Арахнофобия

      Предрождественская суета охватила очаровательный город Эботт – названный в честь находящейся неподалёку горы – где люди и монстры жили дружно впервые со времён древней войны. Так совпало, что этот праздник был вполне схожим для обеих рас и служил поводом скрепить их отношения ещё дальше. Но не всё было идеально – погода резко ухудшилась, заставляя всех жителей прятаться в своих домах и превращая всякую прогулку в невероятно трудный поход.        Из-за длинной череды неудачных обстоятельств, девушка по имени Фриск осталась посреди жуткой метели в полной темноте. Щурясь и брожа по заснеженным улицам, она лишь сумела потеряться ещё дальше, пока не увидела вдали яркий фиолетовый свет. Когда она приблизилась к этому своеобразному маяку, он оказался громадной неоновой вывеской.

"Паучья Пекарня Маффет"

"Все доходы идут к настоящим паукам!"

      Фриск поняла, где именно она оказалась. Не прошло и секунды, как она немедленно повернула обратно – но идти было совершенно некуда, ибо вьюга понизила видимость до полного нуля. Между непроглядной тьмой и милой пекарней, Фриск почти отважилась выбрать первое, но здравый смысл с трудом поборол её глубокий страх. Почему же она так остерегалась этого заведения?       Фриск боялась пауков.       Она всегда держалась подальше от всякой паутины и неизбежно вздрагивала от одного только вида этих существ, но если многие другие люди в такой ситуации тянулись бы за тапком или газетой, она лишь держала от арахнидов уважительную дистанцию. Единственный случай, когда это личное пространство было нарушено, её приёмная мать Ториэль запомнила надолго – ведь трудно забыть тот пронзительный визг, изданный Фриск из-за мелкого паучка, что случайно заполз на её руку.       Фриск после того инцидента ещё долго была в слезах, но яро уверяла, что с ней всё в порядке. Ториэль вначале имела некие сомнения, но всё же не стала слишком долго размышлять о причинах этой странной "арахнофобии". Фриск была абсолютно счастлива, не так ли? У неё было столько заботливых друзей, и на её лице почти всегда сияла добрая улыбка. Как же что-то могло быть не так?       А оно было. Даже множество лет спустя, когда Фриск была уже подростком, от одного вида пауков к ней возвращались старые воспоминания. Ощущение липкой паутины на всём её теле, жгучая боль от прикосновения лапок паучьей орды к её уязвимой душе, и тот пронизительный, безжалостный смех, который для Фриск был в сотню раз страшнее, чем даже ужасающий хохот цветка Флауи.       Насмешливый голос той мстительной паучихи нередко преследовал Фриск во сне. Даже дневной свет не гарантировал безопасность, ведь лишь самое мелкое напоминание заставляло эти кошмары всплывать на поверхность, и сила решительности не всегда спасала от фантомного ощущения паутины, в которой увязают и конечности, и сама душа.       Было легко потонуть в этих видениях – будто Фриск уже не здесь, а далеко-далеко, в бескрайнем логове, в ловушке Маффет и её паучьей армии, где никто не услышит твои мольбы о помощи и никто тебя не спасёт. В глубинах Подземелья Фриск прошла через многое, что сломало бы тело и разум даже взрослого человека, но самой глубинной и тёмной частью её подсознания до сих пор оставалась та давняя битва, та борьба за выживание.       ...И теперь Фриск стояла столбом перед этой проклятой пекарней, чей безобидный образ обещал тепло и свежую выпечку. В конце концов некое чувство решимости побороло её ступор, и она двинулась в сторону здания. Ноги её были будто налиты свинцом, но таки прошагали путь к двери. Она ожидала от этого визита лишь всего самого худшего, но что-то таки заставило её встретить этот страх напрямую – возможно, отголосок той упрямой надежды, с которой Фриск давным-давно прошла через смертельно опасный подземный мир монстров.       Дверь распахнулась с похоронным звоном *динь*. Пути назад не было.

***

      Стоя за кассой и подсчитывая годовую прибыль, Маффет опять убедилась в ожидаемом – её бизнес до сих пор являлся оглушительным успехом. Обширное меню и тёплая атмосфера притягивали монстров и людей, кто ежедневно посещали эту пекарню (которая ещё служила как кафе) и вкладывали свои деньги в благополучие всех пауков Подземелья.       Деньги, деньги, деньги! Деньги правят человеческим миром. Эти зелёные бумажки для них в сотню раз важнее, чем золотые монеты любому монстру. Предпринимательская натура хранительницы пауков позволила ей приспособиться к новой среде и агрессивной конкуренции, крепко занимая свою экономическую нишу и высасывая из горожан как можно больше денег – ради благой цели!       Маффет уже не ожидала посетителей в такой час и погоду, но звон дверного колокольчика вновь заставил её включить 'сервисный режим'. Она натянула на своё лицо очаровательно безобидную улыбку и повернулась в сторону нового клиента, кто зашел внутрь с тяжелым шагом и немедленно захлопнул за собой дверь. Даже та чуточка впущенной вьюги могла быть смертельно холодной для пауков, и Маффет вновь обрадовалась наличием в её заведении мощной системы отопления.       Гость этот был крепко укутан в куртку и шарф, и выглядел крайне застенчиво – опасливо оглядываясь по сторонам и медленно продвигаясь к стойке. Их взгляд задерживался на особых паутинах, которые по сути были своеобразными шёлковыми картинами, расставленными в разных уголках пекарни. Паучьи кланы Подземелья уже давно были объединены, но многие пауки последовали за Маффет на поверхность и теперь уживались в её пекарне, помогая обслуживать посетителей и создавая подобные украшения.       Маффет щедро решила интерпретировать их манеры как признак не страха, а восторга. Ей крайне хотелось надеяться, что этот запоздалый покупатель не являлся одним из тех "арахнофобов", обслуживание которых всегда приносило ей только неимоверную головную боль. — Добрый вечер, — сказала Маффет с легко дающимся ей дружелюбным тоном, — и добро пожаловать в мою скромную пекарню. Что вам угодно? Чай, кофе, свежая выпечка?              Посетитель в ответ лишь окинул паучиху неописуемым взглядом, затем прочитал находящееся возле неё меню и промолвил что-то отдалённо похожее на "чай", а затем выговорил некую комбинацию слогов, которая была вполне достоверной имитацией слова "круассан". — Чай с круассанами? Непременно. Подождите минутку, я скоро вернусь~ — ответила Маффет и удалилась в кухню с лёгкой и грациозной походкой.       Оставшись наедине, Фриск повесила свою верхнюю одежду на удобно расположенные возле входа крючки и уселась за ближайший столик. Она не могла успокоиться и постоянно оглядывалась по сторонам, сканируя своё окружение на наличие всяких ползучих многоножных тварей. Но пауков здесь совершенно не было – видны были только их паутины, которыми они даже украсили годро стоящее в уголке рождественское дерево.       Эти шелковые декорации вызывали у Фриск лишь боязнь, но маленькая часть её сознания таки нашла в них особую красоту. Она даже на момент задумалась, остерегались ли её пауки так же, как она держалась подальше от них. Но эта мысль улетучилась вскоре после появления, ведь Фриск знала по собственному опыту, какую чудовичную угрозу могли представлять эти арахниды в большом количестве.       Тем временем, Маффет вернулась в главный зал с чашкой в одной руке, круассанами в другой и горячим чайником наперевес. Легко справляясь с этой ношей при помощи её шести рук, она направилась к одинокому посетителю, чей полосатый сине-фиолетовый свитер вызвал у неё некое ощущение дежав–– погоди-ка.       Паучиха неловко замерла на несколько секунд, чуть не расплескав чай, пока две конфликтующие мысли в её голове пытались наладить отношения. Это же Фриск, официальный посол расы монстров и их представитель перед всем человечеством!.. но это же ещё и то молчаливое дитя, которое Маффет встретила незадолго до уничтожения Барьера... То безобидное, совершенно невинное дитя, которое Маффет хотела уничтожить и скормить своим паукам из-за одного смертельного недоразумения. Если бы та телеграмма не пришла вовремя...       Что-то внутри Маффет резко и болезненно ёкнуло. Чувство вины наконец её догнало и принялось бесцеремонно впиваться в её маленькое паучье сердечко. В ответ на эти внезапные эмоции, она лишь недоумённо моргнула своими пятью глазами и на автопилоте возобновила шаг, выставляя блюдо на стол вместе с чашкой и наливая в неё чай.       Фриск решила не придавать внимания этому внезапному смущению, не желая даже думать о возможности наличия у алчной паучихи некой совести. Она чуть не сжалась в комок, когда чайник начал наклоняться – как будто из него вот-вот потечёт не чай, а липкая фиолетовая жижа – но её страх не оправдался, и в чашке оказался совершенно непримечательный напиток.       — Гхм... Д-добрый вечер, мисс Дриммурр.