Недостающая часть

— Он снова смотрит.       Минхо сужает глаза, щурясь за спину Хёнджина, из-за чего тот лишь нервно дёргается, не поворачивая головы. Насмотревшись на кого-то позади него, друг громко цокает, моментально сворачивая учебники со стола, собираясь уходить. На удивлённый взгляд Хвана хмурится и бросая короткое: «эта белка с ним заодно», буквально, бросает блондина на растерзание, посреди столовой. Тихое: «так не пялься и он не будет смотреть», понятное дело, никто уже не слышит.       Хёнджин медленно собирает свои рисунки, боясь смотреть на что-то, вокруг себя. Чужой, наглый взгляд все ещё слишком сильно прожигает спину. Хван неловко ведёт плечами и глубоко вздохнув, продолжает собираться. Один конкретный коротышка, уже пару недель не давал прохода, без малого, следуя за ним по пятам. Если он правда думает, что его так легко запугать, то сильно ошибается.       Если бы не одно но.              Сердце Хёнджина буквально останавливается, когда поверх его рук ложатся другие, заключая в своеобразную клетку. Чужая грудь обжигает, моментально согревая дрожащее тело. Чувствуя смешок на ухом, Хван подскакивает, разворачиваясь к человеку позади него.       Напуганные глаза скользят по веснушчатому лицу, чернильным волосам и потемневшему, плотоядному взгляду, невольно падая на пухлые губы. Он сглатывет, чувствуя как румянец медленно расползается по щекам и пытается отодвинуться, упираясь спиной в стол. Парень над ним фыркает, мило морща нос и продолжает наклоняться ближе, обдавая запахом ментоловых сигарет. Хёнджин жмуриться, выставив руки впереди себя, пока они не касаются тела напротив. Кажется, он в полной заднице. — Лисёнок, — мягкий шепот вынуждает вздрогнуть, сьежившись. — Лисёнок, посмотри на меня, пожалуйста.       Ничего себе из него лисёнок, думает Хван, отрицательно мотая головой. Сверху слышится ещё один смешок, а затем подбородок блондина аккуратно приподнимают цепкие пальцы, фиксируя в одном положении. Хёнджин чувствует лёгкое прикосновение к щеке, из-за чего его глаза наконец распахиваются, сразу же сталкиваясь з необычной нежностью в чужих. Он судорожно выдыхает, беря себя в руки и выдает тихое: «пусти», хватаясь за запястье. Брюнет продолжает нависать над ним, согревая горячим дыханием. — Малыш, ты же знаешь, что я тебе тоже нравлюсь, — от такого обращения Хван снова задыхается, вызывая ухмылку у несносного первокурсника. — Почему продолжаешь бегать от меня? Мне казалось, мы всё уже решили. — Решили что? — собственный голос кажется слишком отчаянным, пока он пытается вырваться, сдвинув брюнета. — Если ты про тот случай на вечеринке, то я- — Не хотел меня целовать? — в глазах напротив проскальзывает что-то странное, непонятное Хёнджину. — Нет, малыш, ты же понимаешь, что пытаешься обмануть самого себя. Мы оба хотели этого. — Феликс, — чужое имя, произнесённое любимым человеком, вызывает у того рычание, заставляя наклонится ближе. Он всё ещё пытается убежать, неосознанно дёргая его за рукав. — Феликс, перестань, хотя бы не здесь. — А где тогда? Ты бегаешь от меня уже вторую неделю. — Потому что мне- — Что, лисёнок? Тебе так неприятно меня видеть?       Хван замирает, наконец-то оставляя свои жалкие попытки уйти, когда слышит неприкрытую горечь в голосе парня. Он находит тёмные глаза своими и несмело мотает головой. Его кроет от запаха мяты, что кажется уже наполнила лёгкие до отказа, вынуждая дышать через раз. Феликс внимательно следит за ним, считывая каждую эмоцию. Хёнджин понимает, что сейчас просто не сдержится и натворит кучу всего, за что ему будет стыдно потом. — Хорошо, давай поговорим сегодня, — он снова несильно тянет за рукав чужой кофты, старательно прячя глаза. — После пар, окей? Мне правда надо идти.       Феликс вдруг сдается, наконец-то отступая на пару шагов. Хёнджин тянет свежий воздух, растерянно наблюдая за ним. Брюнет ухмыляется и бросив роковое: «буду ждать», разворачивается, уходя назад к Джисону. Хван не глядя, сгребает всё, что у него было, в руки, буквально выбегая из столовой. В его пустой голове билось лишь навязчивое желание прибить Минхо, за то, что тот оставил его одного. — Ты не думаешь, что напугал его? — Джисон хмурится, наблюдая как Феликс слишком расслаблено садится обратно к нему за стол. — Может, нужно было помягче с этой лисой? — Джи, я и так позволил ему играть в прятки две недели подряд, — тот отрицательно мотает головой. — Он слишком много думает. Если ему реально кажется- — Так скажи Хёнджину прямо, — перебивает Хан. — Вы ни разу не говорили о своих чувствах с глазу на глаз. Бегаете друг за дружкой, словно дети маленькие. — Мы поговорим, — кивает Феликс, оборачиваясь на знакомый свитер в дверях столовой. — Сегодня я ему скажу.       Когда Хёнджин пытается сосредоточиться на парах, ему кажется, что вся его одежда пропахла ментолом. Он неосознанно вдыхает запах поглубже, моментально краснея. В памяти всплывают чужие, тёмные глаза и спокойный голос, от чего он обречено стонет, роняя голову на руки. Минхо незаинтересованно поворачивается к нему, всё ещё внимательно слушая профессора. На приподнятые брови друга, Хван лишь отмахивается, делая пометку как-то поговорить с ним о Джисоне. Не одному же страдать. Ему кажется что проблема, в которую он попал, стала ещё больше.        После конца занятий, Хёнджин выплывает из аудитории, нервно теребя рукав свитера. Он знал, что Феликс его найдет, поэтому сразу отмел вариант побега в безопасное общежитие. Тот, кажется, всё о нем знал. Даже то, что не знал сам Хван.       Например, о его чувствах.       Он замирает, стоит только носкам кед упереться в знакомые мартинсы. Хёнджин медленно поднимет голову, втягивая ментоловый запах, пока человек напротив спокойно наблюдает за ним, мягко улыбаясь. В этой косухе и серьгах Феликс слишком красивый, слишком горячий — и это первое, что приходит ему на ум, после того, как он наконец-то сталкивается с чужими глазами. Брюнет продолжает рассматривать его, не начиная разговор первым. Хёнджин сглатывет, и выдает несмелое: «привет», вжимая голову в плечи. Феликс улыбается шире, отступая на пару шагов. — Привет, лисёнок. Как пары? — Хван даже не подозревал, насколько сильно соскучился по этому голосу. — Пошли, прогуляемся? — Хорошо, — он кивает, собираясь с мыслями и смущённо топчется на месте. — Пошли.       Феликс хмыкает, выдыхая что-то типо: «слишком мило», и поворачивает к выходу из университета, молча прося следовать за ним. Хёнджин незаметно выдыхает, идя следом.       Когда они проходят мимо всевозможных кафе по пути, Хван начинает нервничать, удивлённо глазея на спину, обтянутую кожей. Ему казалось, что они разберутся во всем сразу после универа, оставив ему время на поплакать перед подработкой. Но вскоре улица закончилась, а брюнет все также продолжал идти, не проронив ни слова. Хёнджин мысленно подбадривает себя, и нагоняет парня спереди, аккуратно вытягивая руку вперёд. На лёгкое прикосновение к его кисти, Феликс реагирует сразу же, крепко переплетая их пальцы. Хван пугается, резко опуская голову, чувствуя горячий румянец на щеках. От его минутной смелости не остаётся и следа.       И всё же, ему нужно было спросить. — Ем… Феликс? — брюнет вопросительно угукает, переводя взгляд на него. — Куда мы идём? — Ко мне домой, малыш, — Хёнджин буквально чувствует чужую улыбку, неосознанно сжимая руку крепче. — Мы ведь хотели поговорить. — Да, но я думал… мы поговорим… где-то в кафе.       Феликс склоняет голову к плечу и улыбается, поглаживая кожу на руке Хвана большим пальцем. У Хёнджина кажется, мутнеет в глазах. — В кафе ты от меня убежишь, — просто произносит тот, с лёгким смешком. — А дома мы наконец-то поговорим нормально. А, и ещё. Ли Ёнбок. Моё корейское имя. Только ты можешь звать меня так.       Опуская голову, чтобы спрятать пылающее лицо, Хёнджин думает, что ещё никогда настолько сильно не хотел оказаться в чужом доме поскорее.       Квартира брюнета небольшая: маленькая кухня с ванной комнатой и спальня умещаются в несколько квадратных метров на четвертом этаже. Хван заинтересованно рассматривает её, ощущая запах сигарет и самого Феликса повсюду. От этого ведёт ещё сильнее, чем было сегодня в столовой.       Парень несмело семенит за Ёнбоком на кухню, присаживаясь на краешек стула, наблюдая, как тот спокойно включает чайник, доставая банку с кофе. Он выглядит так расслаблено и по-домашнему на собственной кухне, что Хёнджин внутренне пищит, борясь с желанием подойти сзади и укусить того в шею. Долгих пять минут, Феликс молча ждёт, пока вода наконец-то закипит, наливает её в чашки и ставит обе на стол. Блондин улавливает мягкий запах мяты из своей и невольно улыбается, сжимая ту в руках. Чего ещё можно было ожидать от Ёнбока.       Ёнбок. Слишком непривычно. Слишком интимно и по-родному, и только между ними. — Ну, так что это было сегодня? — Хёнджин теряется, пойманный вопросом врасплох. — Лисёнок, что ты надумал за те две недели, пока бегал от меня?       Феликс неодобрительно сужает глаза, постукивая по столу, и это, пожалуй, единственное, что выдает его нервозность перед Хваном. Он опускает голову, пытаясь уменьшится на стуле. — Ты о чём? — О чём? Хёнджин, — его имя звучит непривычно строго, из уст любимого человека, заставляя вцепится в чашку руками. — Хёнджин, ты ведь не думал, что это всё из-за скуки или ради шутки, правда? — Я…— Хван сглатывает непонятный ком в горле и ему почему-то кажется, что он сейчас расплачется, не выдержав хаос своих эмоций внутри. — Я ничего не думал, — шепотом. — Лисёнок, — его руки касается чужая, поглаживая. — Ты ведь мне так сильно нравишься, а даже не замечаешь. Почему это должно быть ерундой?       Хван резко поднимает голову, шокировано смотря на парня. Тот пожимает плечами, смущённо улыбаясь. Хёнджину кажется, что он лишился слуха или зрения, пока ком в горле невовремя распрямляется, позволяя первым слезинкам скатиться по щекам. Феликс пугается, в момент оказываясь на коленях возле его ног, обхватывая тонкие щиколотки. Тепло его ладонь скользит выше, проникая даже сквозь слои одежды. Тёмные глаза смотрят по-настоящему обеспокоено, растерянно и как-то слишком понимающе, из-за чего Хёнджин чувствует себя обнаженным. Он судорожно втягивает воздух, пытаясь успокоится. — Я… Я правда тебе нравлюсь? Взгляд напротив теплеет, рассыпая яркие лучи вокруг. — О боже, конечно да, малыш. Как ты этого ещё не понял? Я ведь за тобой весь год хвостом бегаю, всё повода найти не мог, чтобы познакомиться. А тут вечеринка эта, ты был таким очаровательным, таким красивым тогда. И я не смог удержаться. Надо было сказать сразу, а не позволять тебе надумывать неизвестно что. Прости меня, лисёнок, хорошо?       Сердце больше не выдерживает, и Хёнджин начинает громко плакать, шморгая носом. Тепло на ногах исчезает, перемещаясь к шее. Феликс крепко прижимает голову блондина к себе, аккуратно поглаживая. Видеть такого Хёнджина — невыносимо, и ему хочется сделать всё возможное, чтобы тот перестал грустить. Ёнбок готов подарить целую вселенную тому, в кого вляпался ещё с первого дня университетской учёбы. Когда в начале марта, его буквально снёс с ног, беловолосый высокий парень, с ярким рюкзаком в звякающих брелках, он понял, что попал. И теперь не собирался отступать. — Но…как, — громко всхлипывая, Хван пытается выдавить из себя хотя бы пару слов. — Как такой я могу нравится тебе?       Феликс хмурится, не понимая, что он имеет ввиду. — Ты про что? Хёнджин вздыхает, уже спокойнее бормотя куда-то Феликсу в шею. — Ну… Я ведь обычный, Ёнбок, — сердце брюнета делает сальто, когда он слышит своё второе имя от него. — Я никогда не привлекал никого, как человек для отношений. У меня скучная жизнь, я смотрю дорамы и рисую целыми днями, не делая ничего особенного. А ты… ты другой. Вокруг тебя всегда куча людей. Ты можешь выбрать любого другого человека, и он будет только рад сделать тебя счастливее. Ты солнечный, Ёнбок. Я… Разве я имею право на такого тебя?       Феликс вдруг сердито фыркает, заставив Хёнджина содрогнуться, и поднимет его голову на себя, обхватывая руками. — Ей, ты сейчас шутишь, или как? — он вглядывается в заплаканные глаза, задерживая взгяд на мокрых ресницах. — Я такой же обычный, Хёнджин. Я тоже бываю злым или усталым, не желая общаться с кем-либо. Я тоже совершаю ошибки и оплошности, за которые мне стыдно. Я обожаю дорамы, правда, — он склоняет голову к плечу, улыбаясь. — Мне нравится смотреть, как ты рисуешь. Твои работы прекрасны. И ты весь мне нравишься. Я не привык врать о своих чувствах, лисёнок, и сейчас тоже не собираюсь. Поэтому пожалуйста, перестань думать, что с тобой что-то не так.       Лицо Хёнджина буквально пылает, от чего он снова тихо хнычет, притягивая Феликса к себе поближе, под приятный тихий смех. Его сердце так громко стучит, что кажется пробьёт грудную клетку и упадет прямо в ноги брюнету. Феликс чувствует это, без слов обнимая Хвана крепче. Какое-то время они просто молча сидят, наслаждаясь друг другом. Хёнджин зажмуривается, вдыхая запах ментола, без которого уже не может нормально дышать. — Мило, — звучит над ухом. — Помолчи, пожалуйста, — Феликс опять смеётся, покачивая его со стороны в сторону. Хвану давно не было так тепло. — Так что, ты больше не будешь бегать от меня? — блондин на секунду отрывается от парня, смотря Феликсу в глаза. Тот внимательно изучает его, вызывая толпы мурашек по телу. Хёнджин морщит нос, и тихо бормочет что-то, пытаясь выпутаться из объятий. — Неее, так не пойдет, малыш, давай, скажи мне, — совсем по-детски канючит Ёнбок, дёргая того за рукав. — Скажи своему Феликсу, что ты понимаешь и принимаешь его чувства. Поклянись. Хёнджин хихикает, краснея. — Своему? Ли Ёнбок, когда это ты все уже решил? Мне не остаётся выбора, кроме как понять и простить. — Конечно, ты можешь выбрать, — тот самодовольно кивает, в который раз поражая Хёнджина уровнем своей наглости. — Меня. Всегда выбирай только меня. Я готов принадлежать тебе, лисёнок.       Хёнджин приоткрывает рот, удивлённо хлопая глазами. Среди других весёлых слов, эти прозвучали так серьезно, что ему хочется пищать. Феликс трётся носом об его макушку и ещё сильнее обнимает, игнорируя его растерянность. Хван аккуратно приобнимает в ответ. — Хорошо Ёнбок-и. Я всегда буду выбирать тебя.       Брюнет отстраняется, напоследок ещё раз втянув воздух возле головы Хвана, из-за чего тот краснеет снова (хотя куда уже больше). Он смотрит на Хёнджина с обожанием, и если честно, парень хотел бы остаться в этом моменте навсегда. Феликс протягивает ему руку, поднимая со стула. — Идём, лисёнок. Хочу показать своему парню кое-что интересное. — Интереснее тебя? — вырывается у Хёнджина, моментально его смущая. Брюнет хмыкает и тянет парня за собой, направляясь в комнату. Он останавливается посреди спальни, смотря на стену. Наблюдая за ним, Хван переводит свой взгляд туда же, и удивлённо замирает, пялясь на то, что видит перед собой. — Это… — Я не силён в рисовании, — смущённо чешет затылок Феликс, — но фотографировать умею достаточно хорошо. Кроме того, ты всегда красивый, поэтому даже стараться так сильно не надо было. — Ёнбок-и, ты- — Хёнджин, — тот снова перебивает его, сжимая руку крепче. — Ты нравишься мне столько времени, что я даже не помню, когда наблюдать за тобой, вошло в привычку. Правда, лисёнок, поверь. Мне всегда хотелось показать тебе все эти фотографии, чтобы доказать, настолько ты красивый. Теперь ясно? Я не собираюсь куда-то исчезать.       Хёнджин молчит, рассматривая стену, увешану им самим. Вот он рисует портрет девушки, низко склонив голову, вот он громко смеётся с шутки Минхо, сжимая в руках стаканчик с кофе. Вот он смотрит на доску объявлений, размышляя о новом конкурсе, а вот его рука поправляет кофту, оголяя частичку талии (Хван краснеет). Феликс словно был повсюду, ловя моменты, на которых Хёнджин был собой. От этого на сердце почему-то стает теплее. Живот скручивается в пружину, глухо сжимаясь. Блондин смотрит на Феликса, снова чувствуя влагу на глазах. — Спасибо. — Пока не за что, малыш, — тот лишь улыбается, заставляя колени дрожать. — Ты просто был везде, куда бы я не посмотрел.       Хван притягивает его к себе, вжимаясь носом в чужую шею. Феликс пахнет домом и он с лёгкостью растворяется в этом запахе, тихо урча. Брюнет гладит шелковистые волосы, пропуская их сквозь пальцы. Такого Хёнджина не хотелось отпускать. Он и не собирался. — Хёнджин, — тот угукает, всё ещё обнимая. — Можно тебя поцеловать?       Тихое: «да», шелестит словно самое сладкое признание, что когда-либо слышал Феликс.       Их поцелуй не вызывает бабочек в животе или сильного удара током, но Хвана всё равно ведёт, заставляя прижаться к родным рукам поближе. Мягкие губы Ёнбока еле касаются его, словно спрашивая разрешения, и Хёнджин позволяет, неуверенно открываясь. Вкус мятного кофе на языке, ощущается слишком ярко, от его руки дрожат, хватаясь за чужие плечи.       Второй поцелуй выходит напористее, чем первый и Хван тихо выдыхает, впитывая жар Феликса в себя. Тот обвивает его талию, скользя пальцами под свитер. Хёнджин хныкает. Губы Феликса слишком хороши. Он самостоятельно накрывает их своими, выгибаясь, словно кошка. Ёнбоком хочется дышать. — Эй, малыш, — голос брюнета кажется, стал ещё ниже, вообще никак не способствуя возвращению в реальность. — Нам нужно остановиться, если ты не хочешь опоздать на работу. «К черту её», думается Хёнджину, пока он пытается возобновить дыхание, судорожно втягивая воздух. Такой желанный Феликс, сейчас прямо перед ним и Хван меньше всего хочет думать о том, что находится за пределами этой квартирки. Он отстраняется, чувствуя, как румянец переполз на шею. Судя по темному взгляду Ёнбока, тот смотрел туда же. — Хочу тебя съесть, — выдает брюнет, вынуждая Хёнджина поперхнуться воздухом. — Как только ты появишься здесь снова, я не выпущу тебя из этой квартиры никогда в жизни. Хёнджин смеётся, стукая его по плечу. — Эй, я ведь так умру, глупыш. А ведь ты никуда от меня не денешься теперь. Всё равно вернусь. — Ну и хорошо, будь со мной всегда, — ухмыляется Феликс, бодаясь лбом. — Я только за, если ты станешь частью меня. — Я уже твоя часть, — дразнится Хёнджин, тряся их переплетенными руками в воздухе. — Вот видишь, мы соединены.       Феликс фыркает, сжимая Хвана крепче. — Вижу, лисёнок. Теперь ты — моя найденная недостающая часть. *Год назад* — Ты хоть имя его узнал?       Джисон спокойно наблюдает за тем, как Феликс уже в третий раз подскакивает с места, пытаясь разглядеть знакомый хвостик в толпе. Чужой сладкий запах, кажется, всё ещё стоит перед носом. Брюнет мотает головой, расстроенно садясь обратно. — Нет. Он убежал сразу, как меня увидел. — Правда? А я ведь всегда говорил тебе, что ты не такой уж и красивый.       Феликс пытается дотянуться до громко ржущего друга через стол, но тот лишь отмахивается учебником, разгоняя воздух. Соседний стол шикает на них, прося быть потише. Вокруг понемногу собираются люди, из-за чего им приходится на время прервать свою импровизированную войну. Феликс уныло ковыряет салат, изредка реагируя на подколы Джисона. Тот, игнорируя недовольные косые взгляды, громко обсуждал всё, что видел перед собой. — О, вон там та самая девушка, которая хотела позавчера твой номер, кажется… Юна, да? Ты в курсе, что она уже встречается с Минхёком? Он на год старше нас. Тупой как пробка. А, вот Бан Чан-хён и Чанбин-хён… ЧАНБИН-ХЁН СЮДА! (Феликс давится едой из-за испуга). А вон там кажется, Чонин, который достает Сынмина, я всегда знал, что они будут вместе… А там… О. Ого. Кто это?       Феликс нехотя поднимает голову, чувствуя, как уши блаженно расслабляются, и незаинтересованно смотрит друга, замершего с открытым ртом. Он поворачивается, ловя взглядом милого шатена, в белом кардигане с зайцами, только что зашедшего в столовую. Незнакомец дулся, не переставая напоминать настоящего, большого кота. (Джисон, кажется, запищал). Сразу за ним забежал ещё один парень, судорожно зарываясь в своей сумке по локоть. Тонкое запястье откинуло белые, мешающие волосы с лица и он наконец-то выпрямился, тоже нахмурившись.       У Феликса упала челюсть. — Эй, белка, — Джисон всё также не реагировал, пялясь на парня-кота. — Эй, Хан! Это он, тот, кто мне понравился!       Джисон наконец-то очнулся, недовольно глядя на него. — Кто, мой кошкомальчик? Извини, но он уже занят. — Да нет же, его друг. Тот, кто врезался в меня сегодня утром.       Даже сидя через стол, Феликс кажется услышал усердную работу шестерёнок в глупой голове Джисона. — О, так это прекрасно, получается, мы влюбились в друзей! — Мы? — Кошкомальчик. — Ясно. — Пойду познакомлюсь. — Не выйдет. — Иди в жопу. — Ага.       Вечером того же дня, инстаграм Хёнджина пополняется ещё на одного человека. Под визжание кошкомальчика и гогот Джисона на, почему-то, его кухне, Феликс понимает, что наконец-то счастлив.       Минхо в очередной раз покрывает матом Хана, от чего тот не сдерживаясь, кричит в ответ гадости. Феликс закатывает глаза.       Но это уже совсем другая история, что мало его интересует.       Ведь скоро у него наконец-то будет недостающая часть.