Сотканный из лжи

Ричард говорит, что делал это, потому что любит. Ричард держит его за лицо холодными руками, нависает над ним, между раздвинутыми ногами, и смотрит в глаза. В душу. Гэвину рассказывали, как он занимался любовью со своей бывшей девушкой, как изменял ей с другой, как целовался с пьяной подругой, сидящей на коленях с расстегнутым бра. Ричард говорит, что он трахал их. Рассказывал, как ему давали. Никакой любви. Это, чем они занимаются, тоже — без любви.

***

Гэвин смотрит, как к Ричарду подходит та подруга, что-то говорит и улыбается ещё больше; как он переписывается с сестрой бывшей девушки, отвлекаясь от разговора; как она сама звонит ему, а он выходит из квартиры в холл и открывает окно. Говорит, что курить. Гэвин выходит после него и — тоже не курить. Он слушает лживые признания в любви, былой и светлой, что Ричард старался быть лучше, но чувствам не прикажешь. Насильно мил не будешь. Врёт, будто сейчас это важно. Замечает чужое присутствие, когда вешает трубку. Гэвин не держится и улыбается — тоже; стреляет сигарету и глазами, полными чувств — тоже. Как та подруга, как та девушка, как долбаеб.

***

Ричард предлагает меньше курить и заботиться о себе. Гэвин начинает утро с сигареты и кофе. Садится за кухонный стол с периодичностью, с которой посещают спортзалы. Пьёт, потому что другие тоже пьют — со свойственной периодичностью. И трахается так же. Тина перекидывает сообщения своей девушки, пользуется тем же стикерпаком с котиками, записывает ей голосовые в его присутствии. Тина говорит, что любить и быть в отношениях прекрасно, когда одновременно. Тина знает, как он сохнет по старшему брату её одноклассника, и знает, как сухо между ними.

***

Ричард просит принять его заботу. Гэвин не может. Он убирает со своего лица руки и терпит ожоги от них, перекидывает ногу и одевается. Полвторого ночи, если верить Ричарду. Он говорит, что не самое подходящее время куда-то ехать. Но Гэвин ему не верит. Половина второго наступает, когда они вместе садятся на кухне. Ричард активирует плиту и включает чайник, достаёт виски из отцовского минибара и предлагает выпить. Гэвин соглашается, потому что предлагают. Примерно так же он трахается. Ричарду стоит только предложить к нему поехать, как Рид пишет Тине сообщений миллион, несмотря на тремор, старается не шататься, пока его ведут к машине. Он чувствует себя счастливым, когда его трогают, когда смотрят, как на свежий гриль, когда заводят в спальню и раздвигают ноги. Он не чувствует себя проституткой. Ричард. Его любимое имя. Самый обычный, высокий и голубоглазый, цвета океана в шторм, волосы горького шоколада, колкие и приятные. Ездит на подаренной отцом машине, встречается с красивыми девушками и получает высшие баллы. Из-за Коннора Декарта, с которым Тина переписывается и типа дружит, Ричард стал частью общества, в котором существовал Рид. Тина отвечает под утро, часа в четыре, разбуженная сообщениями от своей девушки. Пишет, что рада за него. Спамит стикерами с котиками, сердечками и задаёт вопросов больше, чем Рид хотел бы. Хотел бы знать на них ответ. — Кормишь после ебли? — Я же не мудак. Он мудак. Ричард обижается, когда Рид отказывается есть. Он допивает свой дрэм и смотрит на стакан зелёного чая с лимоном. Голодный желудок сжимается от воспоминаний о лимонной кислоте, и приходится не принять даже его. Ричард спрашивает, почему. Почему? Гэвин не обязан оправдываться. Он так и говорит, замечая в глазах напротив ураган. Он всегда боялся воды, потому что не умел плавать. Утопиться в ней — единый его путь. — Сходим куда-нибудь? Гэвин пишет Тине под утро в одной с ним постели, что Ричард пригласил его на свидание. Получает в ответ сообщения с капсом и ошибками и сонные голосовые. Ричард пригласил на свидание в бар на соседней улице. Разбудил в двадцать минут четвертого и посадил в машину. Выбрал самое неудачное место для романтической обстановки, но Рид в ней мало нуждается. Они целовались чаще, чем, кажется, чем возможно. Сидели где-то в центре у экрана с клипами скучных песен. Гэвину стоило просто посмотреть Ричарду в глаза, чтобы он приблизился и — он хочет остаться здесь. Остановить время и целовать Ричарда навсегда. Его держат за плечо, поясницу, гладят по бедру и не пытаются отвлечься. Ричард не достаёт телефон. Ричард не пытается посмотреть в меню. Ричард смотрел на него, даже когда делал заказ. Рид словно в помутнении от красного льда, представляет счастливую жизнь с крашем и плывет по волнам передоза, захлебываясь на земле пеной изо рта. Реальность, которой сложно верить. И он не верит.

***

Элайджа спрашивает, кто довёз его. Гэвин говорит, что знакомый из школы, и ему верят. Потому что он не имеет привычки врать. Он не Ричард. Ричард. Они проводят вместе время в школе, пересекаются на переменах. Ричард подкидывает его до дома, иногда заходит в гости, когда брат задерживается, и взаимность, которой нажирался Гэвин, опьяняла. Неделя пролетает быстрее второй, и на месяц их мутных отношений, встреч после полуночи и тупых комплиментов с упоминанием родителей начинает накаляться ситуация. Они всё ещё трахаются после уроков в машине, пересекаются на попойках по выходным и уединяются в уборной, чтобы целоваться. Рид в жизни столько не целовался, сколько с одним Ричардом. Он даже не знает его фамилии. Только подозревает, что тоже Декарт.

***

Коннор Декарт, с которым учится Тина, отвлекает брата на себя в один очередной раз. У Ричарда портится настроение на весь день. У Гэвина оно тоже портится. Он мечтал о знакомстве с родственниками парня в других обстоятельствах. Не когда тебе рассказывают, что на тебя спорили. Не когда вскрывается, что Ричард азартный и мудак. Гэвин верит Коннору Декарту больше.

***

Один из друзей Ричарда, напоминающий официанта в баре, куда его приглашали на светскую гомосятину, неосторожно открыл рот про затянувшуюся шутку. Про топ самых неудачных споров. Ричард неуравновешенный, ему бы прогулять экономику в сторону псих-больницы. Коннор вмешался, потому что не любит, когда происходит нечестная и лживая херня. Коннор не любит, когда херня происходит из-за брата. Брата он не любит в особенности сильно, но спрашивать причину Гэвин не стал.

***

Тина узнаёт об этом не последняя, и ненависть, накрывшая ей голову, пугает. Она пишет проклятия сначала в личку Риду, потом тратит весь вечер, чтобы найти Коннора Декарта, их родителей и источник проблем. Пишет проклятия уже ему. Самый напряжённый вторник, который был в памяти.

***

Ричард молча покидает класс и идёт туда, куда вела совесть. На первый этаж, в спортивный зал, где сидела Тина Чен из класса с облегчённой программой английского языка для эмигрантов. Как она и потребовала. Они смотрят друг на друга, а остальное Гэвин узнает потом, в голосовых подруги, курящей на крыше своего семейного дома. — Ты для него не больше сделанной катки. Как чёткая игра в карты на желание. Гэвин сидит на кровати в половину первого ночи и слушает её, прижимая динамик к уху, в перерывах от дыхания брата на соседней кровати увеличивая звук. — Раскрашивайся и выбирай нормального мужика. Он не может. Чувствам не прикажешь. Его посещает дежавю и боль где-то везде, перед тем, как провалиться в сон.

***

Ричард ждёт его на их месте, где они проводили время впустую. Ранее утро, занятия начались полчаса назад. Тратят его друг на друга. Тоже — впустую. На Рида нет лица, у Ричарда оно — в синяках и почему-то земле. Он открывает рот, но Рид решает его заткнуть. Они целуются. Ничего не приносит столько боли, как решение сорвать чужие губы в последний раз. Ещё пока он не сказал, что Гэвину стоит купить в мясном мозги, чтобы хоть какие-то были, и меньше раздвигать ноги. Ричард расслабляется и млеет, прикрывает глаза и предлагает поехать в нему. Поговорить, как он говорит.

***

Говорят они уже в холле, продолжают разговор в ванной, включают воду и говорят губы в губы под шум воды. Рид обжигается холодом, потом ошпаривается, но Ричард рядом, Ричард обнимает его за спину, Ричард прижимает его к груди, Ричард. Дома никого, в телефоне миллион сообщений от Тины, занятия должны были закончиться. Ричард говорит, что родители должны скоро вернуться, но не отпускает его из рук. Не покидает, не бросает, не уходит. Не оскорбляет. — Ты хотел поговорить, — вскользь напоминает он. Первая здравая мысль в голове — похвально. Ричард улыбается. Без агрессии, притворства. — Давай честно. Мне нравится быть с тобой. То, что нас столкнул мой друг, не трагедия. Гэвин вспоминает о глубоком дыхании и дышит. Глубоко. Раз и два. Не трагедия. Его просто уложили на лопатки из-за слабости неразделённой любви. Его просто использовали, как мужской мастурбатор или две губки с пачкой принглс. Любили горизонтально, пока он любил беспробудно и беспамятно. Ричард обнимает его со спины и тыкается носом в шею, делает глубокий вдох и накрывает одеялом. Подтверждает свои слова нежностью, на которую только способен. — Мне понравилась идея, я её поддержал. — Ричард пытается улыбнуться, схватить чужие руки в свои. Пытается удержать то, к чему ещё может прикоснуться. — …но в итоге круто же получилось? Очень. Гэвин находит силы замахнуться и въебать ему. Ричард принимает его злость, как данное. Терпит. Не поднимает головы, пока Рид не замахивается повторно. — С бывшей ты так же пиздел много? — Не лезь в эту яму, Гэв, — он прижимает пальцы к лицу и трогает нос. — Мы начали без чувств. Она написала мне пьяная, что хочет порвать. На следующее утро звонила и просила вернуться. Она до сих пор предлагает начать сначала, но расстаться — её идея. Гэвин не знает, кому верить. Ричард не пытается дотронуться до него, не пытается трахнуть или поцеловать. Просто сидит рядом, пока Рид в его свитшоте с мокрыми волосами валяется на кровати и думает. Тот вечер заканчивается на пустом разговоре для родителей Декартов и предложением провести до дома. Довезти. Гэвин смотрит на его руки, на руль, на челюсть и мелкие царапки около уха. Совсем недавно там был песок, будто кто-то приложил его ебалом в пол. Вряд ли его брат Коннор на такое способен. Тина звонит ему. Причин не брать трубку при Ричарде в его тачке нет никаких. Она говорит, чтобы он близко не подходил к Ричарду, что он мудак, каких поискать. Что он может попытать своё счастье с той блондинкой, которую самозабвенно ебал. Гэвин обещает подумать. Ричард всё слышал. Гэвин думает. Выходя из машины, он пытается сказать спасибо, сказать что угодно, лишь бы сохранить нейтралитет. Но предлагает зайти, как полагается в этикете, которым только оправдывает свои тупые решения и действия. Ричард заходит. В спальне оказался брат, имеющий привычку задерживаться в техникуме. Гэвин пинает дверь первее мысли, что на Элайдже кто-то лежит, держит ладони на голой груди и не обращает ни на кого больше внимания. — Хлоя? Хлоя, блондинка с круглым ебалом и смазливой улыбкой, поднимает глаза на бывшего парня. Тушуется, мечется, что-то думает. Гэвин уверен, что она не умеет думать. Обычная тупая шкура, которую передают из рук в руки. Злость дурманила и закладывала уши. Блядский Ричард, блядский брат, блядская Хлоя. Сука, как он её ненавидит. И не понимает, почему. — Давно не виделись, Ричи.

***

Элайджа родился управленцем и ведущим, поэтому он берёт ситуацию в свои руки. Закрывает дверь на кухню, чтобы предоставить конфиденциальность разговору, обязательному и неизбежному. Брату говорит, что ему жаль, что получилось так. Ты не виноват, хочет сказать Рид, но Элайджа мог бы пойти нахуй. Он испортил весь день. Камски ложится на кровать, надевая на голое тело поло и делая наспех конский хвост. И не подозревает ни о чём.

***

Хлоя разрывается между умным парнем и красивым. Обоих ей придется хватать за ноги и целовать туфли, чтобы они не уходили, но выбрать стоило уже сейчас. Вынужденно, врать больше не получалось. Страшный или жалкий. Умный или красивый. Элайджа или Ричард. Напротив садится собеседник, тоже вынужденный, и молчит. Хочет задать вопрос, но Хлоя бы не ответила, какого хуя судьба решила раздавить его газетой, как жирную медленную муху. — Слушай, — Хлоя поправляет лямку майки и молится, чтобы волосы прикрывали засосы. — Между нами что-то осталось? — Уже давно нет. И я в отношениях. Она прикусывает губу и кивает.

***

Гэвин говорит, что лучше бы он не приезжал. Ричард подходит к машине и останавливается на полушаге. Почему? Он знает ответ, но не уверен. Хочет быть уверен. — Меня бесит Хлоя, Ричи. Гэвин злой и ревнивый, Ричард не хочет представлять, как он запрыгивает на него и шипит, как дикий кот, оберегающий территорию. Не хочет ублажать свою самооценку такими мокрыми признаниями, приятными ушам и сердцу. Нет, хочет. — Меня она тоже бесит. Они целуются на прощание, и Ричард волнуется, что Гэвину холодно стоять поздно вечером на улице.

***

— Вам нужно расстаться. Тина говорит это с рукой у сердца. Тина не терпит подобных приколов, поэтому сменила партнёров за жизнь больше, чем Гэвин попробовал марок табака. — Я не могу, — Рид подсаживается ближе, чтобы мешать учителю портить им разговор. Наблюдает вблизи, как нахмуренное азиатское лицо скрывает глаза. — Моя девушка очень поэтично высказалась о вас, поэтому я тебе переправлю эти сообщения. Считай, что это сказала я. Он разблокировывает телефон, цепляя взгляд на фотке его, лохматого и окрылённого, с Ричи. Шея фиолетовая, губы красные, а глаза обжигают. Гэвин не уверен, что кроме секса у них будет что-то; но если от одного секса Ричи так заряжен, то похуй. Девушка Тины переписала Войну и Мир, и, судя по длине голосового сообщения, авторски зачитала его.

***

Коннор Декарт пишет ему между третьим уроком и четвертым. Предлагает поговорить. Гэвин шлёт его нахуй.

***

Ричи говорит на перемене, что задержится после занятий из-за конкурса, на который его отправят в скором времени. Просит не ждать его и добраться до дома самостоятельно. — Ты долго? — Рид первый тянется обниматься, и Ричард умудряется прижать его первее, поцеловать в челюсть, показать, как скучал. Ричард жмёт плечами. — Подожду. Он сидит на задних партах кабинета, высматривая в Ричарде новые черты. Как он серьёзен и покорен, как слушает и слышит. Понимает каждый совет, каждое слово и вникает. Он нихуя не понимает. Рисовать трехлистные ромашки в мспейнт верх его способностей. Заканчивают они спустя полчаса, Ричард даёт свою почту и изучает каждый файл, каждый теоретический материал. Оба садятся в машину и — Гэвин разрешает себе отвлечь его от дороги, прижимаясь губами и телом. Дома у Ричарда никого, кроме них. Рид старается не быть громким, когда ему сосут, заглатывают с корнем, погружая в себя полностью. Купленная на карманные смазка позволяет кончить быстрее обычного, предвкушать большее, чем пальцы в жопе. Хочется. Всего и сразу. Ричард отлучается, чтобы включить духовку и покромсать сыр, закинуть в стекло маникотти с фаршем. Наливает им кофе, но жажда перевешивает — Рид оказывается ближе. Он толкается медленно и щадно, Гэву остаётся принимать и кусать язык. Неудобно и неуместно, заниматься любовью трахаться на кухне днём. Но всё же. Кончает он вскоре и внутрь, целуя острые лопатки. Проходясь поцелуями от затылка к спине. Держа за поясницу страстно достаточно, чтобы заботливо. Когда домой возвращается Коннор Декарт, Рид доедает ужин.

***

Они не говорят. Гэвин четко показал границы. Тем не менее, Коннор выходит следом и окликает его. Гэвин не может не начать. — Почему ты так ненавидишь его? — Лучше спроси у себя, почему это не делаешь ты. — Нет надобности. Коннор впервые смеётся. Кратко и ясно. Выражает несогласие в грубой и бессловесной форме; его манеры начинают раздражать. И его отношение к брату — тоже. — Почему тогда у меня она есть? — у Гэва мог бы сформироваться ответ, вровень едкий вопросу. — Я знаю его больше, дольше и лучше. Спроси у любого, чем Рич успел похвастаться за жизнь, очень удивишься. Рид не уверен, что возможно сетовать на правду. Казалось, что упущена деталь, без которой не работает вся конструкция. Что-то должно было быть неправильным в таких радикальных суждениях. Ричард не такой. — Я не верю слухам. — Отлично, — Коннор кивает. — Я тоже. Могу показать, как и когда Ричард выбегает на улицу к приехавшей за полночь бывшей. О чём они говорят — вопрос для меня. Хлоя не любит быть честной. И Элу тоже мозги делает, но. Ты знаешь, как они расстались? — Хлоя позвонила и попросила расстаться. — Почти, — знакомые черты лица и рост, практически идентичный Коннор заставлял трястись. От злости, страха или стресса — не важно. Хочется обратно к Ричи. — Он ей признался, что ебался без разбора. — До или после того, как она ушла к моему брату? Коннор Декарт, державший лицо до этого момента, немного сбавляет обороты. Гэвин уверен, что он начинает бояться тоже. Что Рид может знать больше. — Элайджа твой брат? Стоило догадаться. Они молчат какое-то время. Первый сдается Гэвин, разворачиваясь и покидая поле боя. Игра не стоит свеч. Он уверен в словах Ричарда, он хочет верить, что человек, который так к нему тянется, не врёт. Что верное развитие событий сказано его ртом. Коннор рвётся его остановить, но вовремя замечает машину. Из неё выходит взрослая женщина, молча прошедшая мимо сына. Неродного, логично понять. У чёрных дети не белые. Ричард выходит почти сразу же и без слов кивает на свою машину. Рид садится на заднее сидение, кажется, впервые, и молчит всю дорогу. Значит, мама подарила машину — посещает его. Он думал, что у Ричарда полная семья. И родная.

***

— Вам реально стоит расстаться. Гэвин решает, что подвести итоги после трёх месяцев таких перекидываний дерьма из дешёвого боевика самое время. Коннор отстал, не замечая его и игнорируя в школе. Брат, Элайджа, появлялся дома реже, и от этого становилось легче. Ричард перестал быть милым. Он дёргался и делал ебало, полное отвращения, каждый раз. Рид хотел бы спросить у кого-нибудь, почему, но ему бы никто не ответил. И провожать его глазами стали явно острее, чем раньше. Пока он держал планку агрессивной полторашки, отношение было соответствующее. Когда он стал якшаться с изгоем, настал пиздец. Сложно стерпеть такое количество сожаления и непонимания в свою сторону. Но он не из слабых. Во время второго урока находит контакт Ричи и пишет ему. Надеется, что получит ответ. Пишет, что ему страшно, страшно за него, и он готов на всё, лишь бы стало чуть лучше. Будет лучше, если ты не будешь попадать под удар из-за меня. Гэвин улыбается, прячась в его бомбере. Даже сейчас. Даже при таких условиях. Ричард предлагает оттолкнуть от себя Рида, чтобы не быть лишней деталью, но он говорит нет. Говорит, не надо. Говорит, я буду рядом столько, сколько потребуется. Говорит, до ужаса тебя л.

***

Элайджа узнаёт. Гэвин не знает, где отступился, как получилось, что тот самый друг со школы Ричард стал в глазах брата последней мразью. В очередной раз, стоило появиться ему у них дома, Эл набросился, как бешеная собака. Гэвин не лучший брат. Элайджа — тоже. И жили они вместе в одной комнате, потому что мать не домохозяйка, а отец командированный червяк. Привычка жить, как грибок в закопанный бочке, стала стилем жизни. Они не делились поддержкой или вещами. Разродились во вкусах и мнениях. То, что Элайджа вспомнил, каково быть старшим братом, скорее снег в июле. Но он вспомнил. Бьёт на удивление точно и сильно. Сильнее той жалкой пощёчины в спальне. — Уёбывай, и к брату моему даже близко не подходи. Гэвин не успевает возразить или дать ему пизды за своевольность и неизвестно откуда взявшееся право решать за него судьбу. Элайджа переводит внимание на брата и одним взглядом просит замолчать. И идти в комнату. Для подстраховки, хватает за плечо и тащит. На прощание Ричард успевает кинуть взгляд. Пустой и, наверное, сожалеющий. Только чему — он не имеет понятия.

***

В школе Ричард старается меньше контактировать. Это заставляет Гэвина чувствовать себя посредственностью. Тина проводит в телефоне практически всё время, периодически рассказывая о своей девушке и её работе. Рид радуется за неё, потому что контакт «бусинка» отправляет милые смайлики и свои фотки. В коридоре, после уроков, Гэвин замечает на себе взгляд, о который режется. Коннор. Несложно додуматься, как его друг Эл узнал о них.

***

Ричард клянётся, что делал это, потому что любит. В памяти Рида перед сном всплывают эти серые дни, когда он радовался члену во рту, о котором грезил. Теперь этот член он имеет право называть своим, и от этого чуть легче. Любовь, схожая с помешательством. Но Ричард пишет ему и желает сладких снов. Отправляет сердечки. Гэвин тоже.

***

Тина пишет под вечер. Ричард берёт в привычку общаться, как парочка. Они переписываются, как Тина со своей девушкой, будто между ними города. Будто нет шанса быть вместе. Будто их связь напоминает роман Шекспира. Тина относится к этому негативно, поскольку ненавидит Ричарда, поскольку вся школа ненавидит Ричарда. Пишет: ты, блять, мазохист. Или нереально тупой. Гэвин впервые думает, что пошла она нахуй. Что её романтику со взрослой работающей женщиной он тоже не поддерживал. Что вставал в три ночи, чтобы побыть рядом с подругой после их очередного скандала. Что Тина слишком быстро встала по другую сторону баррикады. Гэвин думает, что теряет всё ради Ричарда. И это кажется правильным.

***

Маркус увольняется из кофейни и начинает работать в баре. Джош влюбляется в его коладу, ворчит чаще обычного, обсуждает в крысу сплетни из школы и ненавидит Хлою. Ричард знакомится с ней в том же баре, она быстро напивается и говорит о фильмах, актрисах и женском рэпе. Фоткается у зеркала, рыдает в туалете по бывшему и звонит Ричарду: на занятиях, ночью, рано утром. И надоедает так же быстро. Норт говорит, что цент — цена их отношениям, и никто не спорит. Ричард не пытается защитить свою девушку, она не пытается ответить на его сообщения быстрее суток. Идиллия. Которая никого не устраивает. Маркус предлагает подсыпать ей слабительного и смеётся — никто, кроме Саймона, не пытается закрыть ему рот. — Может, ты ещё с Ридом начнёшь спать? Джошу больше не наливают.

***

Пятый месяц. Скоро полгода. Близится конец двенадцатого класса, а дальше — этот беспрерывный ад закончится. — Почему я? — Потому что все мои друзья ненавидят Хлою, а тебя ненавидит вся школа. Они тихо смеются, без обид и с пониманием. Странно, что такие откровения не вызывают негатива. Хотя, негатив весь ушёл в прошлые месяцы. Рид не жалеет. — Когда узнал Коннор, побил меня и начал гнобить чуть больше обычного. У нас не особо дружная семья, потому что мать любит меня больше Кона. И с него началась череда людей, встающих против меня. — То есть, Кон ебнутый? — Да. Завидую твоему: он кинулся тебя защищать. — Меня не надо от тебя защищать, — он перебивает и не пытается скрыть это. Эти слова повторяет который месяц, в надежде, что окажется услышанным. — Надо. Рид хотел бы защитить его. От издевательств брата, от строгой матери, от школьных проблем и разногласий, от недосказанности и недопонимания, которые отпечатываются на нем насильственно. Хочется не допускать подобного больше. — Почему ты не пытался бороться за правду? — Я не знал как, Гэв. И не думал, что это так важно. Мать уже нашла, куда я поступлю, последний год; знаешь, нет ни единой причины даже стараться. Мои друзья на моей стороне. Это всё, что меня волнует. Мать. Конечно, мать. Гэвин успел набрать причин, чтобы ненавидеть Аманду Стерн. Рид почему-то верит. Каждому слову.

***

Они чокаются голубой лагуной, ставя точку. Много слов, которые хочется сказать, много ненавистных ебал, ещё не разбитых. Знакомый бармен наливает заказанные шоты, о чем-то перекидывается со своими. Тина выдыхает для большого глотка и нажирается, словно в последний раз. Сегодня есть повод — она женится. Гэвин смотрит на подругу, с глубоким декольте и уважением. Делит на двоих поразительно лёгкое чувство, словно они расстреливают её бывших. По ушам несильно бьёт ремикс, сердце ловит ритм, в крови водка с ликером. С потолочным освещением гранулы красного льда похожи на инопланетный песок или радиоактивную химию. Сегодняшний день стоило бы запомнить. Стоило бы, потому что он последний. Решение покинуть Детройт само себя нашло. Никто не знал, никому не хотелось говорить. Заехали на девичник к Тине Чен, Гэвин предоставил Ричарду время попрощаться с друзьями. В последний раз выпить с Джошем и посмотреть, как самозабвенно Саймон сбегает от реальности к Маркусу, как все понимают, почему, кроме него самого. Уже забитый багажник, заправки в сохранённых адресах на картах, примерный маршрут. И абсолютная пугающая неизвестность.

Now rumour has it Ходят слухи, She ain't got your love anymore Что ты её не любишь

Они сбегают с праздника, запрыгивают в машину Ричарда и двигают. Едут бесконечно долго и останавливаются, чтобы купить еды или холодного чёрного чая. Ричард говорит, что ждал этого. Ричард говорит, что мечтал об этом. И Гэвин ему верит.

All of these words whispered in my ear, Все те слова нашептывали мне Tell a story that I cannot bear to hear, Рассказывали то, что лучше не знать People say crazy things, Они несут всякую чушь.