Мелодия тишины

      - Ты сегодня не играешь.       - Почему же?       И с каких это пор тот, кто пришел в роли «учащегося», волен говорить предполагаемому наставнику, как быть с заготовленной программой занятия?… Может, она так свыклась преподавать среди детей, что даже несколько уверенный, или «приказной», тон, каким бы он ни был, резанул по ушам.       - Не хочу.       Плечистый силуэт лениво вытягивается со скрипучего дивана, тень к тени. Длинные руки одёргивают верхнюю деталь одежды. Дурное освещение тут не причём: чёрная фактура строгого костюма, и без того, была идеальна. Ни единой складки, ни белой шерстинки, ни торчащей нитки.       «Уже тошнит от теории?», «Погода дурная, нет настроения», «Сколько раз я уже пробовали одну и ту же увертюру?».       - Позволишь? - следом широкая ладонь услужливо подаётся собеседнице.       С глухим шлепком в его руку даётся нотная тетрадь. Страницы сороковая и сорок первая отражаются в мутных затемнённых стёклышках.       - Достаточно утончённое мажорное произведение для разминки. Прошу. – добавляет она, строго глядя то на исполосованные рыжие листы, то на неподвижность человека напротив.       Весь свет будто впитывался, едва касался его персоны, оттеняя вторую от тёплого постоянства уютной комнатушки. Большая ложка дёгтя в бочке с мёдом, пропахшей старой деревянной мебелью и гудящими через стенку пчёлами. Через этот липкий слой черноты сложно различить, дышит ли он вовсе: костюм сидит как литой, что даже грудь лишний раз не вздымается.       Слышится отчётливо рваный хмыкающий выдох. И закрытая тетрадь с пренебрежением откинута в сторону. Свободная же рука удерживает женские пальцы в своих.       - Я, должно быть, неясно выразился. Ничего страшного, случается.       Что-то сзади хрюкнуло. Лопнуло на поверхности настоявшейся тишины. Девушка резко обернула голову, уже было хотела ринуться искать источник этого технического недоразумения. Руку её так и не отпустили, не позволили сделать и шага в сторону из диалога. Захлебнувшись этими адскими помехами, в секунду, включилось старое радио. Давно забытое, покрывшееся пылью и почти антикварное сокровище завибрировало торжественными хриплыми мотивами. Дедушка часто включал его, когда чистил картошку, уединялся для работы в кабинете или в моменты вечернего чтения газет. Брови Таи подскочили, а губы застыли приоткрытыми, глядя на то, как чудо техники запело, ожило.       И так же просто выскользнуло из поля зрения, мягким рывком. «Ученик» разворачивает её кругом, отстраняя собой от всех мелочей быта.       Круг не прерывается. Мужские руки держат её поблизости, возобновляя новый поворот, другой, третий. Посреди тесной комнатки вышагивает в такт музыке шаг, второй, третий, четвёртый, и снова шаг, где она едва чуть не наступает ему на ноги. Под звуки вальса она чувствует себя тряпичной куклой, которую просто волочат за собой по пятам.       - И какой пример вы подаёте детям?       - О чём вы? – резко успевает вставить та, оторвав взгляд от закружившегося пола и слежки за его лакированными туфлями.       - Преподаватель должен быть разносторонне развит как личность. - сказал ведущий, издевательски цокая языком и не сбавляя темпа предполагаемого танца ни на секунду - Даже в прошлом веке учителя могли буквально руководить толпами. Они были примером. Воспитывали целые нации. Не говоря уже о том, чтобы элементарно составить компанию в случае культурного досуга.       Девушка задумчиво смотрит на отстранённое лицо повествующего. Прищуривает глаза, хмурится, ловит на нём малейший блик обманчивого света, чтобы выудить хоть намёк на эмоцию.       Из-за разницы в росте создаётся ощущение, что при очередном движении ему приходится поднимать ведомую над полом, чтобы ноги не задевали мебель ... или его дорогую с виду обувь.       - Времена меняются. - Это уж точно было отчасти правдой. Но за острым высказыванием - лишь иллюзия чёткого и обезоруживающего ответа. Будь рядом кто-то другой, то на этом диалог бы закончился.        Однако, искренность мышления породила очередной торжественный разворот. Движение за движением, танец продолжается.       - Ошибаетесь, дорогая. Это ваши представления меняются. Из-за того, что жизнь слишком коротка для долгих рассуждений. Для крепкой и надёжной позиции. Но вот люди - всё те же. Им всегда нужен пример. - Мужчина заводит её руку в очередном выпаде, не свойственном стенам маленькой гостиной.       - Тогда зачем делать замечание такому низменному созданию? - по спине пробегает дрожь. Ещё одно слово, и можно добивать. Подсознательно, она винит во всём играющую музыку. Свыкнуться с ней сложно, ведь давно в квартире не играл целый оркестр. И вот она, уже кривит лицом своему новоявленному кавалеру, который так и норовит учить жизни. Roses from the South (Rosen aus dem Süden), Waltz Op. 388 Strauss II. Длится примерно четыре минуты. Четыре минуты для беседы без рамок. - Разве это не пустая трата времени?       - Потому что я тоже своего рода разделяю ваш хлеб. По роду деятельности мы не так далеки. Всего на десятки ступеней иерархической лестницы. Но это не мешает мне питать надежды к "коллегам" - один резкий рывок. Тая сжимает руки партнёра сильнее, сдавливая в себе позыв вскрикнуть. Но то ли страх, то ли надёжный инициатор, не дают в прогибе завалиться назад. Расцепив зажмуренные наспех глаза, замечает перед лицом чужую приоткрытую переносицу, с которой чуть съехали тёмные очки. Его веки медленно приподнимаются, позволяя хитрому прищуру насладиться её пристальным вниманием. Похоже, что Тая даже задержала дыхание. Лёгким и острым контуром проходится по подрумянившимся щекам неподготовленной партнёрши, нервно моргающим глазам с редкими ресницами, и по воле случая или умысла ловит её взгляд.       Вознаграждая едва заметной ухмылкой.       - Разве тебя саму не учили, что грубо указывать другим людям, как им распоряжаться собственным временем? - он держит девушку под наклоном дольше положенного, заставляя её поясницу заныть от непредвиденной нагрузки.       - Это всего лишь вопрос. Ничего большего и ничего … личного. Из любопытства.       - Интересно. Куда после деваются все любопытные? - секундой больше и вся конструкция танца полетела бы к чертям. Но демон блаженно выводит подопечную вместе с собой в вертикально ровное положение. Он едва склоняется на её уровень, подтягивая к своему вытесанному лицу её ладонь и похоже... направляет тонкие, покрытые шрамами, пальцы Таи, чтобы она сама едва надавила на дужку его очков, и те вновь встали на место, закрывая выделяющиеся глаза.       - Из любопытства я нахожу подающим надежды.