на пути к принятию

когда скарамучча решает присоединиться к так называемому отряду, итэр сперва даже теряется и напрягается заметно, на что получает ухмылку и пропитанное издёвкой "боишься меня?" не боится. вернее, боится, но явно не этого. противоречивые чувства к бывшему предвестнику уже давно стоят костью в горле и мешают мыслить рационально, что ему, вообще-то, не свойственно. за всю свою довольно долгую жизнь путешественник крайне редко давал слабину, и уж явно не в пользу, пускай и бывшего, но злодея. тем не менее, это происходит с ним уже долгое время. и, пожалуй, кульминацией служит момент, когда он срываясь с места прикрывает его собой же, рискуя не только своей жизнью, но и жизнью паймон, которая, к слову, не должна была иметь к этому ни малейшего отношения. только в тот момент в голове било набатом одно – куникидзуши в опасности, а следом другое – он спас нас. сяо бы на его, итэра, жест доброй воли осуждающе фыркнул, скрестив руки на груди, свёл бы брови вместе и процедил бы сквозь плотно сжатые зубы "неуместные чувства, итэр". и был бы прав. венти бы молча смотрел на это, обдумывая как успокоить адепта, потому что он церемониться никогда особо-то и не стремился. только итэр их оставил в ли юэ, пообещав вернуться спустя некоторое время, пока не решит вопросы в сумеру. что ж, он-то решил. теперь проблем вдвое больше. вернее, появляется ещё одна – в лице пубертатной язвы под боком.

*****

(джунгли локапал, первая неделя)

— ты не ел всю дорогу, может, присоединишься к нам? — свой же голос звучит донельзя неузнаваемо. итэр, сам того не понимая, под пристальным взглядом начинает теребить кончик своей косы, всё ожидая ответа. скарамучча медлит. а потом делает пару шагов навстречу, чтобы аккуратно подцепить тонкими пальцами уже порядком растрепавшуюся косу. как ни странно, он совершенно спокойно, будто занимался волосами итэра как минимум всю текущую жизнь, расплетает причёску, на долю секунды замирая. итэру кажется, что он так реагирует на собственные действия – ошибается – бывший предвестник открыто любуется россыпью золотых звёзд, касаясь шёлка светлых волос настолько аккуратно, что мысленно сам себе конечности ломает. откуда эта нежность к.. непростому. и, вероятно, не смертному. — дай мне пару минут, — и нет в его словах той самой издёвки, он не звучит грубо, не пытается высмеять. итэр теряется. снова. но не отталкивает, послушно притихая и не зная, куда деть свои руки – те ему сейчас кажутся лишними. — мне еда не нужна, — начинает куникидзуши, бережно переплетая пряди между собой, точёными движениями чуть распушивая косу, чтобы придать ей более небрежный вид,— позаботься лучше о себе и о своей летающей спутнице, — продолжает он всё так же спокойно, поддаваясь странному желанию и притягивая кончик всё той же косы к лицу. стопорится. а после укладывает аккурат на чужое плечо. — спасибо..? — путешественник наконец-то отмирает, поскольку всё это время занимался очень занятым делом – гипнотизировать цветки сахарки, знаете ли, непросто. особенно когда за твоей спиной стоит тот, к кому у тебя настолько противоречивые чувства, что хочется одновременно взвыть во весь голос и молчать до конца жизни. — и всё же. я оставлю тебе хотя бы чай. — итэр, — окликает его брюнет, глядя серьёзно, — не стоит. — скар, — пародирует его парень, суживая глаза, — хотя бы чай. — не называй меня этим именем, — фырчит он, возвращаясь к своей привычной манере. забылся, видимо. определённо. бывает. наваждение. сегодня же полнолуние, верно? и ему абсолютно всё равно, что это не так. — оно мне более неинтересно. можешь.. дать новое. — я? — реакция итэра вызывает жгучее желание улыбнуться мягко и.. коснуться волос. снова. но он держится, сохраняя невозмутимость, — это довольно. ответственный шаг. ты уверен? — определённо, — нет, не уверен, но хочется. естественно, об этом он никому не скажет. и сам себе не признает, разумеется, тоже, — не торопись. у тебя будет достаточно времени

*****

(земля ашаван, полтора месяца)

— хочешь взять мою шляпу вместо зонта? как тебе в голову такое могло прийти, — итэр на эти слова пускает смешок, ведь его шутку приняли за правду. скараму.. скарамучча бывает довольно забавным. как вот сейчас – в его глазах читается вселенского масштаба удивление, а лицо непроизвольно вытягивается. — это шутка, — спокойно объясняет блондин и одаривает его мягкой улыбкой, продолжая идти вперёд. скарамучча в мыслях ему поражается – такое впечатление, что этому человеку совершенно всё равно на своё здоровье – мало того, что шествует по чужому миру полуголый, так ещё и под дождём чуть ли не вприпрыжку идёт. — я люблю дождь, да и он ничего мне не сделае.. а что ты делаешь? — делюсь зонтом, — невозмутимо заявляет странник и резво притягивает блондина к себе. благо, рост у них примерно одинаковый и второй не разбивается вдребезги, подобно дождевой капле, от удара о внушительных размеров шляпу. ну так, к слову, чужая рука, оплетающая обнаженную талию, должна как минимум вызвать вопросы, как максимум – заставить её же выломать со всеми имеющимися костями. стоять вплотную к парню, так ещё и лицом к лицу – в новинку. но итэр солжёт, если скажет, что ему это не нравится. а скарамучча, если скажет, что не от восхищения тонким и грациозным станом касается чужой нежной кожи практически невесомо. и почему-то его руки ощущаются на талии этой занозы в заднице донельзя правильно. — ты можешь заболеть. будешь всю дорогу сопливить и чихать. а ещё может подняться температура. неужели за все столетия своих странствий ты не просёк эту вещь? — а что, волнуешься? — лучшая защита – нападение. итэр уверен, его не переиграть, пускай теперь его компаньон смущается. — а что, если да? — оу. ладно. итэр замирает, а потом чувствует как лицо обдаёт жаром, на что стоящий и без того вплотную к нему парень усмехается самодовольно, прижимая к себе ближе и невольно вздрагивая, когда сновамешающиекудаихблятьдеть руки оплетают его шею. и тут же приподнимаются в жесте, означающем, что их хотят убрать, — всё в порядке. не стоит. — у итэра микроинсульт, а странник его реакцией наслаждается, впервые за долгое время улыбаясь. — у нас это негласное правило, заметил? волноваться друг о друге. — молчи. дождь идёт, — фырчит путешественник, опуская голову на чужое плечо в попытке спрятать своё горящее красным лицо, — придурок. — радует, что паймон осталась с коллеи. двойного позора итэр не выдержал бы.

*****

( гробница царя дешрета, два месяца )

— о чём задумался? — аккуратно интересуется итэр, глядя на порядком помрачневшего.. блять, ну не дал он ему имя. всё ещё. на куникидзуши. — всё в порядке? — думаю, как бы мне избавиться от тебя и натворить побольше зла, — хмыкают ему в ответ, глядя с явной издёвкой. итэр это понимает, но всё равно вопросительно выгибает бровь, глядя скептично, — шучу. ты правда поверил? — иногда мне хочется тебя прибить, — обворожительно улыбаясь, произносит светловолосый, глядя в сторону и пытаясь вспомнить в какой стороне выход. — или выгнать под солнце. без шляпы. — слишком жестоко с твоей стороны, но боюсь огорчить – солнце мне никак не навредит. — скарамучча цокает и откладывает шляпу поодаль, а после откидывает голову назад, упираясь затылком о стену, чтобы взглянуть на недовольного юношу с кривой ухмылкой, — видел бы ты своё лицо. — закрой рот, а? — картинно закатывает глаза итэр в ответ, после окидывая руины скучающим взглядом. что ж, есть две новости: хорошая и плохая. хорошая – кажется, они умудрились очистить всю гробницу, спустившись как можно глубже, плохая – итэр всё ещё топографический кретин – они потерялись.(на самом деле причиной послужил как раз-таки сам скарамучча, который отчего-то решил, что истребить всю живность в округе – гениальная идея, потому ринулся в погоню за... скорпионом. зато вкусно), — нам бы в идеале выход найти, не думаешь? — нет, там палящее солнце. дождёмся ночи, — ровно отвечает ему странник, на недоумение в чужих глазах хмыкая, — меня-то не тронут солнечные лучи и жара мне не по чём, а вот тебе следует быть аккуратным. — до ночи ждать долговато, что всё это время делать в уже зачищенных руинах? — пожимает плечами итэр, потягиваясь и невольно демонстрируя спутнику красоты своего тела. он тянется к шарфу, стягивая тот, а следом поднимается на ноги, чтобы размять затёкшие мышцы спины. спиной к скарамучче. у скарамуччи микроинсульт. нет, он и раньше замечал насколько выражена талия у итэра, но с такого ракурса он всё это видит впервые – красиво. завораживает. потрогать хочется невыносимо. — ты сейчас прожжёшь во мне дыру. — задумался, — отмахивается тот, скрещивая руки на груди и вскидывая подбородок. "подумаешь, о том, как хочу сжать твою талию до синяков. всего-то", — ты ел последний раз больше десяти часов назад, — продолжает он задумчиво, также поднявшись на ноги. а после направляясь к дорожному рюкзаку путешественника, чтобы выудить оттуда нужные ингредиенты под заинтересованным взглядом пшеничных глаз где-то со стороны. скарамучча боковым зрением замечает, как итэр приподнимается на носках, дабы разглядеть, что именно взяли, и про себя улыбается, находя это умильным. — не волнуйся, не отравишься. — придурок, — слышится цыканье из-за спины и уже через пару секунд любознательный путешественник стоит в паре сантиметрах от скарамуччи, разглядывая продукты. — какая у меня заботливая жена. — муж, — и итэр замолкает, потому что не получил в ответ дозу сарказма. и сам ответ, он. немногосамуюмалостьчуточку смущает. — поспи, пока есть возможность. и желательно найди что-то тёплое, ночью в пустыне достаточно холодно. — я не хочу спать, да и.. у меня нет чего-то тёплого, — блондин закусывает щеку со внутренней стороны, косясь в сторону. сказать честно, иной раз он сам поражается тому, что у него есть буквально всё, но не тёплая одежда. об этом он думает крайне редко, да и то чаще всего на помощь приходит сяо, который и плед всучит и пальто надеть заставит. как мама, ей-богу. — я думал, что твои пристрастия ограничатся отсутствием зонта, — честно признаётся куникидзуши, глянув через плечо с толикой укора. — люди такие глупые, — хмыкает он, заканчивая с нарезкой. а после задумывается над тем, как согреть горе-человека, который додумался оставить свой чудо-чайник в деревне, что находится за три версты отсюда. — звучишь как сяо, — фырчит итэр, подходя ближе. он заводит руки за спину, сцепляя пальцы в замок, и наклоняет корпус вперёд, наблюдая за чужой возней. забота со стороны скарамуччи приятна и становится уже привычной, но всё равно немного смущает, — помочь? — сяо? — выгибает бровь бывший предвестник, но продолжает обдумывать. идея есть, разумеется, но насколько она эффективна.. неизвестно, — не стоит, я сам могу справиться. — сяо. мой лучший друг. он адепт, — поясняет ему итэр, не желая вдаваться в подробности. и по старой привычке упирается лбом в чужое плечо, устало прикрывая тяжелеющие веки. обычно он так стоял как раз-таки с вечно хмурым адептом или же венти, который на этот жест каждый раз улыбался по-доброму и волосы ерошил игриво, напевая какую-то песню. только это не сяо или венти, это всё ещё тот же скарамучча. и итэр уже было хочет извиниться и отстраниться, но парень удивляет, расслабляясь и прижимаясь спиной к его торсу. — ты очень мило краснеешь, — скалится брюнет, хмыкая, стоит увидеть чужое выражение лица. он аккуратно отходит, после чего притягивает опешившего путешественника к себе и обнимает его со спины, копируя его же – опускает голову на плечо — не сказать, что я тёплый, но так хоть немного согреешься. расслабься. — придурок, — смущение раздражает. смущение из-за куникидзуши раздражает втройне, потому что с этим он зачастил. итэр правда пытается расслабиться, но лишь пуще прежнего робеет, больше всего желая спрятать своё красное, словно закатное небо, лицо. он аккуратно поворачивается в чужих руках, но, право, не рассчитывает и оказывается в паре миллиметрах от лица напротив. неоновая вывеска в голове так и орёт "пиздец" капслоком, а сердце уходит в пятки, потому что во взгляде скарамуччи нет насмешки, на дне аметистовых глаз читается то, что получить от него было. неожиданно — ты. достаточно красивый, — неожиданно для себя выдаёт бывший предвестник, убирая одну руку от талии, чтобы невесомо провести костяшками по скуле, следом накручивая выбившуюся блондинистую порядку на палец и пряча её за чужое ухо. — но так бесишь своей глупостью. — ты меня раздражаешь, — шикает путешественник, но не отстраняется, когда расстояние между ними стремительно сокращается – в его глазах теплится. надежда? и читается интерес. — взаимно, — хрипло шепчет скарамучча ему в губы, утягивая в. к слову, свой первый за всю жизнь поцелуй. кажется, люди так выражают свои чувства? во всяком случае он не раз видел это на улицах инадзумы. и в снежной, помнится, тоже. что уже говорить про раньше казавшиеся ему странными тёрки между генералом маха.. сайно, похуй. и лесным стражем. да уж, этот ушастый союз часто попадался ему на глаза и вызывал слишком много вопросов. и если этот, его же, мать вашу, жест смущает не так сильно, то руки итэра на шее, притягивающие ближе, его мягкая улыбка и стопроцентная отдача — заставляют несдержанно гулко выдохнуть, мимо воли сжимая тонкую талию в руках до краснеющих следов от пальцев – наконец-то. — ты придурок, куни, — выдыхает итэр, входя во вкус. скарамучча ловит себя на мысли, что новое имя ему нравится, а "слюнообмен" не такой уж и противный. — я нашёл тебе достойное занятие для времяпровождения в уже зачищенных руинах? — усмехается в поцелуй куникидзуши, вжимая податливое тело в себя, в ответ ему прикусывают кончик языка, толкая к выступу, на который парень послушно усаживается, но от губ так и не отлипает – итэр на это слабо улыбается, одно лишь "согреешь меня?" мурлычет, седлая чужие бёдра. о, кажется, смущается сейчас явно не он. — ты очень мило краснеешь, — зеркалит его же блондин, порываясь отстраниться, чтобы перевести дыхание, но у скарамуччи на него свои планы. будто итэр против, он только посмеивается добродушно, прижимаясь ближе, отвечает на очередной поцелуй и никак не может перестать улыбаться, потому что парень думает, что его высмеивают, отчего ворчит в приоткрытые губы что-то неразборчивое. оказывается, придурок куникидзуши тоже умеет смущаться.

*****

( гандхарва, пятый-второй месяц )

— дай мне руку. — резко заявляет куникидзуши, а итэр застывает изваянием, глядя на своего. парня? не девушку уж точно. в явном недоумении. они, так-то, на поручении и, так-то, время и без того поджимает. и, так-то, можно было.. — я хочу тебе кое-что показать, — добавляет он уже мягче и блондин послушно протягивает руку, после чего вскрикивает от неожиданности — придурок, у меня есть свои ноги. — смущаясь собственной реакции, шипит, точно недовольный кот, но жмётся вплотную, оплетая крепкую шею руками. ему одновременно и нравится и нет новоприобретённая привычка скарамуччи – в любой ситуации бери на руки и неси, куда глаза глядят. — и куда ты собрался? — иногда у меня создаётся впечатление, что моё имя не куни, а придурок, — с возмущением тянет скарамучча, но тут же смягчается, получая чмок в уголок губ, — хорошо, придурок так придурок. — ты игнорируешь воп... вау, — у итэра дыхание перехватывает, когда он смотрит на палитру цветов закатного неба. начиная кроваво-красным, оно переходит в более тёплый, насыщенный оранжевый, плавно перетекая в нежно-розовый за счёт пушистых, некогда белых, облаков. гандхарва в полумраке выглядит ещё более прекрасно, а розовато-оранжевое свечение, обласкивая кроны деревьев и крыши домов, придаёт картине ещё более прекрасный вид. — хотел поделиться красивым местом, — поясняет скарамучча, всё так же держа парня на руках, да так, словно он хрустальная ваза как минимум. и пока итэр не может оторвать взгляд от открывшегося ему вида( с нужного ракурса, разумеется, иначе почему его лишь с помощью элементального навыка удерживают в паре десятков метров над землёй ), куникидзуши не может перестать любоваться точёным профилем. — превосходно, — на выдохе шепчет блондин, на что слышит "согласен" и улыбается уголками губ, — я про открывшийся вид. — я тоже, — честно отвечает куникидзуши, мысленно прощаясь с самим собой же – утонул он безвозвратно. и готов тонуть дальше, особенно когда итэр поворачивает голову в его сторону и тянется за поцелуем, на выдохе произносит очередное "придурок", уже в губы шепча "но любимый" — то есть. им нормально, да? — выгнув бровь, уточняет тигнари, так и застыв с розой в руке. кто же знал, что выйдя за травами, он обнаружит нечто более интересное и открытое для исследований. — вполне, — невозмутимо пожимает плечами стоящий поодаль сайно. — как тебе разговаривать с очередным образцом энной травинки. — лесной страж выглядит самую малость недовольно и кидает скептичный взгляд, одним своим видом говоря, что это другое. ну да. тоже выглядит весьма обычно. подумаешь, посреди леса сидит ушастая бестия и ласково обращается к травке, попутно записывая что-то в блокнот. это другое. это в порядке вещей. то ли дело два целующихся тела в метрах двадцати над головами других. благо, не на петле висящие. — они могут упасть, — поясняет он. а потом вдруг задумывается. — интересно, а они смогут в воздухе... — нари, — пресекает его генерал махаматра, скрестив руки на груди. он склоняет голову к плечу, суживая глаза, — траву собирай. — весьма неумело закрываешь мне рот, — цокает тигнари, между тем, переключаясь на цель своей вылазки. — чего стоишь столбом? помогай.