Счастливый конец

Счастливый конец истории — понятие довольно относительное и каверзное. Вообразить его можно по-разному, ибо слишком уж абстрактная формулировка. Поначалу Лив казалось, что конец ее истории действительно «счастливый», что это и не конец вовсе, а новое начало, что все будет только лучше, чем было прежде. Рагнарёк так и не настал, — их с ее командой совместными усилиями, — Локи чудом избежал серьезного наказания, если не считать пожизненное изгнание из чертога Всеотца, а ей позволили остаться в Асгарде на правах новоиспеченной валькирии. Тоска по Мидгарду терзала Лив лишь первое время, а потом она влилась в неспешное течение жизни этого нового мира. Лучше и быть не может, правда? Локи, верно, либо обманул ее насчет беременности, либо что-то произошло, — не так важно, впрочем, — и она родила двух сыновей — Нарви и Вали. Прекрасно, правда? Все шло именно так, как предполагает сама суть «счастливого конца». А потом… А потом асы узнали, кто виновен в смерти Бальдра. И вот они здесь. Лив упорно не хочет вспоминать то время, но ей стоит лишь опустить взгляд, чтобы перед глазами вновь пронеслись кровавые вспышки. О том, как один из ее сыновей — Вали — обращен был волком и растерзал своего брата, о том, как кишками второго ее сына — Нарви — приковали Локи к камням этой проклятой пещеры, ибо любые цепи, кроме этой, мог разорвать Злокозненный Плут. Счастливый конец — понятие довольно относительное и непостоянное, как и сама жизнь. Что сегодня «счастливый конец», то завтра — великое горе. — О чем задумалась, золотко? — его голос глухо отражается от склизких стен пещеры. Лив опускает взгляд так, чтобы видеть только его лицо, но все тщетно. Золотой кубок в ее руках подрагивает, едва не расплескивая яд. — Да так, — давит улыбку, — не важно. Сколько они уже здесь? Сколько раз она уже успела выплеснуть из своего кубка змеиный яд? Сколько уже Локи прикован к этим камням? Будет ли когда-нибудь конец этому аду? Или правильнее сказать «Хельхейму»? Да какая разница, с другой стороны… Змей над головой Локи злобно шипит, извергая из пасти своей больше яда, но Лив лишь подставляет кубок ближе к клыкастой морде. Ее ладони, изъеденные кислотой, больше не чувствуют почти ни боли, ни покалывания затекшей крови. — Прости, — голос Локи чуть хрипл и сдавлен, — что так вышло, золотко. Он нечасто извинялся раньше. Даже тогда, когда исчез, оставив Лив наедине с горечью предательства, а потом появился внезапно в ее сне, он не бросил ни словечка извинений — лишь усмехнулся так хитро и дерзко, сверкая лукавыми огоньками в глазах. Сколько воды утекло с тех пор? Куда делось его прежнее озорство? Лив качает головой, поджимая губы. — Прошлого уже не вернуть. Она вздыхает. Кубок почти наполнился. Нельзя допустить, чтобы яд попал на его лицо — Локи будет слишком больно, а ей просто невыносимо слышать его крик. Вместо кубка Лив подставляет ладонь, когда выплескивает едкую шипящую жидкость в сторону, и слезы стекают по щекам сами собою. Руки ее, изъеденные ядом, не чувствуют почти ничего, но каждый раз хочется разрыдаться, когда золотистые капли с клыков змея падают на кожу. Локи отводит взгляд. — Спасибо, — тихо, едва слышно, но шепот отражается от каменных сводов. Лив не отвечает, всю силу свою направляя на то, чтобы сохранить спокойное лицо. Счастливый конец — понятие относительное… — Может, придумаешь план? И это звучит больше не как предложение, а как ностальгическая шутка, потому что оба они знают, что сделать нельзя ничего совершенно. Лив снова подставляет кубок под змеиную пасть, улыбаясь с горечью. Локи вымученно смеется. — Я в самой гуще процесса, золотко. Еще чуть-чуть — и точно утрем нос этому сыну дятла и землеройки, ты же меня знаешь. — Ну-ну, — уголки ее губ чуть растягиваются, — мои планы ничуть не хуже твоих. Если бы не я, мы бы от Дикой Охоты точно не ушли. Локи усмехается, выгибая бровь. Он бы точно скрестил руки на груди, если бы не…цепи. — А кто придумал отвлечь Тора и Фригг? — Ну хорошо, о Великий Злокозненный Плут, один — один. И они вспоминают ушедшие времена, посмеиваясь, словно дети. Вспоминают, как Лив попала в Асгард, поменявшись с Локи телами, пир в Ётунхейме, праздник в Льёсальвхейме, и прошлое оживает, становится таким живым, настоящим, будто и не было ничего, будто они все еще там, ночуют под открытым небом, слушают жалобы Сагра, подшучивают над Тором, красят треклятую березу Бьёрканара… — Интересно, — Лив мечтательно поднимает взгляд к потолку пещеры, — как там Сагр и остальные? Локи пожимает плечами, и оба вдруг обрушиваются с оглушительным грохотом в реальность. Дышать становится сложнее в разы, словно вся тяжесть случившегося ложится в одночасье на плечи. Лив снова смотрит на «цепи», и чувствует, как ее кости вдавливает внутрь. — Золотко? — М? Локи прикусывает губу, не зная, как облечь мысли в слова. — Я…хочешь, я создам иллюзию? Чтобы ты не смотрела на это. Я, конечно, не первой свежести, но чары все еще накладываю первоклассно. — Не стоит, — Лив проводит рукой по лицу, стараясь будто стереть вселенскую усталость, — только силы зря потратишь. Уже…поздно. Локи понимающе поджимает губы. Сказать больше и нечего. Он вздыхает. — Золотко… Лив, я правда не думал, что все кончится так. — Я верю, Локи, — она осторожно касается ладонью его щеки, — я верю. Но теперь уже ничего не поделаешь. Счастливый конец — понятие относительное и каверзное. Вообразить его можно по-разному, ибо слишком уж абстрактная формулировка. Счастливый конец — понятие непостоянное. Что сегодня «счастливый конец», то завтра — великое горе.