Игра с огнём

***

Чеен тает в крепких объятьях Лисы, терпковатый запах пота и её сладких духов смешиваются и оседают на языке девушки вязкой тягой. Они отдыхают в гримёрке после концерта, дожидаясь своих менеджеров, чтобы отправиться домой, и Чеен не смогла найти лучше места для расслабления чем горячие руки дорогой ей Лисы; Джису и Дженни пропали неизвестно куда, но для неё это неважно: Чеен откидывает голову назад, цепляясь взглядом за выточенную линию чужого подбородка и непроизвольно сглатывает ком в горле. Девушка мелко дрожит, и Лиса, замечая странное состояние подруги, медленно поворачивается и встречает голод в глазах Чеен – это будоражит её неугомонную кровь, и она дразняще шепчет: — Видишь то, что тебе нравится? Чеен моргает, один раз, два, её лицо озаряется пониманием, и она с тихим писком отшатывается, удерживаемая ладонями Лисы на талии. Они всегда были и продолжают быть близки; конечно, девушка иногда не удерживается от того, чтобы восхититься красотой и харизмой одной из своих участниц: трудно вести себя спокойно, когда Лиса дарила ей одну из своих жарких улыбок или когда Дженни плавно вела своими упругими бёдрами во время, казалось бы, обычной походки, или... — Я вам не мешаю? — Низкий голос возле дверей прерывает мысли Розанны, и она почти подпрыгивает на коленях Лисы, стыдливо опуская голову; ощущение опасности и беспокойства накрывает её почти моментально, когда она узнаёт вошедшую. Джису поглощает представившуюся ей картину нечитаемым взглядом: Чеен доверительно жмётся к Лисе, и в этом нет ничего абсолютно нового, за исключением того, что щёки Пак окрашены пастельным розовым и ладони младшей девушки покоятся на ничем неприкрытой талии старшей. Это бередит в Джису неприятное чувство собственничества, которому она позволяет завладеть собой – девушка медленно скрещивает руки на груди и едва хмурится, но эффект достигнут: ладони Лисы трясутся, когда она убирает их в стороны, а Чеен смотрит исподлобья и осторожно встаёт, сцепляя руки перед собой в замок. — Лиса, Дженни скоро придёт, ждите нас в машине, — Джису смотрит только на Чеен, и та, уже зная настроение своей онни, двигается к ней маленькими шагами, — мы скоро вернёмся. Лиса кивает, уже без привычной улыбки, потому что Джису звучит слишком строго, потому что она почти пожирает взглядом плетущуюся Чеен, потому что Лиса видит, как Джису впивает ногти в свою кожу, очевидно, сдерживая что бы это ни было. Через мгновения дверь за двумя девушками захлопывается, и только тогда Лиса позволяет себе выдохнуть.

***

Тихое хныканье раздаётся в одной из множества подсобных комнат; здесь темно, и лишь одна тусклая лампочка освещает два слившихся силуэта. — Что это было, Розэ? — Шёпот Джису ластится между двумя девушками змеёй по их прижатым друг к другу телам. Чеен слабо толкается руками, скорее, инстинктивно, чем желая реального освобождения, но Джису раздражена и поэтому хватает запястья девушки одной рукой, поднимая их у неё над головой – их разница в росте могла бы быть проблемой, но колени Чеен подгибаются настолько, что она оказывается максимально низко-близко к своей онни. Джису вжимается в её резко ослабшее тело, пробуждая в них обеих жар, и Чеен хрипло стонет от подобной близости. — Я спрашиваю последний раз, Розэ, — губы Джису находят пульсирующую вену на чужой шее и прижимаются к ней, — объясни своё поведение. Она не шутит. О, Чеен понимает, что действительно облажалась: Джису проводит зубами по её коже, оставляя щиплющие бороздки и острое возбуждение; длинными пальцами старшая девушка сжимает её подбородок и опускает вниз, вынуждая Чеен встречать потемневшие, злые глаза. — Д-джису, я... — всегда ровный голос пронзительно надламывается, и девушка безуспешно откашливается, прочищая горло, — онни, я... Пальцы крепко давят на её щёки, вынуждая прекратить, и Чеен с трепетом прикрывает веки. — Заткнись, — рычит Джису, и опускает руки другой девушки только для того, чтобы прижать её к стене сильнее, крепче, жёстче. — Я всё видела. Это плохо, на самом деле, плохо, ведь влажные губы Джису находят её, и грубый поцелуй почти заставляет Чеен опуститься на колени и молить о помиловании; она даже не успевает вздохнуть, следуя за требовательными движениями чужого рта, и шумно стонет, когда чувствует, как прохладные пальцы проникают под её футболку, сминая мягкие очертания груди. Джису вплетает другую ладонь в мягкие волосы её Чеен и тянет, преследуя болезненный вскрик, который накрывает горячими губами. Чеен плавится в её руках, и это превращается в полный беспорядок: младшая девушка дёргается бёдрами вперёд, её руки опускаются на край обтягивающих штанов Джису, и она непослушными пальцами дёргает пуговицу на себя в попытке получить доступ к обнажённой коже и закрытым зонам. — Онни, — выдыхает Чеен вместе с тем, как Джису ласково сдавливает в пальцах затвердевший сосок. — Онни, пожалуйста... У Джису звенит в ушах, горит в груди, и она едва не срывается, когда окидывает оценивающим взглядом готовую быть уничтоженной Чеен. У них нет времени, не сейчас, и Джису с разочарованием отстраняется от распухших губ и дрожащего тела – Чеен снова хнычет, бессвязно вытягивая из своего горла гласные: она всё ещё держится за пояс чужих штанов и клонит голову в немой мольбе. — Домой, — старшая девушка обеими ладонями обхватывает щёки Чеен, которая бесконтрольно поджимает губы и почему-то шипит. В любом случае, Джису разберётся с ней позже, напомнив расслабившейся Пак, кому принадлежит она, её тело и её душа. А после обязательно стоит переговорить с Лисой, и кто знает, какие подробности Джису сможет открыть для себя.