Love or Hate

***

Прежде чем покинуть квартиру Люцифера, Виктория быстро написала записку и отдала ее дворецкому, чтобы тот передал. Записка была простой и незатейливой:

«Я уползаю зализывать раны и работать. Как-нибудь увидимся. Всего хорошего. Уокер.»

Ее глаза заволокли слезы, и все, что она видела из окна вагона, проплывало перед ней в сплошном, смутном тумане. На самом деле все было совершенно иначе. Она так страстно желала Люцифера. Она всегда его любила. Вики сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле. Но ничего не получилось. Комок застрял в горле, как тяжелый камень. Каждый раз, когда она вспоминала о нем, ее сердце наполнялось неизъяснимой тоской. Я его люблю, — не уставала она повторять себе снова и снова. Я люблю его больше жизни! И я всегда любила его. Он всегда был частью моей жизни, но до сегодняшнего дня я старалась не думать об этом! Сначала она считала, что такого просто не может быть. Что это просто сумасшедшая фантазия. Возможно, это было естественной реакцией на постигшее ее разочарование, и результатом травмы из-за предательства Мальбонте. Он обошелся с ней слишком жестоко. Может, это была истерическая реакция. Вики почти желала, чтобы так оно и было. И тогда ей было бы легче уговорить себя забыть Люцифера. Но она прекрасно понимала, что все не так просто. Не было никакой эмоциональной травмы. Что касается Маля, то это всего лишь злость и разочарование. И еще кое-что. Она поняла это, и ей стало немного стыдно самой себя. Она испытывала чувство облегчения после освобождения от фальшивой и ненужной связи. Между ней и ним была всего лишь дружба, и, если признаться честно, она никогда не была настоящей. Вики никогда не любила его и никогда серьезно не собиралась за него замуж. Она просто поддалась увещеваниям. Кроме того, эти отношения были совершенно спокойными и никак не травмировали ее. И это была правда, простая незатейливая правда! Уокер нахмурилась. Но Мальбонте, как оказалось, поддерживал их отношения только из корыстных соображений. Возможно, он предложил ей замужество, надеясь со временем завладеть лавкой или же наложить лапу на продажу ее картин, как предположил Деницца. И все это время вел двойную жизнь со своей соучастницей. Он собирался продолжать в таком же духе и дальше. Теперь она не сомневалась в этом. Уокер покачала головой. Какая же я была дура, — подумала она. Как могла вообще связаться с таким как он? Но ей не стало больно от этой мысли — просто неприятно. Нет, все, что относилось к Малю, ее не волновало. Но Люцифер… Тут все по-другому. У нее еще отчаяннее сжалось сердце. Она боялась, что начнет сейчас рыдать в голос. То, что случилось между ними, оставило в ее душе незаживающую рану. У нее защемило в груди, когда она вспомнила, как он целовал ее. Как целовал и нес в спальню, продолжая целовать. Она реагировала на его ласки, не сдерживаясь и не стесняясь. Даже сейчас при воспоминаниях об этих минутах в ней вспыхнуло желание. Она сказала ему тогда, что ждала его всю свою жизнь. Чувствовать его поцелуи, его крепкие и теплые объятия, его страсть и ощущать, что принадлежишь ему, — все это было только частью того, о чем она мечтала, но по-настоящему правда состояла в том, что она желала выплеснуть наружу всю свою любовь. Она так долго отказывала себе в признании этого факта. Внезапно она поняла, что не может больше отрицать это. Правда встряхнула ее, как землетрясение, душа ее воспарила к небесам. В тот момент, когда она поняла, как сильно его любит, она как бы обрела второе дыхание. Как будто она наконец освободилась от давнего страха, который уродовал ее душу. Она так блаженствовала, ощущая это новое для нее чувство. Оно наполняло ее безграничным счастьем, рождая надежды и оптимизм. Но радость ее была такой кратковременной. Потому что в этот момент зазвонил телефон. Вики криво усмехнулась. Она совершенно забыла о Ости. Бедная, бедная Ости, она была такой беззащитной! Казалось, она постоянно бежала к Люциферу со всеми своими проблемами и даже не могла взять такси, чтобы добраться до него с вокзала. Ей обязательно нужно было позвонить и попросить, чтобы он подвез ее. Но, может, все к лучшему. Она глубоко вздохнула. Не стоит так злиться. Разве было бы лучше, если бы Ости появилась в квартире и обнаружила Уокер в постели со своим любовником? Виктория решила, что это было бы плохо. Плохо для Ости. Она подумала, что с ее собственной колокольни это было бы просто великолепно. Девушка вжалась в сиденье и попыталась отвлечься от печальных мыслей. Она решила не драматизировать ситуацию, но понимала, что уговаривала себя, лишь бы не начать рыдать. Она понимала, что ничего бы не изменилось, если бы их застали в постели. Ничего! Он все равно не любит Уокер! Что он сказал ей? «Я должен постараться загладить свою вину». Именно поэтому он был так добр к ней и старался успокоить ее своими поцелуями. Она почувствовала, как ей необходимо его участие и утешение. Он понял, что она жаждала этого. Он считал, что должен помочь ей забыть обиду и разочарование. Это были ужасные мысли, но понимала, что это все же правда. Внезапный толчок вернул ее к действительности. Она увидела, что поезд подошел к ее станции. Она с трудом встала на ноги и направилась к двери. Она вышла на улицу, чтобы поймать такси. Разве в моей жизни нет ничего, что было бы важным для меня? У меня остался мой бизнес. Я могу рисовать. Мальбонте больше нет, но это — плюс, а не минус. А что касается моих отношений с Люцифером, то ничего не изменилось! Она подозвала такси, села на заднее сиденье и сказала адрес. Так в чем дело? Она потребовала ответа у себя, когда такси тронулось. Мне нужно просто продолжать жить, как раньше. Виктория невидящим взором уставилась в окно. Она изо всех сил сдерживала подступавшие к горлу рыдания, крепко вцепившись в лежавшую у нее на коленях сумку. На самом деле в глубине души она понимала, как много изменилось у нее в жизни. Как она сможет жить теперь? Она прикусила губу, чтобы заглушить другую, более глубокую боль. Вики должна найти ответ на вопрос — где она найдет силы продолжать жить, когда у нее разбито сердце и его осколки постоянно больно царапают ее душу?

***

— Мне бы хотелось, чтобы ты пока вела дела в лавке. Я знаю, ты с этим справишься. Я понимаю, что ты можешь все делать просто замечательно. Глаза у Лоры расширились, лицо зарделось румянцем от горделивой радости. — Ты действительно так думаешь? Я просто не могу в это поверить! Я тебя не подведу, обещаю тебе это! — Я верю тебе, — Вики ласково улыбнулась девушке. — Я верю в твои способности. Это было в конце рабочего дня, и обе девушки сидели в магазинчике и обсуждали дела за чашкой кофе. Лора внимательно посмотрела на Вики. — Для меня это очень важно. Ты же знаешь, что я до сих пор не могу найти себе постоянную работу, а не так-то легко жить на неполный заработок… Она замолчала и нахмурилась. — Но, надеюсь, ты предлагаешь мне это не из милости? Я все равно выживу. Тебе совершенно необязательно делать это для меня. Вики передразнила Лору, потом рассмеялась и поспешила ее успокоить. — Конечно нет, глупышка! Я делаю это потому, что, как я уже сказала тебе, мне нужно больше времени посвятить рисованию. Кроме того, мне нужен кто-то, кому я могу полностью доверить лавку. Более подходящего человека для этих целей, чем ты, просто не существует. Она пожала руку Лоре. — Это ты делаешь мне одолжение, — Лора успокоилась, улыбнулась и отпила глоток кофе. Потом она как-то виновато посмотрела на Уокер поверх своей чашки. — Мне не хочется выглядеть неблагодарной, но мне нужно кое-что сказать тебе… Но девушка перебила ее, не дав закончить. — Я знаю, что ты хочешь сказать… что ты все еще надеешься найти работу, связанную с компьютерами, и что не думаешь, что наша совместная работа продлится долго. Все нормально, Лора. Я все понимаю. Она криво улыбнулась. — Надеюсь, ты скоро найдешь работу. Я искренне желаю тебе этого, придется искать кого-нибудь еще на твое место, но это только в том случае, если я буду продолжать заниматься лавкой. Лора с восхищением посмотрела на нее. — Ты действительно решила полностью посвятить себя творчеству? Мне это кажется великолепным. Ты такая талантливая, и просто ужасно, что тебе приходится заниматься чем-то еще. — Спасибо тебе за веру в меня, — она покраснела от удовольствия. — Мне всегда хотелось заниматься только живописью, и сейчас, кажется, настало время. Я хочу сказать, если мне удастся продать еще несколько моих картин. Я дам себе время где-то около шести месяцев и посмотрю, как пойдут дела. И тогда приму окончательное решение. — Я уверена, что у тебя все будет в порядке. Лора с восхищением улыбалась. — Ты же без труда продала свои две картины. Держу пари, что через полгода покупатели будут стоять в очереди за твоими картинами. Как это было приятно слышать! Это было бы так здорово! Виктория засмеялась. — Пока что я была бы счастлива, если бы продажа картин дала мне возможность заниматься только живописью. Все еще улыбаясь, она поднялась на ноги. — Ну, мне пора. Я никогда ничего не добьюсь, если буду сидеть здесь и болтать с тобой, — она допила кофе. — Очередной шедевр в моей студии никогда не станет им, если я не приложу к нему руку. — Ты права. Тебе пора. Я все запру сама, — Лора собрала чашки и пошла в заднюю комнату. — Иди домой и занимайся тем, к чему у тебя лежит душа. Но не работай допоздна, — она серьезно посмотрела на Вики. — Мой отец сказал, что, когда прошлой ночью он проходил мимо твоей квартиры и время было уже далеко за полночь, у тебя все еще горел свет. Прекрасно, что ты так серьезно подходишь к своей работе, но не перестарайся! — Не беспокойся, все будет хорошо! — ей была приятна ее забота. Она перекинула через плечо коричневую сумку. — Почему-то ко мне приходит вдохновение только после полуночи, — она подмигнула Лоре. — Ты же знаешь, как это бывает с нами, художниками. До завтра. Спасибо тебе за все. Счастливо оставаться. Но по дороге домой вся веселость напрочь испарилась. Ей стало так грустно. Она сказала Лоре, что к ней приходит вдохновение только после полуночи. Она все выдумала. После полуночи к ней приходили мысли о Люцифере, и как же они мучили ее! Она продолжала работать, надеясь, что усталость сможет заглушить ее боль. Она нахмурилась и глубже засунула руки в карманы. Вики шла по направлению к своей квартире. Прошел почти месяц с тех пор, как она видела Деницца. После того как он вышел из дому, чтобы ехать за Ости, казалось, он вообще исчез с лица земли. Уокер убеждала себя, что все к лучшему. Она не сможет выдержать, если снова увидит его. Что она скажет ему? Или он ей? Нет, будет лучше, если он не будет больше вставать у нее на пути. Пройдет грусть. Она знала, что так будет. Правда, постепенно. Со временем боль, что так пульсирует и мучает ее, притупится, и она постепенно приучится совсем не замечать ее. И потом настанет для нее день освобождения. Ей уже не нужно будет стоять у мольберта до тех пор, пока ноги не смогут больше держать ее, пока кисть не станет выскальзывать из ее усталых и онемевших пальцев. И будет спокойно ложиться в постель. И демоны злой ревности и боли перестанут терзать ее, и история станет прошлым, и это прошлое не откликнется ни единым воспоминанием. Виктория уже дошла до дома и вставила в замок ключ от квартиры. Да, этот день когда-нибудь настанет. День, когда не будет больше слез и, фальшивых надежд. Она не станет мечтать о том, что неосуществимо. Но это будет не сейчас и не сегодня вечером. Сегодня боль была такой острой, что как огнем жгла ей грудь. Уокер открыла дверь и направилась в студию. Сегодня опять будет долгая, долгая ночь…

***

Через два дня наступило воскресенье, и, картина, над которой работала Виктория, близилась к завершению. Она работала над ней с самого утра. Как ни странно, но она отлично спала ночью. Это была лучшая ночь за последний месяц. За завтраком она с удовольствием подумала, что, видимо, наконец начинает приходить в норму. «Самое плохое уже позади. Я снова начинаю контролировать себя и свое настроение. Я выброшу Люцифера из головы и из жизни. Так оно и должно быть». Это была приятная мысль, она освобождала ее от постоянной грусти. Вики накинулась на работу с удвоенной энергией. «Если я смогу забыть его я смогу сделать все! Ничто не сможет остановить меня». Вики улыбнулась, смешивая свежие краски на палитре. Может, позже она даже заглянет к друзьям на чашечку кофе и поболтает с ними. Ей это только пойдет на пользу. В последнее время она слишком много работала. Она работала как одержимая. Так продолжать просто невозможно. Ей нужно немного отвлечься, ей это будет полезно. Она набрала на кисть краску и вернулась к своей работе. Ей уже гораздо лучше. Она понемногу приходит в себя. Но именно в этот момент, когда она уже нацелила кисть на полотно, прозвенел звонок в дверь. Уокер повернулась и подождала, потом улыбнулась. Она решила, что это Лора. Та обещала зайти к ней с образцами праздничных открыток, которые кто-то принес в их магазинчик. Ей было нужно одобрение. — Дверь открыта, — крикнула она. — Я в студии. Дверь открылась как раз в тот момент, когда она наклонилась вперед и прикоснулась кистью к полотну. Она услышала шаги, которые направлялись в студию. — Положи их где-нибудь, я посмотрю их позже… Потом Вики повернулась, на ее лице играла улыбка. — Как твои дела? Ее сердце больно стукнуло о грудную клетку, дыхание перехватило, и она не могла вымолвить ни слова. Она уставилась ему в лицо, и кисть выпала из руки. Деницца подошел к ней. — Спасибо, у меня все в порядке, — ответил он. Потом улыбнулся и, наклонившись, поднял кисть. — Вот, ты уронила ее, — сказал он. — Спасибо. Вики молча взяла кисть. Кровь у нее бурно закипела. О чем это она рассуждала раньше? Что она уже переболела им? Что она выбросила его из головы и из своей жизни? Она безмолвно смотрела в его лицо, и грусть и счастье охватили ее. Она пыталась обмануть себя. Она любит его всем сердцем! Уокер прокашлялась. — Зачем ты пришел? Ей так хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему. Ей захотелось все рассказать ему. Пока ждала ответа на свой вопрос, ее глаза, казалось, жили сами по себе. Может ли она надеяться, что его визит станет ответом на все ее мечты? — Мы пришли, чтобы извиниться. Несколько запоздалые извинения, но тем не менее искренние… «Мы»? Это слово подействовало на нее подобно опрокинутому на голову ушату ледяной воды. Вики вся одеревенела. Она отвела от него глаза, когда почувствовала в дверях какое-то движение. Через плечо она увидела, как в комнату входит Ости. Ости неуверенно шла к ней. — Я хотела прийти раньше… как только обо всем узнала… но я провела последний месяц во Франции. Я хотела написать тебе или позвонить, но мне кажется, что лучше лично поговорить с тобой. Я хочу тебе сказать, что мне очень стыдно… я была такой грубой по отношению к тебе, игнорировала тебя… отказывалась говорить с тобой… Она прикусила губу и вздохнула. — Мне действительно очень стыдно. Вики с трудом удержалась на ногах, они стали у нее как ватные. Итак, роман между Ости и Люцифером продолжается! Вот и конец ее глупым надеждам, ее несбыточным мечтам. Но она и раньше знала, что эти надежды были сплошной иллюзией. Деницца в лучшем случае относился к ней, как к другу, а в худшем — просто чувствовал себя виноватым и испытывал некоторую симпатию к ней. Она прокашлялась и постаралась взглянуть Ости прямо в лицо. — Не волнуйся, — сказала она ей. — Я все понимаю. Ты же считала меня во всем виноватой, и вполне естественно, что злилась на меня. — Мне правда так неудобно. Ты можешь простить меня? — Господи, конечно, — Виктория растерянно протянула руку, но в этот момент Люцифер прикоснулся к ее руке. Улыбаясь, он сказал: — Ты совсем забыла про свою кисть. — О да, кисть. Она забыла, что все еще держит кисть в руках. Когда она взглянула в его улыбающиеся глаза, она почувствовала, что сердце у нее обливается кровью, а от его прикосновения она вся съежилась. Но он сразу же отпустил ее. Она положила кисть на стол, глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки. Она пожала руку Ости с натянутой улыбкой. — Не беспокойся, мне нечего тебе прощать, — сказала она. Ости с благодарностью держала ее руку. — Я должна была раньше разобраться во всем. Мы с тобой знакомы с самого детства, — сказала она. — Мне следовало понять, что ты ни в чем не виновата, что ты неспособна на подобные вещи. — Мы многое не знаем. Когда Деницца заговорил, Уокер взглянула на него и быстро отвела взгляд. Она едва понимала, о чем он говорит. Его присутствие лишало ее способности что-либо соображать. Она хотела и не хотела, чтобы он ушел. — Я слышала, что Мальбонте предъявили обвинения и скоро он предстанет перед судом. Вики с облегчением вздохнула, когда Ости снова заговорила, и посмотрела на нее с благодарностью. — Да, — заметила. — Это хорошие новости. Надеюсь, тебе удастся получить деньги, которые он присвоил. — Это было бы здорово, — кивнула. — Но самое главное, что положен конец его мошенничеству и теперь я смогу продавать мои поделки под собственным именем. Ости посмотрела на часы. — Мне уже пора. Я и не подозревала, что так поздно. Прости меня еще раз и спасибо тебе, что ты простила меня. Я действительно искренне раскаиваюсь. — Не беспокойся, все в порядке, — с трудом выдавила из себя эти слова. Когда Ости собралась уходить, в голове Вики сверлила только одна мысль. Что же это такое? Неужели Люцифер уйдет вместе с ней? Ей показалось, что Ости хотела этого. Она коснулась его руки, как бы собираясь забрать его с собой. Но потом сказала: — Увидимся позже, Люцифер… Надеюсь, и с тобой, Вики. — Конечно… Она сразу же вернулась к жизни. Он не уходит. Пока еще нет. Виктория покраснела, и сердце ее наполнилось волнением и радостью. Никто из них не произнес ни слова, пока входная дверь не закрылась. Потом Люцифер отступил в сторону и прислонился к деревянному верстачку, где Вики держала свои краски и тряпки, чтобы вытирать кисти. Прежде чем начать говорить, он оглядел ее странным, непонятным взглядом. Потом он сказал: — Тетушкин знакомый, сообщил мне, что контракт на аренду помещения составлен так, что ты можешь отказаться от него в любое время. — Да, верно. Ей было трудно смотреть ему в глаза. Каждый раз, когда она встречала его взгляд, что-то внутри ее загоралось и умирало в то же мгновение. С одной стороны, она была бесконечно счастлива видеть его, а с другой — понимала, что это конец всему, о чем мечтала. Вики глубоко вздохнула. — Ты, наверное, знаешь, что, когда мне прислали бумаги на аренду для подписи, я предупредила их, что, возможно, мне не понадобится это помещение на долгий срок. Поэтому мы оговорили, что я смогу прекратить аренду, когда захочу, предварительно, за месяц вперед, послав им уведомление. — Да, они сказали мне об этом, — по его лицу невозможно было понять, о чем он думает. — Надеюсь, ты все продумала и не станешь действовать второпях? Уокер нахмурилась, она не совсем понимала, что он хочет сказать. — Что ты имеешь в виду? — спросила она его. Он пожал плечами. — Надеюсь, ты не собираешься удрать отсюда. У людей иногда возникает подобная потребность, особенно после тяжелых переживаний. Ты понимаешь… Все начать сначала, оставив все неприятности позади… Да, она была права — он испытывал к ней только симпатию и чувство вины — и все! Но ей не нужна его симпатия, и, конечно, ее не волнует его чувство вины. Она постаралась отвечать ему естественным тоном, чтобы он не заметил ее состояния: — Нет, причина не в этом. Я просто намерена полностью отдаться живописи. Я не собираюсь сжигать мосты, пока у меня не будет абсолютной уверенности в своих силах. — Меня не волнует сжигание мостов, ты со всем справишься. Я убежден в этом. Деницца отошел от стола и начал изучать картину, над которой работала девушка. — Могу только повторить, что я совершенно уверен в тебе как в настоящей художнице. — Спасибо. Эта картина еще не совсем закончена. — Мне она нравится, — заметил он, разглядывая ее. — У тебя уже есть покупатель? — Потенциальный покупатель. Он уже купил две мои картины. Когда Люцифер повернулся к ней, она вдруг смутилась. Ее волновало, что он стоит к ней так близко. — Видишь ли, я уже начала продавать мои картины. — Да, я знаю это. У него был очень странный взгляд, как будто он чего-то недоговаривал, что-то скрывал. Вики почувствовала это сразу. Она посмотрела ему в глаза. — Странно. — Почему? Меня не было в стране, но я поддерживаю связи с друзьями и знаю все новости. Иногда можно узнать что-то интересное и поучительное. — Вот как? Ей пришлось отвести от него взгляд. Значит, он уезжал из страны. Этому могло быть только одно объяснение — он был вместе с Ости во Франции. Впрочем, какое ей дело до всего этого. И так все совершенно ясно. Она снова посмотрела на него, стараясь выглядеть как можно равнодушнее. Но все-таки он что-то скрывает. Что же? Он снова заговорил, отвернувшись от нее и продолжая разглядывать картину. — Уверен, ты легко продашь эту вещь. Этот твой покупатель… убежден, что он не откажется от картины, напротив, он просто ухватится за нее. — Почему ты так уверен? — ей вдруг стало страшно. Вики сжала кулаки и внимательно уставилась ему в затылок. — Почему? — с напряжением в голосе спросила она его. — Потому что она хороша. Даже очень хороша! Но, взглянув на нее, он быстро отвел в сторону свой виноватый беглый взгляд, и в мозгу Вики зародилось страшное подозрение. Это Люцифер покупал ее картины! Это он был загадочный покупатель! Он сделал это из жалости, из чувства вины перед ней, чтобы успокоить свою совесть за нанесенные ей обиды! Эта мысль была невыносима. Она очнулась от столбняка, схватила его за рукав, стараясь повернуть к себе, чтобы увидеть его глаза. — Что ты скрываешь от меня? Это касается картин, не так ли? Мне кажется, тебе пора все рассказать мне! Я имею право знать все! Деницца посмотрел ей в глаза, нахмурился, затем, к удивлению, начал трясти ее. — Это тебе давно пора рассказать мне все, — заорал он на нее. — Это я имею право все знать! Она застыла в его руках, у нее опять бешено забилось сердце. — Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — его глаза, казалось, желали просветить ее насквозь, до самых глубин ее души. — Мне нечего сказать тебе. Это ты постоянно что-то скрываешь. — Скрываю?! Он встряхнул Уокер. — Это ты всегда что-то скрываешь! И прячешь правду и не рассказываешь о ней годами! — Какую правду? Она ничего не понимала. Почему он так взволнован? От него исходили волны нетерпения, но чувствовала, что что-то сильно задело его. — Какую правду? — скова повторила она. — О чем ты говоришь? Деницца глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Он продолжал крепко сжимать ее руку. Потом поднял глаза и сказал: — Я говорю об ожерелье. Ожерелье тетушки. Ты даже не пыталась разубедить меня, что не собиралась его красть тогда, много лет назад… Он снова вздохнул и тихонько потряс руку девушки. — Теперь я это точно знаю. Виктория посмотрела на него, широко раскрыв глаза. Почему вдруг об этом начался разговор? Она только собралась обвинить его в том, что он тайно скупает ее полотна, а он начал разговор об ожерелье. Он снова встряхнул ее, как бы требуя ответа. — Ости сказала мне об этом. Мы разговаривали вчера вечером у меня дома о тебе и о том, как несправедливо мы обошлись с тобой… И во время разговора она вспомнила, что ей рассказала Лиса много лет назад… как она подставила тебя с ожерельем и обвинила в том, что ты пыталась украсть его… — Лиса рассказала ей об этом? — Мне кажется, что это было очень давно. Лиса считала, что она сыграла с тобой прескверную шутку. Он грустно покачал головой. — В то время Ости не обратила на это внимания. Она не понимала, что многие годы этот случай влиял на мое отношение к тебе, — серьезно добавил он. Уокер покраснела, когда услышала сожаление в его голосе. Но она заставила себя сказать: — Наверное, «влиял» слишком слабо сказано? Ты всегда считал меня воровкой, но все дело в том, что ведь я никогда не нравилась тебе. Люцифер высоко поднял брови. — Конечно же, нравилась. С чего ты взяла, что мне не нравилась? — Просто я так считаю и чувствую, — с любопытством посмотрела на него. Что таилось в этих темных непроницаемых глазах? Он выглядел пораженным. — Ты просто сумасшедшая! Ты сама это все выдумала! Ты мне не только нравилась, ты была как бы частью нашей семьи. Иначе зачем бы я хранил все эти годы фотографию, где была тетушка, ты и я, — заметил. Он посмотрел ей в глаза. — Ты же знаешь, о какой фотографии я веду речь? Она покраснела и утвердительно кивнула головой. — Та, которая находится в твоей квартире и стоит в серебряной рамочке. Итак, подумала она, то, что она была на этой фотографии, не было просто случайностью. Вики прикусила губу и быстро отвела взгляд в сторону. Она густо покраснела от радости и смущения. — Я не знаю, почему я так думала, может, из-за детской незащищенности, — добавила. — Но мне всегда казалось, что я совсем тебе не нравлюсь. — Ну, я могу тебе сказать, что ты одна так думала. Девушки, которых я приводил в дом, жутко ревновали меня к тебе, но больше всех Лиса. Она считала, что я слишком много обращаю на тебя внимания. — Лиса ревновала тебя ко мне? — она не могла в это поверить. Не подумав, выпалила: — Это я жутко ревновала тебя к ней! Она призналась в этом в первый раз даже себе. Ее неприязнь к Лисе объяснялась простой ревностью. Виктория пришла в ужас, что выдала себя. Она уставилась взглядом в пол, как бы желая, чтобы под ногами разверзлась бездна, и она провалилась туда. И пришла в ужас, что выдала себя. Она уставилась взглядом в пол, как бы желая, чтобы под ногами разверзлась бездна, и она провалилась туда. Ей показалось, что он насмехается над ней, когда он сказал: — Польщен твоими словами. Потом была пауза. Уокер продолжала смотреть в пол. Люцифер отпустил ее руку и, взяв ее за подбородок, приподнял лицо, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. — Почему ты мне сразу ничего не рассказала об ожерелье? — спросил он ее. — Мне это казалось неважным, — она думала, что он станет насмешливо улыбаться, но этого не случилось. — Тебе это казалось неважным, ибо ты считала, что все равно мне не нравишься? Он уставился на нее своими темными глазищами, и у нее по телу побежали мурашки. Он нахмурился. — Ты это хотела сказать мне? — Да, наверное, ты прав. Но она прекрасно понимала, что была еще одна явная причина, чтобы вести себя именно так. Она воспользовалась ситуацией, чтобы держать дистанцию между собой и Деницца. Виктория просто боялась быть рядом с ним. Она не могла доверять своему сердцу. Потому что она всегда любила его. — Хотел бы я знать все еще тогда, — вздохнул. — Если бы я все знал про ожерелье, я тогда не поверил бы так легко, что ты замешана в этом мошенничестве с Мальбонте. Он отпустил ее, отступил назад и посмотрел ей прямо в глаза. — Сколько же времени у нас пропало даром. — «Пропало даром»? О чем он говорит? У Уокер бешено заколотилось сердце. Прежняя надежда шевельнулась в ее душе. Нет, нет, этого не может быть. Пустое, подумала, а вслух сказала: — Мы могли бы быть друзьями. — Да, могли бы быть, — он продолжал смотреть на нее. — Но потом это уже не имело значения. Надежда, едва успев родиться, сразу же умерла в ней, и она сказала ровным голосом: — Конечно нет. — Это все не имеет никакого значения. Опять пауза… Люцифер тяжело дышал и не отрываясь смотрел. Потом он спросил: — Как ты думаешь, где я был все это время? Вики собиралась ответить что-то вроде: «Откуда мне знать», но в этот момент вспомнила, где, по ее мнению, он был. Казалось, ее с силой ударили в солнечное сплетение. Она, нахмурилась и ответила: — Ты был с Ости во Франции. — Что? С Ости? И что я там делал? — Не знаю… То, что все делают… Я хочу сказать, что если она, твоя подружка… — Моя кто? Внезапна Деницца схватил ее и начал хохотать. — Ты так решила? В это просто невозможно доверить, — воскликнул он. — Конечно, я так решила. Почему тебя это удивляет? — Потому что Ости никогда не была моей девушкой, — он нежно погладил щеку девушки. — Ты просто сумасшедшая. Мы с Ости просто друзья. И всегда были только друзьями. Виктория изумленно смотрела на него. Можно ли верить ему? Она спросила его, с трудом переводя дыхание: — Так что ты делал все это время? — он наклонился и поцеловал ее в кончик носа. — Я занимался тем, что встречался с партнерами и старался организовать дела так, чтобы меньше времени отсутствовать дома. Он замолчал и снова посмотрел на нее. Теперь он выглядел серьезным и взволнованным. — Ты не хочешь узнать, почему я этим занимался? Вики кивнула, она все еще не могла прийти в себя от удивления. Оказывается, между ними ничего не было, она все еще боясь в это поверить. Впереди опять забрезжила надежда… Деницца не отпускал ее, продолжая все объяснять. — Я прекрасно понимаю, что жизнь, которую я веду, — безостановочно ношусь из конца в конец по всему свету, — эта жизнь хороша для одинокого мужчины, но не для человека, у которого есть жена… семья. Поэтому я решил исправить это положение… Он глубоко вздохнул. — Я не стану тебя торопить. Я понимаю, мне предстоит ухаживать за тобой, чтобы заставить тебя полюбить меня… и я понимаю, что тебе еще нужно время, чтобы оправиться после истории с Малем. Но я должен сказать тебе все равно. Вики, я прошу тебя стать моей женой. — Твоей женой?! Уокер уцепилась за него, чтобы не упасть. Она крепко схватила его за руки. — Ты можешь пока не думать об этом… Я уже сказал, я не буду торопить тебя… Он остановился, глаза его потемнели, потому что она качала головой. — Нет, ты ошибаешься. У Вики стало так ясно в голове. Все вокруг казалось ей простым, ярким и чистым. Безграничное счастье переполняло все ее существо. — Мне не нужно успокаиваться после потери Мальбонте. Он был всего лишь ошибкой. Я никогда не была в него влюблена. Единственный мужчина, которого я люблю, — это ты! — Это правда? Его темные глаза, которые только секунду назад были такими потухшими, сейчас сияли и искрились смехом и радостью. — Я тоже любил тебя всю свою жизнь. Я просто не полностью осознавал это, но окончательно понял тогда, в наш последний вечер в Лондоне, и тогда же решил, что должен жениться на тебе — несмотря на эту записку, которой ты старалась оттолкнуть меня. Он улыбнулся и снова поцеловал ее в нос. — Именно эта записка убедила меня, что тебе потребуется время, чтобы прийти в себя после истории с Мальбонте и всего остального… — Я написала эту записку совсем не поэтому, — улыбнулась и прижалась к нему, крепко обняв его за шею. — Я написала ее, потому что поняла, как сильно я люблю тебя, и думала, что ты связан с Ости… — Нет, мы просто сумасшедшая парочка, — он поднял ее на руки. — Давай сбежим куда-нибудь в спокойное местечко, запрем дверь, отключим телефон и проведем там парочку лет, пытаясь рассортировать всю чепуху, которую мы сами создали, а заодно и получше узнаем друг друга. Он наклонился и поцеловал ее. — Где твоя спальня? Вики с готовностью ответила на его поцелуй. Ее сердце пело от радости. Неужели все это наяву? — Давай разберемся, — сказала она. — Это ты покупал мои картины? Мне нужно знать это. Непременно знать правду. Люцифер непонимающе посмотрел на нее, потом все понял. — Ax вот ты о чем… Он отрицательно покачал головой. — Нет, я не покупал твои картины. И я не знаю, кто их купил… Но я знаю, что у этого человека — хороший вкус. Вики вздохнула с облегчением, а он продолжал: — Теперь отвечай на мой вопрос. Как пройти в вашу спальню, миссис Деницца? — Сюда, пожалуйста, — показала ему, наклоняясь и целуя его. — Почему ты так уверен, что я стану миссис Деницца? — Потому что я не отстану от тебя, пока ты не скажешь «да». Он шел к ее спальне, неся на руках. — Если нужно, я буду спрашивать тебя миллион раз и не успокоюсь, пока ты не согласишься! И для убедительности каждый раз целовать тебя. — Ты соблазняешь меня, и я, пожалуй, подожду соглашаться… — Никакого соблазна, я не дотронусь до тебя, пока ты не скажешь «да»! — Вот как?! — Так что, ты выйдешь за меня замуж? — он положил ее на постель. Вики вздохнула и поцеловала его. Она притянула его к себе. Счастье ее было полным и безграничным, оно превзошло все даже самые смелые ее мечты. — Да. Ему хватило пару секунд, чтобы прочитать в её взгляде, что она желает этого не меньше, чем он. Он прилип к её губам, пробуя их на вкус, вторгся языком в её рот. И прижал к своей груди хрупкое тело с дурманящим запахом цветов. Она поменялась с ним местами, усаживаясь верхом на Люцифера. Руки зарылись в его волосы, и с жадностью отвечала на поцелуй. Почувствовав каменную плоть между своих ног, прижалась ещё плотнее. А он обнял её так крепко что, казалось, сломает её рёбра, а его язык толкался всё глубже. Грудь быстро вздымалась, Виктория чувствовала, как бешено бьётся его сердце. Его руки начали медленно изучать её тело. Мужина был уже настолько напряжён, Он гладил нежно спину, а она вздрагивала и затряслась, когда его руки спустились к ягодицам и смяли их. Девушка глухо застонала, и это напрочь вышибло мозги. — Я остановиться не смогу, — предупредил он её. — И не надо, — она хотела этого идиота, и останавливать его, уж точно не будет. Руки Вики нащупали пуговицы на рубашке, и начала расстёгивать её. Прошлась ладонью по крепким мышцам, и кожа Люцифера покрылась мурашками. Она почувствовала власть, и обхватив его лицо, поцеловала желанные губы. Страсть окутала их обоих, так что и не заметили, как остались без одежды, и то, как Деницца опять взял верх. Он разглядывал прекрасное тело, изучал все её изгибы. Губы целовали каждый уголок, язык оставлял влажные дорожки, руки сминали кожу до сладкой боль. Ждать больше не было сил. Устроился между изящных ножек, расставляя их коленом по шире, одной рукой обхватил очень тонкую талию. — Ты невероятно красива, — шепнул ей на ушко. Ответить Уокер не смогла, в тот же момент он вошел в нее. У Виктории очень давно никого не было, и это почувствовали оба. В глазах потемнело от удовольствия, когда он погрузился в податливое тело, это были потрясающие ощущения. Он двигался медленно, возбуждение было настолько сильное, что он чувствовал, что готов извергаться. Вики стонала так сладко, что это только сильнее возбуждало. Она стальной хваткой вцепилась в его плечи, ногами обвела его бёдра, и двигалась ему на встречу. Мужчина ласкал языком, затвердевшие горошины её упругой грудь, переключался на приоткрытые губы. Руки блуждали по её телу, по-собственнически сминая кожу до покраснения. — Смотри на меня, — и она послушалась, открыла глаза и смотрела в его. Люцифер утонул в омуте небесных глаз. Укусил и потянул за её нижнюю губу, лаская при этом её грудь. Уокер следила за всеми его действиями, и всё на что была способна — только стоны невероятного удовольствия. Ей никогда не было так хорошо, её никогда не бросало в такую эйфорию, она никогда не чувствовала столь остро удовольствие. Смотря друг другу в глаза, и видя там чувства, удовольствие, желание — они взорвались одновременно. Он уткнулся носом в её плечо, сжал до хруста хрупкое тело, содрогаясь от наступившего оргазма. Они оба тяжело дышали, их сердца бились в унисон, а горячие тела дрожали в истоме…

***

Прошло почти два месяца. Миссис Деницца в своей студии в особняке на Риджентс-парк внимательно смотрела на портрет, над которым работала. Это был поясной портрет ее мужа. Она с удовлетворением улыбнулась. Вся жизнь ее радикально изменилась в течение нескольких недель. Она перестала заниматься своим магазинчиком. Лора наконец нашла работу по вкусу! И после роскошного венчания они переехали в Лондон. На ее свадьбе побывала вся деревня, а тетушка была самым почетным гостем. Она послала воздушный поцелуй портрету, потом вздохнула, положила на место кисть и сняла рабочий халатик. Чем это она занимается, посылая поцелуи портрету, когда ее живой и страстный муж ждет ее? Через две минуты она вошла в спальню. Люцифер только что принял душ и ждал ее в постели. Он выглядел просто великолепно: поджарый, мускулистый, бронзово-загорелый — следствие сказочного медового месяца, проведенного ими во Флориде. — Наконец-то, — сказал он, опираясь на подушки и улыбаясь любимой жене. Несказанная нежность затопила сердце. — Я почти закончила писать тебя, — сказала она. Он улыбнулась и скорчил рожицу. — Я имею в виду, что портрет почти готов, — улыбнулась в ответ и протянула к нему руки. — Я не могу наглядеться на тебя, — он крепко поцеловал ее. — Если бы я рисовал, я не успевал бы кончить одну картину, как уже начинал другую. И не переставал бы любить тебя… Виктория поцеловала его, она почувствовала, как вся млеет от желания. — Как только я закончу этот портрет, я сразу же начну новый… Мне никогда не наскучит писать твое лицо и тело… — А я, как только закончу заниматься любовью с тобой, так сразу же начну все сначала. Я никогда не найду другую женщину, которую бы мне так сильно хотелось и которую бы я так бесконечно любил. — Тогда наши занятия займут у нас достаточно много времени. — Мы посвятим им всю жизнь. — Ты знаешь, я надеюсь на это…

The end