он здесь, он рядом, и Нил может положиться на него. Нил делает глубокий вдох и снова поворачивается в сторону Ичиро – Морияма перетягивает его на себя так, что Нил кладет голову ему на плечо лицом в пиджак. Ичиро продолжает гладить по голове и что-то шептать от том, что все будет хорошо, что все наладится и исправится. И Нилу нравится его шепот. Ичиро заводит его в резеденцию без лишнего шума и провожает в свою комнату. Нил еле передвигает ломящими от боли ногами, но старается не отставать. Он послушно следует за Морияма в спальню и приходит в себя, когда Ичиро немного резковато поворачивает его влажное лицо на себя. В машине разум Нила начал понемногу проясняться, но сейчас, видя взволнованный взгляд Ичиро и чувствуя, как его теплые пальцы пытаются вытирать слезы с его лица.... Нил ощущает новую волну и даже не успевает отвернуться, когда его спина вздрагивает, и он ещё громче всхлипывает в лицо Ичиро. Он закрывает лицо ладонями как тогда, на бордюре, чтобы возлюбленный не видел его в таком виде. Хотя, по сути, именно он ему и позвонил. Нилу всего девятнадцать, и ему очень страшно. Страшно, что такая пустота может появиться снова. Все, что угодно, но не отчаяние, оно убьет его. Ичиро подвигается ближе и кладет голову Нила себе на плечо. Нил скулит ему в шею, но чувствует – о, Небо – это невыносимое чувство безысходности, что так безжалостно пожирало его ещё пятнадцать минут назад, начинает отступать. Возможно, разум Нила все ещё не может допустить того, чтобы посторонний видел его сломленным (но посторонний ли Ичиро?). Или же нежные объятия Ичиро, его присутствие в его жизни, его надёжная опора придает Нилу новые силы? Нилу бы хотелось верить во второй вариант. Потому что Ичиро не заслуживает недоверия с его – Нила – стороны. Нил не знает, сколько ещё проходит времени, прежде чем он снова начинает чувствовать свое тело как нечто цельное, а не что-то далёкое и чужое. Он убирает голову с плеча Ичиро – наверняка у того ноги затекли сидеть так на полу, да ещё и в дорогом костюме. Нил вытирает последнюю дорожку слез и понимает, что совсем не в силах взглянуть на Ичиро. Ичиро не торопит, он помогает Нилу встать и советует ему принять горячий душ в его ванной. Мол, поможет снять напряжение. И пока Нил стоит под душем, он приходит к выводу, что, хоть Ичиро и вел себя очень осторожно и с явной заботой, он не тот человек, который будет закрывать глаза на очевидные проблемы с Нила с собственной психикой. Поэтому горячий душ был так же великодушным предлогом придумать подходящие ответы на будущие недо-укоры со стороны Морияма. Но когда Нил выходит из ванной, Ичиро не задаёт лишних вопросов. Напротив, он молча хлопает ладонью по постели рядом с собой и кладет одну из подушек на свою ногу. Нил принимает немое предложение. Просто потому, что сил строить из себя героя попросту нет. Да и Ичиро никогда не просил этого делать. Он укладывает голову на подушку под ловкие пальцы Ичиро, которые мягко блуждают по его голове, шее, спине, считывая позвонок за позвонком. Ичиро молчит, даёт Нилу расслабиться, и Нил окончательно успокаивается. Он даже не замечает, как засыпает прямо на коленях Ичиро. Просыпается он уже ночью. Он сонно оглядывает помещение и замечает блеклые ночники над кроватью и в дальних углах комнаты, а рядом с бедром Ичиро – пульт от этих ночников. Нил садится тихо и сразу смотрит на Морияма. Ичиро, видимо, тоже задремал, пока Нил спал на нем. Ичиро не хотел будить его – так решил Нил. Поэтому тот для большего удобства лишь скинул пиджак с плеч на пол у основания кровати и закатил рукава белоснежной рубашки по локоть. Нил на носочках добрался до его одежды и постарался как можно тише развесить ещё не успевший помяться пиджак на спинку стула. Ичиро тяжело втянул воздух, и Нил понял, что он вот-вот проснется. Ичиро открыл сонные веки через несколько секунд. Он сел поудобнее на постели и убрал мешавшие обзору черные волосы с лица. Нил, как заворожённый наблюдал за эстетичными движениями рук Морияма – наверное тому приходилось оттачивать каждое мановение руки, каждый микрожест, учитывая в каких жестких рамках он рос все детство. Ичиро смотрит на наручные часы и переводит взгляд на Нила. Он смотрит долго и испытующе, а затем – только не это, молится Нил, – скрещивает руки на груди. Нил хочет что-то сказать, но Ичиро начинает первым. – Я больше не поверю ни одному твоему слову о том, что ты "бодр, полон сил и энергии и вообще почти не устаешь". Нил глубоко хмурится. Он не совсем понимает, к чему клонит Ичиро. – Ты вырубился на семь часов. Ты хоть понимаешь, на какой грани был твой организм, если ты уснул, только коснувшись подушки? Нил едва не поперхнулся воздухом. Он проспал семь часов! И заставил Ичиро, у которого всегда дел не в проворот, сидеть подле него! О, Небо, настоящий кошмар. – Ичиро, прости. Ичиро начинает болтать носком от раздражения. – Ну что, "Нил-я-в-порядке-Джостен", чем займём остаток ночи? Я бы предложил секс, но за семь часов в неудобном положении у меня ужасно затекла спина. Нил сначала не понимает, что сказал Ичиро. Но когда смысл его слов наконец доходит до мозга, он прыскает и громко смеётся. Боже, только Ичиро может шутить о таких вещах с максимально серьезным лицом. Лица Ичиро тоже касается легкая улыбка. Он встает с постели и немного разминает уставшее тело. – Помнится, в прошлый раз кое кто обещал мне сваренный своими руками кофе. Не помнишь, кто это говорил? Нил так и не удосуживается убрать улыбку с лица, когда подходит к Ичиро, что был немного выше его, и обнимает его за торс. – Каюсь, у меня не было времени приступить к обучению. Ичиро изгибает бровь в немом вопросе. – Подлизываешься ко мне, Джостен? Между прочим, повара ушли ещё час назад, вся кухня твоя, можешь учиться хоть всю ночь, только не спали ничего. – А ты что будешь делать? Ичиро кидает ещё один взгляд на наручные часы и, видимо, прикидывает что-то в уме. – Мне нужно закончить с кое какими документами. Думаю, за час управлюсь, завтра нет совещаний. Нил кивает и освобождает Ичиро из объятий. Он разворачивается в сторону выхода из комнаты, когда чувствует, что его резко разворачивают обратно. Ичиро поворачивает его на себя и с ходу целует в губы. И пусть это просто невинное касание – о, по сравнению с их поцелуями это было невинно – Нил чувствует чертовых бабочек внизу живота, так ему нравятся такие "сюрпризы" от Ичиро. Ичиро отпускает его первым и шепчет на ухо. – И не думай сбегать, Джостен. От меня не сбежишь. Нил хихикает и так же шепчет ему в губы. – Сбегать только если с тобой. И Ичиро улыбается, улыбается, улыбается, и Нил так любит эту улыбку на спокойном умиротворенном лице. Нил действительно идёт на кухню и достаёт зерна и турку. Он останавливает свой выбор на одном сорте из Коста-Рика, чтобы не перепортить весь кофе на кухне. Он смотрит видео на Ютубе и параллельно пытается следовать советам диктора, но первые три раза кофе то выкипает, то приваривается, то вообще вытекает из турки. На чертвертую порцию Нил возглагает большие надежды, потому что кофе, как и положено, наконец остаётся в турке. Он несёт Ичиро на пробу, но тот сразу бракует, говоря, что Нил немного переварил. Вторую чашку Ичиро так же отвергает, говоря, что вышло очень горько. И так по кругу: горько, пресно, одна вода, слишком много осадков и так далее. И лишь на седьмую или восьмую попытку Ичиро наконец кивает и допивает всю чашечку до дна. – Отныне будешь варить мне кофе. Нил фыркает. – Ты реально готов травить себя этой бурдой, учитывая, что у тебя есть специально обученные люди, которые делают действительно вкусный кофе? Ичиро не поднимает головы от бумаг. – От тебя это всегда вкуснее. И Нил впадает в ступор. Ичиро говорит это очень спокойно, словно что-то само собой разумеющиеся. Словно так и должно было быть. Он поднимает взгляд от документов и наконец смотрит Нилу в глаза. – Нил Абрам Джостен, официально заявляю, что со следующей недели ты идешь на прием к психотерапевту, – и пока Нил не успевает сказать даже возмущенное "Да я...", Ичиро продолжает. – Это ещё не всё. Его лицо украшает хищная улыбка, словно он искренне наслаждается растерянностью Нила. – С той же следующей недели ты начинаешь посещать психолога. Раз в неделю. – И снова перебивая возмущения Нила, продолжает. – И я не желаю ничего от тебя слышать. Я все сказал. И пока Нил молча принимает свое поражение, Ичиро тихо добавляет. – Это все ради тебя, Нил. Я не хочу, чтобы подобное повторялось с тобой с регулярной периодичностью. Нил кивает. Потому что принимает искренние намерения Ичиро. Он не может звонить тому каждый раз, когда ему плохо. А если его ещё раз так накроет? Нил точно не выдержит. Поэтому решение Ичиро было более чем здравое. – Хорошо, я согласен. Спасибо. Ичиро кивает. Когда Ичиро наконец заканчивает работу ближе к часу, Нил снова чувствует сонливость, словно и не было тех заветных семи часов сна. Ичиро тоже выглядит подавленным, когда потирает уставшие глаза. Нил только сейчас вспоминает, что никого не предупредил о своем отсутствии, и в спешке набирает Дэн сообщение, говоря, что вернётся в общежитие только утром и мгновенно получает яростный ответ, что, мол, мог и раньше вообще-то написать, тут все на уши встали из-за его отсутствия. Ичиро принимает душ, и они наконец заваливаются в постель. Нил замечает, что Ичиро сегодня вел себя намного мягче, чем обычно. И убеждается в этом, когда тот снова первым утягивает его в поцелуй, от которого у Нила все переворачивается внутри. И все равно, что мир у него переворачивается каждый раз, стоит Ичиро его поцеловать. Потому что каждый раз особенный. И Нил готов помнить каждый из них. Потому что Ичиро сам по себе особенный. В его жизни уж точно.