На том конце

      – Димазавр? – раздался на том конце задорный голос.       И Дима улыбнулся, но сердце тут же тревожно ударилось о рёбра: улыбаться и радоваться сегодня было страшно.       – Ну и зря, – тепло возразил Арсений. – Когда ещё со мной улыбаться, если не сегодня?       Дима совсем раскис:       – Сколько осталось?       – Семь процентов, – Арс постарался, чтобы его голос звучал буднично, как будто отвечал на вопрос, сколько у них денег до конца недели или сколько дней осталось до Нового года.       Семь процентов заряда Арсова телефона.       И на самом деле Дима прекрасно помнил эту цифру: именно на ней они остановились во время их предыдущего разговора. Но всё равно каждый раз он как дурак надеялся: ну, а вдруг где-то там, под водами Тихого чья-нибудь милостивая рука поставит Арсов телефон подзарядиться.       Всё началось три месяца назад. Или закончилось. Как посмотреть.       Арс давно мечтал провести отпуск где-нибудь в открытом море, а потому сразу ухватился за предложение отправиться с друзьями в двухнедельный круиз по Тихому океану. С Димой, который от этой авантюры открестился сразу же, они списывались почти каждый день, иногда Арс звонил по видеосвязи – показывал эксклюзивный вид с палубы: безбрежные просторы. Ветер нещадно трепал его волосы и время от времени набрасывал на голову капюшон ветровки.       А потом как-то вечером Дима ехал домой. Фоном звучало радио. Прогноз погоды для всех регионов. Во Владивостоке штормовой ветер и грозы. И Дима сразу написал Арсу, чтобы узнать, как он там, а Арс не ответил.       И это нормально, когда любимый человек сразу не отвечает: может, спит или занят, может, сеть не ловит. Да мало ли может быть причин? Но Арс не ответил ни через час, ни через два, ни к вечеру. Сообщения были отмечены не доставленными, дозвониться не получалось. И Дима пытался заснуть, успокаивая себя мыслями о том, что в двадцать первом веке корабли каждый день не тонут. А потом снова и снова хватался за телефон в надежде, что от Арса пришла весточка.       И на следующий день тоже.       И всю неделю: ждал, звонил, искал, спрашивал, – до тех пор пока в новостях официально не объявили о том, что их судно затонуло во время шторма.       И в тот момент Дима как будто сам погрузился глубоко под воду.       Вокруг что-то происходило, продолжала кипеть жизнь, суета, а до него с огромным запозданием долетали почти полностью приглушённые звуки, вспышки света – и то самые яркие. И реагировал он замедленно, как человек, погружённый в воду. Вроде бы, вот тут надо что-то сказать. Вот здесь нужно посочувствовать, а вот сейчас – порадоваться. Нужно, конечно, но ты погружён в толщу воды, как в невесомость: пока висишь неподвижно, всё, вроде бы, нормально, а как только пытаешься пошевелить ногой или рукой, – приходится прилагать усилия, преодолевая враждебную холодную плотность.       Димина жизнь замедлилась настолько, что почти остановилась. И ведь он, в общем-то, продолжал ходить на работу и даже видеться с родными и друзьями, что-то общаться. Фильм даже один раз посмотрел в компании. Ну, как посмотрел – в экран точно смотрел. И его поначалу, вроде, подбадривали, утешали, но он так спокойно всё слушал, соглашался, даже доводы какие-то приводил – разионализировал. Ну, и в конце концов от него отстали: решилич что он в порядке. А он так под водой и остался. Закрылся. Только не от всех, а от самого себя. Вроде бы даже не убивался, но и не радовался. Просто продолжал существовать, и где-то рядом, не давая всплыть на поверхность, приглушённо мелькала мысль: Арс погиб.       А потом Арс написал ему со своего номера…       Звучит безумно. Дима и сам, в общем-то, не поверил. Думал, может, оператор передал его номер другому пользователю. Арс-то ведь точно умер: его тело одно из немногих удалось найти и поднять на поверхность. И Дима его видел. И был на похоронах в каком-то дурацком костюме, у которого один лацкан постоянно краем заворачивался во внутрь.       И тем не менее, сомнений в том, что это был Арс, не оставалось.       Как Арс, лежавший в Питере на глубине двух метров, писал с телефона, покоившегося где-то на многокилометровой глубине под Владивостоком, он понятия не имел. Дима – тем более. Арс предполагал, что это потому что они не успели попрощаться. Сказал, что просто в какой-то момент почувствовал, что Диме нехорошо без него, и решил написать.       Они переписывались, болтали про разное, часто говорили друг другу, что скучают. А однажды Дима написал, что безумно хочет услышать его голос. И Арс позвонил.       Дима в этот момент был дома, и от нахлынувших чувств заплакал впервые за всё время после смерти Арса. Как будто плотину прорвало. Арс его по-доброму так журил за то, что он всё это время держал столько эмоций в себе. А потом они начали болтать про разное. Арс с комичным интересом расспрашивал про свои похороны и разгонял шутки, когда Дима рассказывал, как одному родственнику в карман уронили кусочек пудинга, но, поскольку момент был очень торжественный, всё сделали вид, что не заметили.       И всё было снова чудесно до тех пор, пока Дима не начал зевать и Арс не предложил попрощаться со словами «а то батареи только шестьдесят четыре процента осталось».       В смысле? Алло, Арс, какой батареи? Твой телефон утонул в тихом океане.       – Ну, вот так, – извиняясь протянул Арс. – Когда полностью разрядится, я больше с тобой связаться не смогу, к сожалению.       – Чёрт возьми, Арс, ну как так? – на глаза снова набежали слёзы, а Дима пытался шутить. – Ну подзаряди где-нибудь. Где у вас там в аду евророзетки?       – Не могу, Димка, – вздохнул Арс. – Видимо, это тебе дано время, чтобы попрощаться со мной. Ты прости… Мог бы – всё бы сделал.       И вот, сегодня у них остались последние семь процентов заряда.       Арс пытался веселить, придумывал смешные истории, а Диме казалось, что они тратят такое ценное время на какие-то глупости. Что сегодня нужно сказать друг другу что-то действительно важное, ведь потом уже всё.       – Ну, что важное? – спросил Арс. – Конфуциев всяких цитировать? Так они умерли давно. Получается, такими же дураками были, как мы. Давай лучше просто поболтаем. Для меня нет ничего важнее.       В подъезде кто-то пешком поднимался по ступенькам. Дима сидел в тёмной квартире наедине с голосом своего любимого мужчины.       – Арс, – Димин голос вдруг задрожал.       – М-м? – протянул он тихо.       – Я уже давно хочу спросить, но боюсь.       – Спроси, – разрешил Арс. – Для тебя нет запретных вопросов.       – Расскажи, как ты погиб, – спросил Дима, чувствуя, как глаза снова горячеют. Он запрокинул голову, чтобы не дать солёным дорожкам сползти по щекам.       На том конце тихо вздохнули.       – Там не особо что рассказывать… Начался шторм. Нам сказали запереться в каютах, чтобы никого не выкинуло за борт. А потом палубу залило водой. В какой-то момент дверь не выдержала. К нам хлынула вода. Наружу выбраться уже было нереально… Ну, в целом – всё…       – Страшно было?       – Хм-м, это не столько страх… Ты просто борешься за жизнь – и проигрываешь. Там особо некогда бояться… Но какое-то чувство тревоги было, да. То есть, до конца невозможно было смириться, что вот, всё, конец.       Дима дрожащей рукой зажёг сигарету.       – Куришь? – вдруг с интересом спросил Арс.       – Ага, – Дима сгорбившись сидел на подоконнике.       – Прикольно, – сказал Арс, и Диме показалось, что он улыбнулся.       – Почему прикольно?       – Да я, видимо, забыл про это… Вообще очень многое забываю. Фамилию вот свою не помню уже…       – Попов, – тихо напомнил Дима.       – А, точно...       И Диме показалось, что Арс очень постарался звучать так, как будто рад, что Дима ему напомнил такую важную информацию, хотя на самом деле ему уже давно всё равно на мелочи вроде фамилии или количества родинок на своём теле.       Это было ужасное чувство. Арс утекал сквозь Димины пальцы, как вода, и ничего нельзя было сделать, чтобы его удержать.       – Арс…       – М-м? – снова тепло протянул Арс.       – Слушай… А ты вообще где?       Было слышно, как Арс мягко рассмеялся.       – Что, всё-таки, не можешь перестать думать, чёртики вокруг меня или ангелочки? А в жизни я какой был?       – Тот ещё чертяка, – попытался пошутить Дима. – Ну, а серьёзно если?       Арс задумчиво вздохнул:       – Да я, честно говоря, не знаю, как тебе описать. В смысле, ты ж, наверное, ждёшь, что я сейчас начну рассказывать, какие здесь пейзажи, что-то в этом духе. Но здесь такого нет. И вообще, я ничего не вижу и не слышу: я же умер.       – Меня же ты слышишь, – не понял Дима.       – Не слышу… Хм-м… Как бы тебе объяснить… Ну… по ощущениям это похоже на то, когда ты в голове прокручиваешь воспоминание. Например, разговор с другом. И вот ты как бы слышишь внутри своей головы, что он тебе тогда говорил. Но с реальным слухом это имеет мало общего.       – А что ты делаешь, когда мы не разговариваем?       На том конце повисла пугающая, холодная тишина.       – Арс… Арс! – Дима в панике вцепился в телефон, проверяя зачем-то, сколько у него самого осталось батареи.       – Я здесь, – тут же отозвался Арс. – Слежу за зарядом, не волнуйся. Ещё немного времени у нас есть. Я просто пытался вспомнить. По-моему, когда мы не разговариваем здесь ничего нет… Ну, вот как если бы ты заснул без снов, а потом утром просыпаешься – вот где ты был, пока спал? Да чёрт его знает… – но, подумав ещё немного, добавил: – Хотя я, кажется, недавно катался на мотоцикле… Или это что-то из жизни вспомнилось?       – Насколько я тебя знаю, здесь ты на мотоцикле не катался, – невольно усмехнулся Дима.       – Тогда, получается, это здесь. Либо по правде, либо приснилось.       – Ничего себе, ты рисковый мужик, – шутил Дима.       – Ехал на куда-то за горизонт… был такой красивый оранжевый закат, – мечтательно рассказывал Арс. – Я без рук ехал. Так задрал их: ю-ху-у!       – Точно не в этой жизни, – улыбался Дима. – Ты меньше, чем двумя руками, за руль никогда не держался. …Сколько осталось?       – Два процента, – сразу помрачнел Арс.       Дима почувствовал, как глаза снова зажгло.       – Расскажи ещё про этот сон, – попросил он, стараясь звучать, как всегда. – Точнее, про не-сон.       В этот момент ему показалось, что Арс примял губу, как он обычно делал, когда видел, что Дима расстроен.       – Было круто, – вспоминал Арс. – Блин, там была прямая дорога, и я так быстро гнал… Двести точно помню, что было на спидометре, а вот конкретнее цифру не назову… И ветер летел в лицо… Тёплый такой. И громко-громко играла песня My chemical romance – Vampire money.       – Здесь ты их вообще не слушал, – невольно улыбнулся Дима.       – Да? – задумчиво протянул Арс. – Зря… Ты, кстати, тоже послушай! Под эту песню, между прочим, в каком-то клубе пьяный Джаред Лето Билла Ная поцеловал.       – Серьёзно? – Дима удивлённо задрал брови.       – Кажется, да… – улыбаясь ответил Арс. – Либо это тоже мне уже здесь привиделось…       И они оба замолчали так, как не молчали уже давно.       И этим молчанием, кажется, они и сказали друг другу всё важное и недосказанное. Признания и восторги. Обиды и извинения. Нежности. Шутки. Ещё шутки. Прощания и клятвы в вечных чувствах. Грязные словечки во время секса и слова поддержки в периоды самого безграничного отчаяния. Всё было сказано этой задумчивой тишиной, от которой вдруг вместо неземного холода повеяло нежными объятиями и спокойствием.       – Дим… – позвал Арс.       – Уже, да? – внутренне сжимаясь, спросил Дима.       – Да. Всё…       – Арс, я тебя люблю.       – И я тебя люблю, Димка.       – Мне тебя очень не хватает.       – И мне тебя, честное слово. Но, знаешь…       А потом раздался холодный металлический сигнал и женщина в стандартной записи или безбожно солгала, или сказала самую желанную в мире правду:       «Абонент временно недоступен…»

My chemical romance – Vampire money