Твоя любовь — лучшая ложь

— Доброе утро, принцесса, — горячий шепот опалил чувствительную кожу девушки, вызывая мурашки. — Как тебе спалось? Что снилось? В спальне царило спокойствие и непринужденность. Сквозь плотно задвинутые шторы не проникала ни одна крупица солнечного света, который так не нравился им обоим по утрам. — Все в полном порядке, можешь не беспокоиться, — хихикнула в ответ Люмин, прижимаясь к парню как можно ближе. — У тебя сегодня опять куча работы, да? Но он уже не слушал. Его взгляд скользнул чуть ниже, останавливаясь на нежно-розовых губах. Мысли о том, что только он и никто более не смеет прикасаться к ним, доставляли ему нескончаемый поток удовольствия. Поэтому, заставив путешественницу замолчать, он бесцеремонно припал к ним, словно голодный зверь. — Давай лучше не будем говорить об этом прямо сейчас? Мы ведь только проснулись, — пролепетал Аякс на выдохе, разрывая столь желанный поцелуй. — Клянусь, вечером я весь твой. — Договорились! — радостно воскликнула блондинка, самодовольно улыбаясь. *** — Почему так долго? — холодно спросила Синьора, наконец заметив Чайльда среди толпы. — В последнее время ты стал совсем другим и это меня настораживает. — Добрый день, — поздоровался он, пропуская выше сказанное мимо ушей. — Какие у нас планы? Кстати, сегодня мне нужно уйти пораньше, если Вы не возражаете. Женщина демонстративно закатила глаза, показывая этим свое недовольство, накопившееся за все то время, пока ей приходится сотрудничать с этим рыжим негодником. — Пораньше? И куда ты так торопишься? — Боюсь, это уже не Ваше дело, — сухо ответил парень, хмуря брови. Весь оставшийся день он был с ног до головы завален работой. Наверное, это восьмая предвестница постаралась, ведь она так и не смогла добиться от него точного ответа. Ближе к вечеру, когда силы были почти на исходе, Аякс решил вернуться в город, дабы перекусить и выпить чашечку ароматного чая. «Чёрт, я ведь обещал Люмин, что вернусь сегодня пораньше.» Девушка, конечно же, знала, где он работает и чем занимается, но ей хотелось бы видеть своего возлюбленного почаще. Было невыносимо думать о том, как она сидит и ждёт его, постоянно выглядывая в окно, в надежде заметить в свете фонарей знакомую фигуру. — На сегодня ты свободен, — раздался женский голос за спиной. — Иди. — Благодарю за понимание, — парень кивнул, поднимаясь из-за стола и медленным шагом удаляясь вглубь города. Однако прийдя домой, он понял, что опоздал. Везде был выключен свет, стояла гробовая тишина. Поначалу ему пришлось насторожиться, ибо в голову невольно закрались ужасные мысли о том, что их с Люмин тайну раскрыли и сюда ворвались разъяренные Фатуи, но пройдя чуть дальше и заглянув в комнату, он с облегчением вздохнул. В кровати, укрывшись мягким одеялом почти с головой, лежала Люмин, мирно посапывая и бормоча что-то себе под нос. Это не могло не вызвать улыбку. Аякс осторожно опустился на кровать рядом, по собственнически обнимая блондинку за талию. Внезапно его вновь одолели удручающие мысли о том, что их любовь всегда должна оставаться в тайне, быть чем-то неправильным. Они не могут просто взять и появиться где-нибудь вместе, держась за руку и слащаво улыбаясь. А ведь для кого-то это совершенно обычное дело. — А? — вдруг путешественница зашевелилась, открывая глаза. — Чайльд? — Все хорошо, принцесса, это я, — он успокаивающе подглядил ее по голове, в упор не замечая слез, скатывающихся по щекам. Почуяв неладное, девушка развернулась к нему лицом, замирая от удивления. Чайльд плачет? Серьезно? — Что с тобой? Что тебя расстроило? — она стала заваливать его вопросами, ошарашенно глядя на покрасневшее от слез лицо. — Дорогой? Хлюпнув носом, он продолжил: — Т-ты не представляешь, как я боюсь потерять тебя, милая. А что если Синьора обо всем узнает? А что если она придёт сюда лично и сделает что-нибудь с тобой? Я не переживу этого, знай! — Ох.. — вздохнула в ответ Люмин, прижимая рыжую кнопу волос к своей груди. — Не стоит так сильно переживать, Лисёнок. Если что, то я сумею постоять за себя, поверь, — она улыбнулась уголком губ, успокаивающе поглаживая Предвестника по голове. — А сейчас давай спать. Спокойных тебе сновидений. *** Спустя 2 года. — Ну здравствуй, путешественница, — раздался до боли знакомый голос в темноте. — Давно не виделись. Из тени вышел никто иной, как Чайльд — номер одиннадцать из Предсвестников Фатуи. В его небесно-голубых глазах горела злоба, а тонкая линия губ искривилась в усмешке. — Тарталья...? — прошептала Люмин, не веря в происходящее. Неужели это он, тот самый парень с шелковистыми, рыжими волосами и глазами, похожими на драгоценные сапфиры? Блондинка застыла в недоумении, глядя в упор на своего бывшего возлюбленного. Как сказать.. бывшего? Она и сейчас безумно любила его. И всегда любила. Даже после их весьма болезненного расставания. Сердце в ее груди колотилось с неистовой силой, что казалось, будто оно тотчас выскочит. А Предвестник, в свою очередь, был совершенно невозмутим и спокоен. — Я вызываю тебя на бой, милая, — он сделал акцент на последнем слове, после чего самодовльная ухмылка спала с его лица. — На бой, в котором будет лишь один победитель. Девушка кивнула, тяжело вздыхая. Ей все еще было сложно поверить в то, что сейчас она будет сражаться с тем, с кем когда-то горячо целовалась в зимнюю стужу, нежилась в кровати по утрам и просто была рядом каждый день. В следующую секунду на нее обрушился шквал Гидро-стрел, которые с яростью выпускал из своего лука парень. Однако для путешественницы это было сущим пустяком, ибо она с легкостью уворачивалась от них в сторону. Но бой ожесточался, удары Аякса становились все сильнее и беспощаднее. Он играл с ней. Ему доставляло удовольствие видеть то, как она страдает. Люмин же, тяжело дыша, как можно крепче сжала меч в своей руке, впервые, за весь бой, нападая на него. Однако эту атаку он с легкостью отразил, ударной волной откидывая измученную девушку в сторону. Она упала на каменный пол, роняя меч. — Ты такая жалкая, — раздался смех. Его смех. Такой родной, но такой чужой. И злой. Подойдя ближе, Чайльд поднял оружие и разломал его на две части, при этом улыбаясь, как ни в чем не бывало. Далее последовал удар, который, к несчастью Люмин, оказался смертельным дня неё. Она все ещё лежала на каменном, холодном полу, теперь уже истекая кровью. — Я.. — она закашляла, ударяя себя по груди кулаком. — Я люблю тебя. Из ее глаз брызнули жгучие слёзы. Раздались всхлипы, а затем все тот же обезумевший смех. — Прости меня, принцесса. «А ведь мои чувства к ней никогда не были настоящими. Мною управляло желание выгоды, и, может быть, чувство одиночества. Мне хотелось узнать, какого это, любить. Мне хотелось почувствовать себя любимым. Только вот эту самую "любовь" — я не смог подарить взамен и вряд ли когда-нибудь смогу.»