Alone in a room

Некогда светлая и уютная квартира стала такой чужой. Огромная, холодная и посеревшая, но при этом спасающая от шума внешнего мира; тут я один. В тишине, наедине с кошмарами, преследующими каждую ночь, окрашенными в ярко-синий цвет. Мысли смешаны, нет четких связей между ними. Не первую неделю находясь дома, так легко потеряться… Кто я? *** Открыв глаза, Ястреб не понял, где он и что с ним. Напичканный химией мозг почти не соображал, а ослабшие и словно онемевшие конечности не слушались. Руки неприятно что-то сдавливало в области запястий. Нет, всё тело будто накрыто тяжёлым одеялом, придавливая к матрасу. Как бы Ястреб ни пытался осознать, что происходит, ему не удавалось заставить себя на чём-то сконцентрироваться. Он словно забыл, как составлять предложения. В голове проносились только слова, почти не связанные между собой. Ястреб не уверен даже в том, что в них есть смысл. Единственный вопрос, который проскользнул в его голове перед тем как он снова отключился: «почему такое привычное мягкое оперение не ощущается на спине?». И это единственная четкая мысль за последние несколько часов. Или не часов? Во сне он видел вспышки. Синие, обжигающие, они были с каждым разом всё ближе. Языки пламени становились ярче и отчетливее, словно сознание медленно прояснялось и воспроизводило картины того, что было с ним в тот день.

Flashback

Битва с Даби; Твайс. Крики где-то там: далеко, и боль во всём теле. Очень сильная боль, словно его сжигали… Хотя нет, не словно. Он горел, горели его крылья, спина, лицо. Всё было объято синим пламенем, пожирающим и медленно, мучительно убивающим. Последнее, что отпечаталось в памяти Ястреба — это голубые глаза, в которых отображался он сам, прижатый тяжелым ботинком к полу. Он проснулся с резким вдохом и сразу его окутали голоса, свет и боль от этого же вдоха. И настолько сильная, что у него свело и так затекшие руки, дышать было нереально больно. По ощущениям, когда он делал вдох, на спине что-то с противным скрипом натягивалось и лопалось. На фоне боли, все другое ушло на второй план. Какая-то девушка явно пыталась его позвать, но он смотрел сквозь неё, пытаясь заставить тело расслабиться и сделать вдох. — Ястреб, вы меня слышите? Смотрите на меня! У него судорога, он не вдыхает! — девушка обеспокоено носилась туда-сюда, а Ястребу было всё равно. Он хотел просто перестать ощущать эту боль и просто нормально, по-человечески, вдохнуть полной грудью, а не рвано вдыхать, словно выброшенная на берег рыба. Потом он пожалел о том, что вообще может чувствовать хоть что-то. Причиной стали чьи-то горячие, маленькие ручки, которые должны были бы мягко касаться сжавшейся в судороге спины, но они уверенно надавливали на мышцы сквозь слой бинтов. Из груди вырвался крик, хотя может это был хрип или вообще непонятный звук, Ястреб слышал именно крик. Стало только хуже, но благодаря резко пронзившей боли, он смог сделать нормальный вдох, лишь один. И девушка давила дольше, выдавливая из груди парня сдавленные хрипы и невнятные мольбы прекратить эти мучения. — Те…ите…ойдёт, — единственное, что уловил мозг сквозь боль, и через несколько мгновений, мышцы сдаются и расслабляются. Тело становиться ватным и словно чужим, такое блаженство после нескольких минут жуткой боли, оставляющей осадок и совсем легкое напряжение. Пелена перед глазами понемногу спадает, разум проясняется. Взгляд устремлен в окно, за которым раскинулась прекрасная сакура, она должна была бы радовать, но почему-то смотря на неё, на душе стало тошно. — Ястреб, вы меня слышите? Как себе чувствуете? — спрашивает девушка, что до этого пыталась привлечь внимание парня, скованного судорогой. Переводя взгляд на неё, он не сразу понимает, что от него хотят, и даже несмотря на это, кивает. — Он начинает приходить в себя, но мысленно он далеко. Снизить дозу успокоительного и снотворного, и можете пускать к нему родственников через пару дней. Никаких журналистов, полицейских и героев, ему всё ещё необходим покой, — заключила девушка, поднимаясь и накрывая его тонким одеялом. Только вот, Ястреб знал, что к нему никто не придёт: у него нет родственников, которые могли бы приехать к нему, побыть рядом, принести яблок и погладить по голове, улыбаясь, нагло врать, что скоро он поедет домой и что всё станет хорошо. У него этого нет. *** Следующая неделя прошла как в тумане. Новых лиц вроде не появлялось, но он каждый раз не мог вспомнить имени медсестры, которая приходила к нему несколько раз в день. Она разговаривала с ним, пыталась расшевелить накачанный препаратами мозг. Он заметил только одну деталь среди всей этой показушной, на его вид, заботы. Его руки по прежнему были прикованы к изголовью кровати. Хотя нет, было ещё кое-что. Ястреб так и не смог почувствовать тяжесть крыльев за своей спиной. Наверное слишком слаб, поэтому не может их поднять или крылья просто онимели из-за большого количества обезбола в его крови. Звучит как-то неправдоподобно, но Ястреб подумает об этом потом. Его мысли перебила вошедшая девушка. Снова белый халатик, шапочка, маска, перчатки синего цвета, и густые черные волосы собранные в тугую косу. Вроде её зовут Юко. Да, Юко. У неё в руках поднос с препаратами, шприц и что-то ещё, он не видит. Он может уже смело говорить о том, что по его венам течет коктейль из физраствора, антибиотиков и разных обезболивающих, а не кровь. -Добрый день, Ястреб. Как ваше самочувствие? Расскажите что-то? — одни и те же вопросы, ничего нового. Но осознавать их куда легче в этот раз, как и боль по всему телу и пустоту на спине. Щелчок. Вот оно. Все это время ему не казалось отсутствие крыльев и эти ощущения не сравнить с теми, когда у него были так называемые куриные крылышки. Сердце забилось чаще, в голове снова стремительно начали всплывать картины того дня, но уже четкие и имеющие четкую последовательность. Даби, его огонь, Твайс. Да. Да, вот оно. Вот почему он видел обезображенную спину, ощущал боль и такой сильный жар. Их сожгли, их нет. Это конец. Писклявый женский голос где-то далеко от него, и такое же противное пищание монитора в такт его сердцу и снова судорога, всё по кругу. Это никогда не закончится. Резкий свет в глаза и ощущение большой горячей руки на спине вызывает новый прилив боли и паники. Снова давящие на мышцы пальцы выдавливающие из груди хрипы, а с глаз слёзы. Больно. Хватит! Хватит. Хватит.. Сознание покидает Ястреба и становится темно, впервые за. А сколько вообще дней прошло? Хотя сейчас это не сильно напрягает, его радует темнота вокруг, без синих бликов, огоньков и боли. Пусто и так спокойно. Мог ли он умереть сейчас? Да нет, вряд-ли, как он успел понять за эти дни, его показатели были вполне стабильными. Видимо из-за боли он отключился, но пораженный болью мозг сумел ухватить одну деталь. Рука на спине была больше и куда горячее рук медсестры. Чьи они?