Имя

Обычная комната, обычного затворника, везде беспорядок, валяется недоедененая еда, огрызки яблок, пустые упаковки с лапшой быстрого приготовления, в них ещё осталось немного острого соуса. Посреди этого беспорядка сидит парень, играя в компьютер, сидит он так уже очень долго, с самого утра до поздней ночи, изредка выходя по нужде в сортир. Послышался чей-то голос, парень наконец оторвался от компьютера и выглянул за дверь. Свету предстала его нестриженная голова, очень бледное лицо, да и сам он был весь тонким, руки-ноги были как веточки, спина согнута, и всё это великолепие украшали черные тонкие усики, даже усишки над верхней губой. —Опять эта старая карга разоралась.— Подумал парень и вернулся в комнату. На его взгляд, все кто его окружал, были глупыми, необразованными людьми, которые думают только о деньгах и наживе. Сам он ненавидел мир в котором живёт, не саму планету, а строй жизни на ней, все эти машины, добычу ископаемых, охоту и всё что было как-то связано с деятельностью людей. Однако, сам Джиро не отказывался от продуктов этих мерзких по его мнению действий, решив, что то что он использует электричество, и прочее, не так уж сильно влияет на общую расстановку дел. В школе, куда он ходил только из-за угроз своей мамы, он везде видел горящие лампы, в туалетах воду, которую никто не выключал, словом, одну трату ресурсов планеты, совершенно для него неприемлемую и неразумную. В его классе училась пара, высокий парень и его девушка, они пытались это скрывать, но об этом знала кажется уже каждая муха, каждый комар или таракан. На этих единственных он смотрел более-менее нормально, однако не пытаясь с ними никак пресекаться, разве что иногда сталкерил за девушкой, которая ему сразу понравилась, он не делал никаких странных вещей, просто следил за тем что она делает после школы. К его чести, в окна он ещё не заглядывал, и не пытался уловить тот самый момент из бинокля или с камерой. Вернёмся к дому парня. Поиграв ещё какое-то время, он с досадой обнаружил, что вся его быстрая еда уже вышла, и придется сегодня есть на кухне, в обществе горящих ламп и включенной воды, что просто приводило его в бешенство, но ничего не поделаешь, голод не тетка. Украдкой пробравшись на кухню, осмотрел её и не заметил своей мамы, значит можно что нибудь ухватить и быстро вернуться в комнату, есть и играть разом. Уже с остывшей тарелкой супа в руках, начал потихоньку идти, и вдруг свет зажёгся. От неожиданности Джиро аж подпрыгнул, чуть не вылив тарелку супа на себя. В проходе стояла мама, в глазах парня же отразилась его Немезида. —Опять как крыса шарахаешься?—Спросил его громоподобный голос. В ответ было лишь молчание. —Отвечай когда с тобой мать разговаривает! Сколько ещё будешь сидеть на моей шее, сил моих нету.—Доносились крики вслед поспешно убегающего себе в комнату парня. Дела семейные были совсем у него плохи, он понимал причину, но отказывался её принимать. Года четыре назад, когда ему было двенадцать, в нём словно проснулась странная гордыня, которая не позволяла ему делать что-то, пока на него смотрят, лишь когда на него махали рукой и уходили с его поля зрения, он сразу начинал делать то, о чем его просили. Первое время мать наказывала его ремнём, который постепенно сменил провод, который был больнее не в пример своего собрата. Сначала Джиро убегал, и мать, еще не потерявшая любви к единственному сыну, искала его ночью, с большим фонарём. Один из таких случаев запомнился ему на всю жизнь, он и сам не мог объяснить почему так произошло. Во время очередной порки, Джиро выбежал из дома, и, пробежав метров сорок, спрятался в кустах, положил голову на схваченный в спешке коврик и начал ждать, пока его найдут, вернее он ждал момента, когда его мать отойдет достаточно далеко от дома, чтобы он мог забежать в дом и спрятаться в комнате, как он любил делать. В этот момент прямо на него посветил луч света, и у мальчика ушло сердце в пятки, он весь сьёжился и закрыл глаза, одновременно и желая, и не желая чтобы его нашли. Пронесло, его мать прошла совсем рядом, не заметив его. Он выждал момент и вернулся в дом, в свою комнату. Сейчас он уже осознал всю глупость его былого упрямства и гордыни, но уже не мог ничего изменить. Иногда он пытался измениться, слушал мать, убирался, один раз даже пошёл на подработку и принёс в дом свои первые деньги. Но когда у его матери, у которой и так были небольшие проблемы с контролем гнева, случались любые неудачи или терялась какая-то вещь, вся вина лежала на Джиро, она находила любые причины и доводы, сколь угодно абсурдные и противоречивые, чтобы только облить грязью своего сына. Тот, в свою очередь, никак с ней не спорил, уже зная, что проще выслушивать гадости, чем пытаться с ней спорить. Его просчитанная система доводов и доказательств каждый раз разбивалась о крики его сумасшедшей матери, подобно морским волнам об прибрежные скалы. В один прекрасный день, он увидел, как в их дом въезжают несколько мужчин, и начинают перетаскивать и забирать себе любые вещи, которые им понравились. К вечеру, они уже полностью заселились в доме, его самого выгнав на чердак, угрожая в случае неповиновения вывезти в лес и "забыть" там, связанным. Все его вещи забрали и продали, и у него осталось только тонкий матрас на холодной крыше и одеяльце, не защищавшее его даже от слабого ветерка. Пойти ему тоже было некуда, работать он если и хотел, но искать эту самую роботу было для него чем-то неприемлемым. Такая перемена в обстановке просто шокировала его, он понял что потерял, но уже было слишком поздно... Прожив так с полгода, он уже совсем отчаялся выбраться из той дыры, куда, как он думал, его несправедливо скинули, справедливо полагая, что по интеллекту он всем им даст фору, и даже обгонит. Решив, что так продолжаться не может, на следующий день он решил пойти в полицию, ему было нечего терять. Засыпая, он уже наяву видел, как этих громил кидают гнить в тюрьму, как они кинули его гнить на чердак. Однако, утром его разбудили ведром ледяной воды, для верности добавив крепких оплеух. Джиро вскочил, заметался, и стукнулся о уже немолодого крупного мужика, и упал. Словно не веря в то, что произошло, мужчина медленно обернулся, и взглянул на парня. Мысли заметались, его охватил ужас, схватил своими когтями и не отпускал, пока он не свалился на пол, пуская слюни вперемешку с кровью из разбитой губы. Началось новое испытание в и так не очень счастливой жизни Джиро. Когда он в очередной раз очнулся, обнаружил что лежит на широкой деревянной кровати без матраса, связанный. В мыслях царил хаос, он не понимал где находится и что происходит. В комнату вошла его мать, и лучше бы это был самый свирепый хищник из всех, чем именно она, подумал Джиро, уже загатавливая в уме целый каскад вопросов, каждый из которых помог бы понять что происходит с ним и где он. На свою мать он уже давно смотрел исключительно как на некого человека, который обязан был его обеспечивать до восемнадцати лет. Посмотрев на своего сына, женщина постучала в открытую дверь и в комнату вошли несколько дюжих парней, со свечами и прочими религиозными атрибутами, и стали расставлять всё это вокруг Джиро в форме какой-то фигуре.—Да они же собираются провести экзорцизм!— Внезапно озарило парня, и он был совершенно прав. После завершения приготовлений, в комнату вошли какие-то старики, шепелявя что-то своими беззубыми ртами, за единственным окном стало видно вдруг ударила молния. Экзорцизм начался.