У Кэ Цин был план

      Сжимая в ладонях обёрнутый в плотную бумагу букет цветов цинсинь, Кэ Цин стояла возле пруда у каменной лестницы к Хижине «Бубу». Она глядела в воду и представляла вместо своего отражения совершенно другой облик. Меж изумрудных листьев лотоса и пожелтевших листков песчаного дерева мерцали глаза оттенков близящегося заката. Среди волос цвета сегодняшнего ясного неба виднелись чёрно-красные рога — Кэ Цин была одной из немногих людей, кому было позволено их прямо называть таковыми.       — … сколько ты для меня значишь и как сильно ты мне нравишься, — говорила себе под нос Кэ Цин. — И мне всё равно, что время к нам не благосклонно. Гань Юй!       Она выставила букет перед собой, облегчённо выдохнула и, улыбаясь, закрыла глаза. Получилось. Оставалась ещё последняя короткая фраза, но Кэ Цин уже не сомневалась в том, что скажет её громко и выразительно, глядя Гань Юй прямо в глаза. Почти не сомневалась. После тридцати повторов за последний час — не должна. Кэ Цин очень боялась, что в самый ответственный момент или уронит букет, или споткнётся на ровном месте, или молча уставится на Гань Юй, забыв абсолютно всё, или назовёт её Нин Гуан, или ещё чего похуже.       Сама Нефритовое Равновесие Цисин, стоящая с букетом у пруда и вслух репетирующая признание в любви — картина, наверняка привлёкшая немало любопытных глаз. Впрочем, Кэ Цин никогда не волновало то, что о ней думают другие люди. Уж тем более — адепты и прочие высшие силы. У Кэ Цин был свой личный пантеон и в нём была всего одна богиня.       Признание в любви Гань Юй оказалось едва ли не первой задачей в жизни Кэ Цин, которую у неё не получалось просто взять и сделать. И с каждой неудачной попыткой брать и делать становилось всё труднее. Но Кэ Цин хорошо знала, как нужно поступать с трудностями, преодолеть которые с наскока не выходит, и нюансов в которых больше, чем кажется на первый взгляд. В конце концов, процветание Ли Юэ обеспечивали не наспех принятые решения, а тщательно выверенные стратегии.       Кэ Цин составила план.       Она составляла его все последние месяцы, каждую ночь, ровно полчаса перед сном. Сперва там была всего пара фраз, которые следовало сказать в нужном порядке. Потом их стало больше — появилась речь. Речь должны были предварять разговоры на определённые темы, для лучшей расстановки акцентов. Несомненно, имел значение и маршрут прогулки. Особо важным было место, где Гань Юй услышит заветные слова. Настолько важным, что, отдавая указания на постройку небольшого садового павильона около водопада у хижины «Бубу», Кэ Цин невольно внесла свои коррективы. А потом внесла их ещё раз, уже лично — сменив свои привычные лёгкие перчатки на садовые, но в спешке забыв соответствующие инструменты и потому орудуя своей многофункциональной золотистой заколкой (от слова «заколоть»).       Она вновь и вновь взвешивала, что нужно сказать, а какие вопросы лучше не затрагивать. Продумывала маршрут судьбоносной прогулки и возвращалась в павильон с новыми декорациями — некоторые из декораций этому даже сопротивлялись. Высчитывала оптимальное соотношение романтической атмосферы и затраченного времени. Переписывала свою речь сотню раз, опираясь на дюжину специально прочитанных для этой цели любовных романов разных временных периодов, философские и не очень трактаты на романтическую тематику и блокнот с советами от Нин Гуан. Последний, правда, всё же пришлось снабдить пометкой «на будущее».       И однажды, перечитав сквозь закрывающиеся веки стопку бумажных листов на тумбочке у своей кровати, Кэ Цин не поверила своим глазам. Она протёрла их и перечитала всё ещё раз. Совершенствовать план уже некуда. Ставшая уже совсем привычной мечтательная часть её распорядка может, наконец, этот распорядок покинуть. Осталось лишь подождать подходящего дня. Совсем немного.       Месяц спустя этот день наступил. Хоть он уже и был осенним, а не летним, по основным критериям всё сходилось. На небе ни единого облака, а список дел максимально краток — пустым он у Кэ Цин не был никогда.       Один нерешённый вопрос стоял в этом списке особняком. Несколько дней назад некий щедрый анонимный спонсор попросил помочь с организацией музыкального номера в ресторане «Три чашки в порту», где, дабы идти вровню с чайным домом «Хэюй», была возведена новая сцена. Юнь Цзинь уже регулярно выступала в чайном доме, а Синь Янь мало того, что не совсем вписывалась в спокойную атмосферу ресторана, так ещё и уплыла в Инадзуму вместе с самой Юнь Цзинь, дабы дать совместный концерт с говорящим названием «Конец эры». И теперь из очевидных вариантов в гавани не было никого.       Кэ Цин не могла понять, зачем кто-то обратился с таким поручением аж к Цисин — обычно подобным можно без проблем занять, например, слоняющуюся по гавани Люмин. Однако она уже взялась за дело и не могла позволить себе не сделать его на совесть. И буквально на следующий день ей улыбнулась удача — у продуктовых лавок около северных врат в гавань она застала за напевом лёгких и приятных слуху мелодий барда из Мондштадта. Он говорил, что пришёл навестить некого старого друга, но всё отвлекался на разные мелочи по пути. Кэ Цин предложила ему отвлечься на ещё одну, на месте подписала с ним контракт и выдала десяток тысяч моры авансом. Мору он, как Кэ Цин узнала вечером того же дня, сразу же пропил и после не появился ни на одной из репетиций. И теперь в своём выборе Кэ Цин, мягко говоря, сомневалась.       Насчёт чего у Кэ Цин сомнений не было — так это насчёт сегодняшнего дня. Не то, чтобы она верила в божественные благословления и удачным образом расположившиеся звёзды… Скорее исключительно деловое чутьё на условия для успеха рискованной сделки подсказывало ей — всё пройдёт по плану.       Глубоко вдохнув аромат цветков цинсинь, Кэ Цин подняла голову.       «Я готова»       Она открыла глаза.       Бумажный планер врезался ей в переносицу.       Кэ Цин зажмурилась и встряхнула головой. Она поймала его в руку за секунду до падения в букет, развернула одним взмахом и прочитала:       Трудясь всё так же неустанно,       Забыв об отдыхе, о сне…       О важном помни, о нежданном       И загляни хоть раз ко мне

>w<

      Леди Нефритовое Равновесие Кэ Цин, вы и правда очень похожи на кошечку!       Но лишние восемь жизней это вам не даёт.

Ритуальное бюро «Ваншэн»

Персональная скидка 20%

      Кэ Цин вздохнула, потирая переносицу.       — Ху Тао! Я знаю, что ты рядом.       — Смерть всегда-а-а бродит ря-а-адом… — послышалось откуда-то сбоку.       — Выходи уже.       Ху Тао выглянула из-за деревянной колонны, поправила край своей чёрной шляпы и, хихикнув, подбежала навстречу.       — Слушай, — Кэ Цин взмахнула перед собой купоном. — Я действительно иногда могу увлечься работой, но не настолько же.       — Правда? Сегодня в два часа ночи я видела, как ты копалась в клумбе у нового павильона.       — И-иногда бывают такие неотложные задачи.       Действительно, осенние цветы сами себя на место увянувших летних не посадят.       — Та-а-ак, — Ху Тао улыбнулась, рассматривая свои выкрашенные в чёрный ногти. — Ты ознакомилась с моим предложением?       Она улыбалась так, будто это не она на прошлой неделе преподнесла заглянувшей на террасу Юйцзин Нин Гуан глазурные лилии в именной урне для праха. Сегодня ей нельзя позволить ничего испортить. При этом вежливый отказ Ху Тао обычно эквивалентен просьбе напомнить о её услугах попозже и «попозже» могло наступить в любом диапазоне от десяти минут до суток. А отказав невежливо, можно и вовсе нарваться на ещё более креативную рекламную кампанию.       И всё-таки есть ещё один, самый практичный способ избавиться от назойливого предложения. Да и будучи представительницей Цисин, Кэ Цин более чем могла себе это позволить. И не то, чтобы речь шла о чём-то таком уж бесполезном. Ещё и со скидкой.       — Оформи на меня заказ, — сказала она.       — А? — Ху Тао склонила голову набок.       — Я покупаю у тебя гроб. Что непонятного?       Кэ Цин померещилось, что вокруг изучающих её зрачков распустились алые лепестки.       — Мой первый заказ прямиком из Цисин!       Приподнятые трясущиеся кулаки не выдавали в Ху Тао серьёзную предпринимательницу — но как раз таковой она и является. И уделит особенно важному заказу столько времени, сколько он заслуживает. Не один день.       «Надеюсь»       — Хм-м-м, — Ху Тао переминалась с пятки на носок, сложив руки за спиной и поглядывая по сторонам. — А знаешь, будет ведь дополнительная скидка, если ты захочешь порадовать свою вторую половинку. Двухместные решения у меня тоже имеются. Ай-я, и кто бы это мог…       Она замерла, остановив взгляд на цветках цинсинь в букете.       — Ох, — Ху Тао опустила глаза. — Точно. Я понимаю. Очень хорошо понимаю. Прости, это, наверное, было лишним.       — Ничего страшного, — вздохнула Кэ Цин.       — Но, вдруг что, — Ху Тао сложила кончики указательных пальцев. — Всегда можно переговорить с господином Чжун Ли насчёт очень долгосрочных контрактов. У нас как раз есть акция для адептов с компенсацией за каждые сто…       — У тебя много работы, — нахмурившись, перебила её Кэ Цин. — Я на тебя рассчитываю. Мне нужно спешить.       Ху Тао кивнула и улыбнулась. Она быстро сделала руками нехитрый жест — как будто скрестив под прямым углом пальцы двух рук и сложив ладони — а затем развернулась и ушла, постепенно переходя на бег.       Кэ Цин смотрела ей вслед, а затем опустила взгляд на свои руки. Держа букет в изгибе локтя, она хлопнула, пожала себе ладонь, едва не завязала пальцы в узел, решила, что попыток повторить жест достаточно, вновь взяла букет в руку и, наконец, направилась к Хижине «Бубу».       К теме, которую ненароком затронула Ху Тао, Кэ Цин сегодня возвращаться не намеревалась. Все речи были спланированы если не параллельно к ней, то хотя бы под таким углом, чтобы пересечение произошло предельно нескоро. Гань Юй и так всё знает и понимает. Скорее всего. Кэ Цин на это надеялась. Она прекрасно осознавала нюансы отношений с адептами и уже приняла для себя решение, но мысль о том, как это воспримет Гань Юй не давала ей покоя. Рано или поздно этот разговор всё-таки случится. А пока что нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.       Например, с цветами здесь и сейчас она быть не должна. Цветы к необходимому месту должен доставить кто-то другой. Кто-то, кого более чем привычно видеть с цветами в этой части гавани Ли Юэ. И кто, если что, не будет задавать лишних вопросов. Не должна была, но всё-таки задала. Поднимаясь по ступенькам к Хижине «Бубу», Кэ Цин чувствовала уколы в груди от посещавших её голову мыслей.       «Надеюсь, об этом ты не вспомнишь»       Ци Ци ожидала её около пока ещё незажжённого каменного фонаря у входа в хижину. Она уже получила от Кэ Цин добротную порцию кокосового молока и теперь сверялась с не слишком отличающейся от амулета у неё на лбу бумажной заметкой, готовясь исполнить свою часть контракта.       Услышав знакомый стук каблуков, Ци Ци подняла голову, а затем и руку, полусжав кулак.       — Здравствуйте, леди Киса.       Кэ Цин тяжело вздохнула. Это в каком-то смысле тоже было частью контракта, да и дополнительной гарантией того, что Ци Ци её запомнит. Она оглянулась по сторонам, убеждаясь, что никто на неё не смотрит и, чуть поморщившись, приподняла ладонь и согнула пальцы:       — Мяу.       Ци Ци подняла руки вверх. Наверное, это значит, что она довольна. Ну и прекрасно. Теперь леди Кису можно со спокойным сердцем надолго спрятать в дальний уголок памяти — где ей самое место и откуда её никто (кроме Ци Ци) не вытащит.       Кэ Цин отдала ей букет и, лишней проверки ради, взяла у неё из рук бумажку, на которой были написаны инструкции.       — Я ходила смотреть на зябликов, — начала рассказывать Ци Ци.       — Ага.       — Возле деревянного моста.       — Да-да.       — И встретила там новую подружку. Могу вас познакомить.       Кэ Цин улыбнулась и подняла взгляд на как раз подоспевшую подружку. Улыбка быстро сползла с её лица.       — Ты.       — Э-хе, — Венти почесал затылок. — Ци Ци, я же уже говорил тебе, что я друг, а не подружка.       — Я забыла…       Бард по имени Венти был в тех же зеленовато-белых одеяниях, в которых Кэ Цин застала его впервые, и его тёмно-синие волосы точно так же были заплетены в две аккуратные косички. В этот раз, к счастью, от него несло только одуванчиками — без перегара. Одной рукой он держал лиру, а другой поправлял берет, по которому Кэ Цин очень хотелось как следует настучать этой самой лирой.       — Мне кажется, — она сдвинула брови, — Ты сейчас должен заниматься не зябликами, а чем-то достаточно серьёзным.       — Э-э, да что ты говоришь, — Венти взглянул на букет. — Как будто госпожа Нефритовое Равновесие сейчас по уши в делах.       — Вообще-то да.       — Да, — кивнула Ци Ци. — Я помню. Леди Киса хочет… — она что-то невнятно пробормотала себе под нос и несколько раз легонько ударила одной рукой об другую. — С козой.       Кэ Цин испытала внезапный приступ солидарности с Ху Тао в вопросе захоронения зомби.       «Леди Киса хочет сказать леди Козочке…» — вспоминала она, прикрыв лицо рукой.       — С козой… — Венти хмыкнул. — Оригинально, но можно. Много с кем можно. Только с ёжиком нельзя. Слыхал я одну песню…       Кэ Цин остановила его руку на полпути к струнам.       — Нет, спасибо.       — Ладно-ладно. Но знаешь, даже если опустить все шутки… — пальцы Венти всё-таки забегали по лире, создавая его словам плавный аккомпанемент из высоких нот. — Чистейшее проявление любви, лучший способ её выражения — это песня. Кем бы ни была твоя загадочная рогатая избранница, куплет в честь твоей любви к ней она точно запомнит надолго. У меня, кажется, уже есть одна строчка.       — Не нужны мне твои строчки, — Кэ Цин сложила руки на груди. — Я сама знаю, что должна сказать и скажу это ей лично. Отчётливо, с выражением, не запинаясь. Потому что репетировала. В отличие от некоторых.       — Не недооценивай искусство импровизации, — покачал указательным пальцем Венти. — Особенно в таких вопросах. А песня в забегаловке, что тут сложного, скучно как-то даже. Знаешь, чему меня научил Ли Юэ, так это тому, что просто непростительно упускать возможность набить себе…       Кэ Цин вздохнула, всей душой желая набить Венти не то, что он имел в виду.       — Я доплачу пять тысяч моры за каждую репетицию, на которой ты появишься.       — А, вот как. Ладно. Подумаю тогда что ли, чего не сделаешь ради, — он протянул перед собой руку, прищурил глаза и понизил голос. — Вина из османтуса.       — Не при Ци Ци, пожалуйста.       — Это само собой, — Венти повернулся к ней. — Пойдём смотреть на зябликов?       Ци Ци сжала в руках букет.       — Сначала нужно отнести цветы леди Кисы.       — Правильно, — Кэ Цин ободряюще взмахнула кулаком и, нахмурившись, бросила взгляд на Венти. — Сначала работа. Потом зяблики. За дело.       С чувством выполненной задачи она развернулась и пошла вниз по каменной лестнице. Приготовления закончены. Теперь путь лежал прямиком на террасу Юйцзин.       Работы в Ли Юэ хватало всегда, а со дня кончины Властелина Камня дел лишь прибавилось — что было только в радость как Кэ Цин, так и Гань Юй. Договора, отчёты, строительство сторожевых вышек, амбаров и новых подъёмных кранов в верфи, налаживание торговых путей, схватки с хилличурлами и похитителями сокровищ, грозящимися свести все эти труды на нет… Совместный труд на пользу Ли Юэ — он объединяет. Как и совместный отдых. Как и регулярные взаимные напоминания о том, что перерыв всё-таки нужен. Как и регулярное совместное игнорирование этих напоминаний — и, как следствие, совместная отключка головой в документы в одном офисе. Как и совместные беседы о месте адептов в жизни Ли Юэ за полуночной чашкой чаю. Которые из осторожных обменов мыслями в попытках не задеть друг друга со временем переросли в оживлённые околофилософские споры о божественном и не только, в которых рождалась не столько истина, сколько взаимопонимание и взаимоуважение. В чём Кэ Цин и Гань Юй в конце-концов сходились, с улыбкой ставя чашки на стол, так это в том, что побеседовать было действительно очень приятно. Ну и в том, что Анемо Архонт — бездельник.       Кого бездельницей назвать невозможно, так это саму Гань Юй. Кэ Цин это безмерно уважала. Её сверхурочное трудолюбие и умение безупречно выполнять любые поручения по инструкции впечатляли, правда, Кэ Цин всегда хотелось, чтобы огонёк инициативности в ней разгорался посильнее и почаще. Так или иначе, Гань Юй единственная успевала за темпом её работы. Она запросто ориентировалась в кучах неотличимых на первый взгляд бумаг и ловко умножала шестизначные суммы в уме. И ещё она была очень красивой. Кэ Цин вновь и вновь подлавливала себя на неспособности оторвать взгляд от того, как Гань Юй при оранжеватом свете светильника крутит пером в воздухе — и опускает, чтобы быстро и в то же время невероятно аккуратно вырисовать чей-то огромный долг.       Рядом с ней Кэ Цин чувствовала… искры. Быстрые вспышки-разряды, приятно щекочущие сердце. Когда она, жертвуя драгоценными минутами рабочего времени, лично заваривала и заносила Гань Юй её любимый травяной чай. И когда несла на руках саму уснувшую ровно в полдень Гань Юй, клала на диван и укрывала одеялом. Или же когда взявшаяся лично решить проблему с лагерями хилличурлов Кэ Цин возвращалась с «парой царапин, ничего страшного» и Гань Юй эту пару царапин смазывала жгучими травяными зельями — «Я ЖЕ СКАЗАЛА НИЧЕГО СТРАШНОГО, ХВАТИТ, продолжай, пожалуйста» — и обильно стягивала бинтами. И когда Гань Юй всё-таки вырывалась на подобную вылазку вместе с ней — Кэ Цин не могла оторвать взгляд от натренированных стрельбой из лука мышц на руках, всего пару часов назад изящно перелистывающих отчёты.       «Мы с Гань Юй просто близкие коллеги, — однажды на полном серьёзе сказала Кэ Цин уже начавшей её дразнить Нин Гуан. — И у нас просто очень тесные деловые контакты. Как у вас с капитаном Бэй Доу»       Вдоволь насмеявшись, Нин Гуан вкратце объяснила Кэ Цин истинную суть своих «деловых контактов». Кэ Цин сказала «Ааа», поблагодарила её, сама не понимая за что, и в раздумьях пошла домой. А дома с размаху уткнулась лицом в подушку и сказала «ААААААА».       Она влюбилась — и понятия не имела, что с этим делать. Чувствовала ли то же Гань Юй? Было… похоже на то? Периодическими букетами от тайных поклонников она, как правило, завтракала, и в целом любой намёк на близость воспринимала холодно… если только это не была Кэ Цин. Неловкое хмыканье над налоговыми декларациями было очень даже совместным. В какой-то момент Кэ Цин с ужасом заметила, что это начинало сказываться на совместной работоспособности. К счастью, случилось это уже тогда, когда её план приобретал окончательные очертания.       Чем больше Кэ Цин советовалась с Нин Гуан, тем больше понимала, что просто пригласить Гань Юй на свидание — значит, продешевить. Под усвоенное ею определение свидания и так подпадало почти любое времяпрепровождение с Гань Юй. Чем, например, таковым не был недавний плановый (а какой же ещё) визит в Заоблачный Предел, посреди которого Гань Юй пригласила её попить чаю на гору Аоцан? Тепло напитка, растекающееся по телу, было особенно приятным посреди горной прохлады — равно как и тёплый взгляд Гань Юй. Она как будто пыталась что-то сказать, тщательно подбирая слова… но солнце вышло в зенит и её глаза закрылись сами по себе. Кэ Цин ещё долго думала, можно ли считать потраченными впустую лишние полчаса, проведённые за созерцанием горных пиков с уснувшей на коленях Гань Юй. И можно ли считать рациональным желание просидеть так ещё дольше — что случилось бы, не сунь Хранительница Облаков свой клюв куда не надо.       Задумавшись, Кэ Цин едва не споткнулась о ступеньку лестницы Павильона Лунного моря. Деревянная дверь с круговым узором и висящий у входа яркий круглый бумажный фонарь, наверное, в первый раз не подействовали на неё привычно-успокаивающе. Лёгкий трепет прошёл по телу Кэ Цин, отдавшись покалыванием в кончиках пальцев.       Сегодня всем недосказанностям будет положен конец. Сегодня Кэ Цин приведёт свой план в действие и, наконец, скажет Гань Юй то, что никак не могла сказать ей уже несколько месяцев.       Послышался звон колокольчика и дверь приоткрылась.       Вот и она.       Мысли Кэ Цин словно размело ветром — по всей видимости, мондштадским, ведь когда она попыталась собрать их воедино, наткнулась на фразу «мой голубой одуванчик с рожками». Широкие бело-голубые рукава при этом напоминали цветки стеклянных колокольчиков, а вот что напоминало остальное традиционное для горы Аоцан одеяние Кэ Цин гадать не бралась. Она поспешила поднять голову, понимая, что слишком загляделась на обтянутые чёрной тканью бёдра, поверх которых свисали красные верёвки.       И, разумеется, колокольчик. На шее Гань Юй он (как и всё что угодно на Гань Юй) смотрелся чудесно, но воплощал собой полную противоположность понятия «практичность». Скорее всего, это всё-таки был некий оберег адептов. Иногда Кэ Цин нравилось представлять, что на самом деле Гань Юй начала носить этот миленький аксессуар в старые добрые времена Войны Архонтов — чтобы враги трепетали в ужасе, зная о её приближении, ведь от смертоносных ледяных стрел спасения нет.       Миленькие, по её собственным стандартам, аксессуары были и у Кэ Цин. В волосах верная заколка-нож-топор-открывашка-колышек-зубочистка-кунай, а за спиной — не менее верный меч в ножнах. Мало ли. Некоторые трактаты делали акцент на неприемлемости подобных аксессуаров на свиданиях, но Кэ Цин искренне не понимала, чем меч не вписывается в романтическую атмосферу — наоборот ведь — и внесла свои коррективы.       Она поправила заколку, из-за дрожи в руках едва об неё не порезавшись, и поправила своё тёмно-фиолетовое платье.       Гань Юй зевнула, прикрыв рот рукой в чёрной перчатке, и встретилась с ней взглядом. Она встрепенулась, будто окончательно проснувшись, и подбежала к ней вниз по лестнице.       — Леди Кэ Цин!       Кэ Цин вздохнула и улыбнулась, уперев одну руку в бок.       — Гань Юй, мы уже столько раз об этом говорили: не нужно формальностей. Я просто твоя леди. Т-то есть, для тебя я просто Кэ Цин.       Желание стать Электро Архонтом наоборот — воткнуть меч себе в грудь — было очень сильным, но Кэ Цин старалась ему не поддаваться. В начале плана было, собственно, начало плана, а не его конец. Спрятав ещё сильнее задрожавшие руки за спиной, Кэ Цин попыталась продолжить быстрее, чем остановившая напротив Гань Юй полностью осмыслит услышанное.       — Не бывала ли ты в небольшом уютном павильоне неподалёку от хижины «Бубу»? — сказала Кэ Цин куда более официальным тоном, чем ей хотелось, но тут же мысленно переключилась. — Эм, тот, который недавно достроили.       — Который для влюблённых парочек?       — Который, — Кэ Цин сделала паузу, закрыв глаза и открыв вновь, — недавно достроили.       — Я проходила мимо него, но никогда туда не заглядывала, — Гань Юй поправила пальцем голубую прядь. — Всё-таки туда обычно ходят вместе с…       — Сходимтудавместе?       Гань Юй проморгалась, по всей видимости, пытаясь разобрать услышанный словесный залп.       — Д… Да! — её щёки порозовели. — Конечно.       «Есть! Начало положено»       Кэ Цин мысленно отметила галочку в своём плане и быстро зашагала в сторону каменной лестницы, по которой же и поднималась на террасу Юйцзин. Почувствовав, что чего-то не хватает, она оглянулась и сделала несколько шагов назад, чтоб поравняться с зашагавшей в куда более спокойном темпе Гань Юй.       Клёны Тяньхэн краснели, песчаные деревья желтели, а бамбуки, будучи бамбуками, на осень никакого внимания не обращали. Каменная терраса была практически пустой — лишь Мадам Пин у своего стола около глазурных лилий старательно готовила в заварнике то ли чай, то ли параллельную вселенную.       Повисло молчание. Но Кэ Цин была к этому готова. Она глубоко вдохнула свежий воздух, прохладный совсем чуток.       — Погода сегодня прекрасна, — глядя в небо, сказала Кэ Цин в соответствии с вариантом а) завязки №1.       — Ты тоже.       — В такую погоду глазурные ли-и-и…       Кэ Цин поняла, что смотрит на облако всё более расширяющимися глазами.       — Что?       — Ч-что? — видимо, осознав, что дело не в облаке, Гань Юй повернулась к ней. — Что-то не так? Не только сегодня, конечно, если ты об этом. Ты всегда прекрасна.       Кэ Цин уставилась в каменную плиту под ногами.       — Нет, просто…       — Просто сегодня ты как-то по-особенному прихорошилась. Заколку даже вычистила и заточила. Как будто сегодня должно произойти что-то очень важное.       — Я… — Кэ Цин сглотнула. — У меня сегодня хорошее настроение. И вообще, разве обязательно нужен повод, чтобы по-особенному прихорошиться?       — Тут ты, конечно, права, — кивнула Гань Юй. — Просто ты так делаешь не очень уж и часто, это считанные минуты в твоём распорядке.       Кэ Цин развела руками, надеясь, что такого ответа будет достаточно. Гань Юй бросила взгляд на её ладонь.       — И перчатки новые, — она поднесла руку к подбородку и тут же опустила, чуть покраснев и отведя взгляд. — Зачем они тебе сегодня? Сегодня не так уж и холодно.       — Эм… они на мне как-то всегда.       — Да-да, — Гань Юй взялась рукой за затылок, — на мне тоже. Ты же знаешь, у меня руки мёрзнут, а… а у тебя потеплее. Вот я и думаю, может, тебе жарко.       «Э-э…» — думала Кэ Цин, пытаясь понять, в какую сторону беседа пошла теперь. Вверх из ямы полнейшей растерянности и это, наверное, к лучшему.       — Мне не жарко, — ответила она, хоть в ладонях и стало предательски горячо. — В перчатках просто всегда удобнее. Никогда не знаешь, когда придётся работать с утками.       — С какими утками?       — И-или с цветами, — быстро продолжила Кэ Цин, но этот вариант был не лучше. Она ускорила шаг. — Мне просто нравится и всё. Добрый вечер, Мадам Пин!       Стоявшая у своего стола Мадам Пин подняла голову и пролила чай мимо чашки. Всё-таки там был чай.       — Простите, просто рада вас видеть. Не буду отвлекать.       Кэ Цин как можно скорее развернулась и облегчённо опёрлась руками о каменный парапет, мысленно поблагодарив себя за хоть какие-то прикинутые экстренные меры. Они кое-как дошли до каменной лестницы, ведущей вниз. Говоря о перчатках. Для плана это означало худшее начало из возможных, даже хуже неудачного.       «Я потратила время впустую», — мысленно подвела итог Кэ Цин.       Успокаивало её то, что это всего лишь начало и большая часть прогулки ещё впереди. Начало должно было задать ей тон, но, впрочем, это можно будет сделать и сейчас. Ведь каменная площадка перед спуском к прудам была не просто промежуточным пунктом.       Отсюда открывался великолепный вид на гавань. Солнце близилось к закату и тёплые тона играли на крышах зданий, парусах кораблей и почти невидимых волнах Облачного моря. Оранжевые лучи сверкали и в небольшом водопаде около прудов внизу, рядом с которым нежились на каменных плитах три бежевых пёсика. Кэ Цин лично убедилась в том, чтобы они лежали здесь и сегодня, снабдив стоящего поблизости миллелита страховочными котлетами. Она вдохнула морской воздух и окинула взглядом пейзаж, надеясь, что точно так же делает и Гань Юй, и собираясь указать ей на собачек, дабы затем спуститься к ним.       Однако Гань Юй, хоть и тоже стояла, держась руками о каменный парапет, глядела лишь высоко в голубое небо. Она прищуривалась.       — Что ты там высматриваешь? — спросила Кэ Цин.       Гань Юй вздохнула.       — Хранительницу Облаков. Я несколько раз натыкалась на неё во время прогулок в последние недели и, хоть она и говорит, что просто хочет посмотреть, как справляется гавань без Властелина Камня… Я прекрасно знаю, что дело не в этом. Дело во мне.       Кэ Цин сжала руки в кулаки. На этом отрезке пути она как раз хотела затронуть вопрос адептов и показать Гань Юй, насколько это возможно, открытость к диалогу с божественным. Если, конечно, этот диалог будет не об управлении гаванью.       Однако поникший взгляд Гань Юй недвусмысленно намекал — её что-то тревожит. И пока ока они шли вниз по каменным ступенькам, тревожность на её лице становилась всё более очевидной.       С одной стороны, Хранительница Облаков была тому причиной, а этого для Кэ Цин уже было достаточно, чтобы всерьёз задуматься о жареном в электроразрядах журавле на ужин. С другой — речь шла об адепте, которая воспитывала Гань Юй, была её наставницей, да и вообще ближайшей к ней душой на протяжении очень многих лет.       Чувствуя тяжесть в грудной клетке, Кэ Цин разжала кулаки. Хочет она того или нет, придётся считаться с тем, какое важное место в жизни Гань Юй занимает эта высокомерная кур, в смысле, божественная сущность.       — Я… — она попыталась подобрать слова поаккуратнее. — Уважаю её беспокойство о своей подопечной.       — А, — Гань Юй отвела взгляд в сторону и снова вздохнула. — Ну да. Она беспокоится, конечно. Но ты же знаешь её манеры. Когда я общаюсь с кем-то, зная, что Хранительница Облаков где-то поблизости, мне кажется, что она вот-вот материализуется из подпространства у меня перед носом и воспользуется первым же возможным поводом, чтобы устроить всем экскурс в моё детство.       Проходя мимо каменного фонаря, Кэ Цин представила, как из-за него выглядывает журавлиная голова и невольно хихикнула.       — Не думаю, что она может зайти настолько далеко.       — О, ты её недооцениваешь, — голос Гань Юй сделался твёрже. — С недавних пор, она особенно интересуется моей личной жизнью и раздражена тем, что из-за этого я стараюсь её избегать. Думаю, она не в восторге от того, с каким человеком я, кхм, сблизилась. Говорит, мол, она плохо на меня влияет.       — Кто она? — сузила глаза Кэ Цин. — Я её знаю?       — Можно и так сказать, — улыбнулась Гань Юй.       «Бэй Доу что ли…» — подумала Кэ Цин.       — По крайней мере, — сказала она, — в дела всей остальной гавани Хранительница Облаков вмешиваться уже не будет.       — Ну и хвала Властелину Камня.       — Это точно.       — Надо же, — Гань Юй хихикнула. — Пару месяцев назад ты не упустила бы возможность добавить: «Будто есть за что его хвалить».       — Люди меняются, — Кэ Цин приподняла подбородок и сложила руки за спиной. — Если бы людям не свойственно было меняться, не было бы никакого прогресса. Вчера я долго сидела в офисе, думая над организацией выступления в «Трёх чашках в порту». И снова заглядывала глубоко внутрь себя, задаваясь вопросом: «Как бы в такой ситуации поступил Властелин Камня»?       — Мне кажется, что заглядывала ты на третью полку ближайшего к окну шкафа, где за вазой в ряд стоят маленькие миленькие глиняные фи…       За спиной Кэ Цин сжала запястье одной руки другой.       — У тебя тоже такие есть!       — Да. Ты же мне их и подарила.       Кэ Цин умолкла, расслабила руки и отвела взгляд в сторону.       — Материал хороший.       — Ага, — кивнула Гань Юй.       — Очень аккуратная ручная работа.       — Ага.       — Ну ладно, — Кэ Цин прорычала себе под нос. — Может, я и ставлю себе в пример некоторые его решения, гениальные в своей рациональности. И он действительно старался на благо жителей своей земли. Не то что, например, Анемо Архонт. Никогда не пойму, как вообще кто-то может почитать этого разгильдяя.       — Очень сильно, наверное, — пожала плечами Гань Юй. — Такие большие и красивые собор со статуей в его честь.       — Да-да, — хмыкнула Кэ Цин. — И они занимают половину весьма небольшого города. Весь экономический потенциал — на ветер.       Идеи рациональной застройки Мондштадта быстро заняли бы разум Кэ Цин, если бы он уже не был занят кое-чем другим.       «Комплимент номер два, — мысленно настраивала себя она, спускаясь по последнему лестничному пролёту. — Точнее, теперь он первый…»       Высматривающая что-то у прудов Гань Юй тоже умолкла и Кэ Цин полностью погрузилась в рассуждения. Нужно определиться, что именно из всего прекрасного в своей возлюбленной подчеркнуть сейчас. Причём про красоту уже сказала сама Гань Юй, так что этот вариант отпадает. «Ты сегодня такая…» Нет, «ты всегда такая…» Хоть бы случайно не сказать «рогатая». Милая? Мудрая? «Метко пускающая стрелы, как в монстров, так и в моё сердце»? А может, вот так: надёжная, верная и порой непредсказуемо очаровательная, прямо как…       — Собачки! — воскликнула Гань Юй и побежала вниз по каменной лестнице к небольшому водопаду у пруда.       «ААААААА», — подумала Кэ Цин, сделала глубокий вдох и последовала за ней.       За тысячи лет Гань Юй придумала тысячи способов скрасить рутину и именование всех собак в Ли Юэ — лишь один из них. Тысячи собачьих кличек, тысячи высаженных цветов, тысячи способов сортировать документы. Длительные прогулки по гавани тысячами разных маршрутов. Например, в порту. В самых разных его частях.       «Я совершенно случайно выучила столько отборных морских ругательств… — рассказывала однажды Гань Юй. — И за сотню лет они мне ни разу не пригодились»       Осознание пришло к Кэ Цин не сразу, но, когда это случилось, она долго не могла выбросить картину из своей головы. «За сотню лет» подразумевало, что за всю свою жизнь Гань Юй как минимум один раз грозилась кому-то куда-то запихнуть якорь.       Кэ Цин соврала бы себе, сказав, что не хотела бы застать подобное. Хоть сейчас ей и было трудновато это представить — Гань Юй невинно улыбалась, присев у каменного парапета перед прудом и по очереди гладя трёх бежевых пёсиков. Они нетерпеливо скулили, каждый в ожидании своей порции ласок.       — Эти трое любят здесь поиграть. Я назвала их Шелест Осеннего Ветра, Сияние Новой Луны и Пушистик.       — Пушистик? — вскинула бровь Кэ Цин.       — Да. Он очень пушистый. Почти как Пушинка. Их щенята были бы самыми настоящими меховыми шариками, но, увы, не судьба.       — С ней что-то случилось?       — Её не стало, — вздохнула Гань Юй. — Где-то двести пятьдесят лет тому назад.       Кэ Цин подавила смешок.       — О, надо же! — Гань Юй перевела взгляд в сторону. — И ты здесь.       Она повернулась к незаметной с первого взгляда серой кошке, прогуливающейся по парапету, и ткнула её пальцем в нос. Кошка чуть попятилась назад, прикрыв глаза, а затем прошла мимо руки Гань Юй, потираясь о её запястье пушистой спиной.       — А её ты как назвала? — Кэ Цин кивком указала на кошку.       — Нефри… — рука Гань Юй замерла, не дотянувшись до кошки. — А… А-аметистовая Неуравновешенность. Да, именно так.       — Очень странное имя.       Кэ Цин наклонилась и протянула руку, поманив к себе ладонью Аметистовую Неуравновешенность. Кошка подошла, понюхала перчатку, в развороте вытерла об неё хвост, и ускоренным шагом вернулась к руке Гань Юй.       — По-моему, — сдвинула брови Кэ Цин, — «Хвостатая Наглость» идёт ей больше.       Хихикнув, Гань Юй принялась гладить Аметистовую Неуравновешенность по спине, и она замурлыкала, приподняв голову.       — Может, со временем она станет относиться к тебе лучше, — улыбаясь, сказала Гань Юй. — А может и нет. Я некоторое время не могла постигнуть и даже недолюбливала кошек, но в конечном итоге начала понимать их характер. В каком-то смысле они уважают твоё личное пространство, ожидая от тебя того же. Они не открываются слепо всем подряд, можно сказать, они заключают контракт с тем, кому действительно доверяют.       — С тем, кто их кормит, — уточнила Кэ Цин.       — Да, они очень… — Гань Юй улыбалась всё шире, а её щеки наливались краской. — Прагматичны. И умны, я бы сказала, мне всегда кажется, что каждая кошечка не просто валяется на солнце, а продумывает какой-то хитроумный план. Но вообще, когда они видят перед собой цель, ну, мышку например — сразу же берутся за дело. А ещё им совершенно всё равно, что о них думают окружающие. Они всегда уверены в себе, независимы, иногда резки, но при этом очень милы с теми, кому всё-таки доверились. Они… мне очень нравятся.       Гань Юй почесала Аметистовую Неуравновешенность за ушком и взглянула Кэ Цин в глаза.       — Было бы замечательно и мне связать свою жизнь с кошечкой.       — Ну так заведи, — хмыкнула Кэ Цин. — Хоть прямо отсюда возьми на руки и принеси домой.       Гань Юй вздрогнула и забегала глазами по сторонам, пока не остановилась на одном из лотосов в пруду. Она продолжала поглаживать кошку, но в несколько более медленном темпе, едва касаясь пальцами её спины.       — Д-да нет, я… Я как-то не до конца уверена…       — Почему? Кошка — очень полезное в хозяйстве животное, особенно в сельской местности. Да и в городе, вполне — мышек ты, судя по всему, тут видела, вполне привычные обитатели горы Тяньхэн.       «Странно», — думала Кэ Цин.       Вообще-то она была уверена в том, что Гань Юй хотела бы завести собаку — и потому прочитала несколько справочников по собаководству, включила собачек в план и уже начинала представлять себе, как выгуливает пёсика вместе с ней.       Но кошка, так кошка. Почему бы и нет? Гань Юй очень повезло, что как раз недавно Кэ Цин пришлось решать проблему с нашествием грызунов в деревне Цинцэ и со многими вопросами кошачьего характера она ознакомилась не только в теории, но и на практике.       — Нет, не так сразу… — Гань Юй продолжала смотреть на цветок лотоса и плавными движениями поглаживала воздух рядом с кошкой. — И-и вообще…       — Не вижу смысла медлить, — Кэ Цин скрестила руки на груди. — Раз эта кошечка тебе так полюбилась, бери, а то кто-то может одомашнить её до тебя. Или хотя бы покажи всем, что она уже в каком-то смысле занята. Можешь попробовать нацепить на неё ошейник.       Глаза Гань Юй заметно округлились.       Аметистовая Неуравновешенность зажмурила глаза и, выгнув спину, попыталась вновь потереться о её руку. Ввиду отсутствия руки на привычном месте, кошка свалилась с парапета. Послышался всплеск и истошный кошачий вопль.       — Правда, не знаю, насколько приживётся кошка в Павильоне Лунного моря, — Кэ Цин поднесла руку к подбородку. — Она же порвёт там все документы. И это далеко не единственный нюанс. Лоток и всё, что с этим связано, расходы на запасной чайный сервиз, а ещё придётся становится побдительнее в ночное время — чего они только не творят тогда. Даже просто представь, что кошечка вдруг захотела провести с тобой ночь в одной постели. А потом у тебя вся спина в царапинах.       Глаза Гань Юй округлились ещё больше. Её щёки покрылись румянцем.       — И, к тому же, — продолжала Кэ Цин, — слишком привязываться к кошечкам, особенно в твоём случае… Насколько мне известно, в среднем коты живут…       — Бу!       Кэ Цин подскочила, развернулась и рефлекторно выхватила меч из-за спины, зарядив элементальной энергией. Кошачий вопль раздался вновь — каблуком она наступила на хвост вылезшей из пруда Аметистовой Неуравновешенности и та, по всей видимости, решила сорвать накопившуюся злость на первом, что попалось под когти. Кэ Цин вовремя убрала ногу и отделалась свиснувшей на землю полоской колгот. Недолго думая, она оборвала её — в два раза больше, чем рассчитывала — и обвязала вокруг голени.       Наблюдавшая за этим всем Ху Тао хихикнула и заправила обратно под шляпу несколько вставших дыбом от Электро прядей.       — Слушай, очень не хочется тебя отвлекать, но я по поводу твоего заказа…       — Уже?       — Для таких желанных клиентов как ты, у меня всегда заранее заготовлено несколько вариантов. Ну, несколько десятков.       Вздохнув, Кэ Цин спрятала меч обратно за спину.       — Гань Юй, одну минуту.       — Ага, — ответила она.       Не поднимая взгляд, Гань Юй медленно протянула руку Аметистовой Неуравновешенности и та, как ни странно, тут же об неё облокотилась. Шелест Осеннего Ветра, Сияние Новой Луны и Пушистик один за другим выстроились в очередь прямо за ней.       Кэ Цин развернула Ху Тао за плечи и отошла с ней к противоположной стороне каменной площадки.       — Давай закончим с этим как можно скорее.       — Я понимаю.       — Если ты понимаешь, зачем влазишь в самый неподходящий момент?       — Ай-я-яй, — Ху Тао поцокала губами и покачала головой. — Бизнес не терпит промедлений и упущенных возможностей.       Кэ Цин сжала губы. С этим спорить она не могла.       — Итак, — Ху Тао вытащила из рукава механическое перо и маленький блокнот с рисунком бабочки на обложке. — Пройдёмся по основным пунктам, в которых я не уверена. У меня есть несколько вариантов гравировок, смотри: «Ни минуты не потрачено зря», «Я старалась», а, или вот эта вот…       — Давай вот эту вот, — не глядя, ответила Кэ Цин       — Ладно, отличный выбор. Сосна или песчаное дерево? Мне кажется, второе тебе больше идёт, так что…       — Мне тоже. Это всё?       — Нет, конечно же, — Ху Тао достала из-под шляпы листок бумаги. — Ну, ты сама знаешь. Нельзя просто сказать «я хочу», нужно оформить контракт по всем правилам, подписать вот здесь, вот здесь и вот здесь. Прочитай внимательно, там про обслуживание, доставку, подписку на рассылку «Вести с того света» и, конечно, гарантии. В случае форс-мажорной ситуации я тебе всё компенсирую.       — Ничего ты не компенсируешь, — Кэ Цин взяла в руку поданное ей перо. — Доведёшь дело до суда и, учитывая, кто тебя там будет защищать, я это дело проиграю. Ещё и сама окажусь должна.       Ху Тао хихикнула и протянула листок. На нём было огромное количество текста, штук десять квадратиков для галочек, примерно столько же сносок мелким шрифтом и несколько полей для подписи. Сотрудничество Ритуального Бюро «Ваншэн» и Юридического Агенства Янь Фэй — пугающая своей выгодностью сделка.       Кэ Цин быстро отметила все галочки, проставила все подписи и вернула перо. Нужно немедленно возвращаться к плану, пока эта встреча его не нарушила.       — А, — сказала Ху Тао, глядя на бумажку и постукивая пером по щеке, — ты уверена, что хочешь…       — Да, я во всём уверена. Пожалуйста, — Кэ Цин перешла на полушёпот. — Оставь нас наедине.       Ху Тао пожала плечами, сложила руки в своём фирменном жесте и упорхнула прочь.       Кэ Цин хлопнула, ударилась костяшками пальцев одной руки об костяшки другой, снова хлопнула, сдалась и направилась обратно.       Гань Юй стояла, вяло махая рукой собачкам и кошке. Увидев Кэ Цин, она кивнула и последовала за ней через ещё одну небольшую каменную площадку на тропу, ведущую по склону к водопаду, около которого и находился павильон.       — Так… — Кэ Цин потёрла ладони. — На чём мы остановились?       — На том, что ты заказала гроб.       «О нет…»       В общем-то она не понимала, на что надеялась. Слишком уж очевиден тот факт, что у Ху Тао обычно заказывают не пару новых серёжек.       — Да, ну, ты же меня знаешь… — махнула рукой Кэ Цин. — Зачем откладывать, если можно сейчас, и листовок больше не будет, и там была такая выгодная скидка, целых двадцать процентов, и вообще в жизни нужно ко всему быть готовой, да?       — Наверное.       «Так, дальше…» — начала думать Кэ Цин и споткнулась о поток своих мыслей.       Дальше у неё была очень подробно — на четыре бумажных листа — расписанная развилка со множеством возможных исходов. Отсюда Кэ Цин должна была сделать вывод о том, куда повести Гань Юй по ночному Ли Юэ после признания. Будь то ресторан «Народный выбор», Чайный дом «Хэюй», или, если она сыта, просто прогулка по террасе Юйцзин. План учитывал любой из вариантов.       Кроме наступившей сейчас гробовой тишины. И шум водопада, к которому они поднимались по заросшим травой ступеням, не делал её менее неуютной. Скорее напротив.       Кэ Цин прекрасно понимала, чем сейчас заняты мысли Гань Юй. Этим были заняты и её собственные мысли. Она шла по земляной тропе, глядя себе под ноги и промедление позволило ей — как, наверняка, и Гань Юй — окунуться в эти мысли ещё глубже.       План тоже был своего рода тропой — и теперь она упёрлась в пропасть, расширяющуюся каждую секунду. Кэ Цин трясло. В грудной клетке стало тесно. Мысли тщетно метались между десятками вариантов, куда можно перевести тему. Но прогулка продолжалась, время шло, павильон — а вместе с ним и заветный момент — был всё ближе. И единственный способ до него добраться — бросить канат через пропасть и идти по нему, заставив свой рот действовать независимо от тревожных мыслей.       Кэ Цин остановилась на одном из круглых плоских камней между тропинкой и обрывом. Дошедшая до края вода переливалась в последних закатных лучах и непрерывным потоком летела вниз из-под деревянного моста, чтобы где-то там разбиться в брызги — камень слишком выступал вперёд, чтобы позволить их увидеть. Кэ Цин планировала любоваться этим зрелищем вместе с Гань Юй. Но в совершенно ином контексте.       — Ты меня переживёшь, — сказала она. — Что ты чувствуешь по этому поводу?       Стук каблуков Гань Юй утих, равно как и слабый звон колокольчика. Она встала рядом. Хоть Кэ Цин и не глядела на её лицо, но была уверенна в том, что её взгляд точно так же прикован к срывающемуся вниз потоку.       — Я не знаю, — голос Гань Юй дрогнул. — Этот вопрос возвращался ко мне всё чаще и чаще, пока ты становилась ко мне всё ближе и ближе. Тысячи людей появлялись и исчезали в моей жизни, вспышки молний в удаляющейся от меня грозе. Мне… слишком тяжело думать о том, что точно так же исчезнешь и ты.       Кэ Цин заставила себя вновь открыть плотно закрывшиеся глаза. Она прерывисто вдохнула и выдохнула. Попыталась сосредоточиться на шуме брызг внизу. Круглый, плоский камень под ногами… Насколько здесь высоко? Внизу, если сделать всего один шаг и взглянуть вниз — там ведь тоже ка…       Кэ Цин встрепенулась. Она не собиралась делать этот шаг, лишь чуть наклонилась вперёд — и сразу же ощутила выставленную перед своей грудью руку Гань Юй.       — Ещё т-тяжелее, — её дыхание также было неровным, — знать, что ты из тех людей, которые склонны исчезать раньше, чем могли бы.       — Здесь нужно построить забор.       — Да… — хмыкнула Гань Юй. — Но я не об этом. Ты собралась в какую-то рискованную экспедицию? Будешь спускаться на дно Разлома что ли? И… зная, каким будет самый вероятный исход, ты заранее купила…       — Нет! — Кэ Цин вздрогнула от громкости своего же голоса. — Я бы обязательно сказала тебе, будь что-то такое. На гроб есть другие причины. Клянусь мечом и заколкой.       Рука Гань Юй опустилась. С её стороны послышался тихий смешок, а за ним — ещё один прерывистый вздох.       — Верю.       Кэ Цин вновь перевела дыхание, прикрыв глаза.       — Я… думала, — продолжила Гань Юй. — О том, что будет с нами дальше. Я говорила об этом с некоторыми адептами, в частности с отцом Янь Фэй, да и с ней самой. Мы же далеко не первый случай, когда адепт и человек… ну… я…       — Я поняла, — сказала Кэ Цин и, услышав облегчённый вздох Гань Юй, почувствовала, как с сердца свалился по крайней мере один камень.       Вода всё так же продолжала с шумом проноситься перед глазами.       — А ты? — спросила Гань Юй. — Что будешь делать ты?       — Я? — Кэ Цин хмыкнула, чуть улыбнувшись, но всё ещё дрожа. — Я буду делать то, что делаю всегда. Человеческая жизнь слишком коротка, а я столько всего хочу успеть… — Её веки напряглись, она сжала руки в кулаки. — Потому я буду продолжать строить планы и выкладываться на полную, не тратя ни минуты зря. Ради Ли Юэ. И ради тебя.       Кэ Цин попыталась сморгнуть влагу в глазах и капля скатилась по её щеке. Она вдохнула и выдохнула — на этот раз ровно и глубоко.       Теперь план можно спокойно довести до конца. Нужно только быстро пройтись по тому, что намечалось на этом отрезке пути…       Отвернувшись в сторону и вытерев глаза запястьем, Кэ Цин вновь взглянула на Гань Юй. Её ресницы тоже несколько намокли, и улыбка точно так же озарила понурый до этого момента лик. Она скрестила пальцы обеих рук перед собой и плавно подняла взгляд.       — Кэ Цин, я…       — Проголодалась?       Гань Юй схлопнула ладони и стиснула губы.       — Я… — она вдохнула носом и отвернулась в сторону. — В-вообще-то да, я ничего не ела после дневного сна, так что…       — Чудесно. Знаешь, что ещё чудесно? Чай. А, — Кэ Цин вспомнила о пропущенном пункте плана. — И ты тоже. Ты чудесна, как чай.       «Так, — подумала Кэ Цин. — А вот здесь нужно было немного притормозить»       — В смысле… тёплая? — вскинула бровь Гань Юй, чуть порозовев. — У-успокаивающая?       — Дед, — изрекла Кэ Цин, пытаясь сказать одновременно «да» и «нет». — Т-то есть да, так и есть. Как мой любимый чёрный чай.       — Любимый чай, — Гань Юй улыбнулась краем губ и порозовела чуть сильнее. — В том смысле, что ты его…       — Каждый день пью, — кивнула Кэ Цин.       Гань Юй медленно выдохнула ртом и умолкла.       «Что-то не так», — думала Кэ Цин, но совсем недолго. Они уже подошли к повороту в сторону павильона.       Лёгкий ветерок потревожил листья всё ещё светло-зеленоватых кустов. Смеркалось — фонари у тропы уже были зажжены. Вдыхая лиственный аромат и предвкушая долгожданный миг, Кэ Цин почувствовала, как невольно приподнялись уголки её губ. Однако одного взгляда на деревянный мост хватило, чтобы они опустились вновь.       По мосту им навстречу шла Ци Ци. Она держала в руках несколько цветков цинсинь и пыталась переплести их стебли в косичку — похожую на ту, что уходила за ухо у неё самой. Рядом с ней, перебирая пальцами струны на своей лире, шёл Венти.       — О! — он сыграл какой-то мажорный аккорд. — Я так понимаю, госпожа Коза?       Гань Юй схватилась за свои рога.       — Э-это заколки.       — Если это заколки, то я — Властелин Камня. Кстати, один мой очень старый друг рассказывал очень много разных интересных историй, и я думаю, что кое-что узнаю. Ты, наверное, цил…       — Если ты не замолчишь, — встряла Кэ Цин, — я достану меч и срежу тебе косички.       Венти хмыкнул и сыграл какой-то минорный аккорд.       — Гань Юй, пройди в павильон и подожди меня там, — сказала Кэ Цин. — Я разберусь.       Густо покрасневшая Гань Юй ушла, несколько раз вновь касаясь своих рог руками.       — Что вы здесь забыли? — процедила сквозь зубы Кэ Цин. — Вам нужно было уйти отсюда как можно скорее. Точнее тебе, Ци Ци. Тебя здесь вообще не должно быть, — она вздохнула. — Ци Ци, букет на месте?       — Да, — она сверилась с заметкой в руках. — За клумбой справа от лавочки.       — Отлично. Ты свободна.       — Хм-м, — Венти вновь начал перебирать струны. — Кажется, у меня есть вторая строка, и, может, даже третья. Слушай, я же вижу, что у вас всё, похоже, совсем безнадёжно, давай я просто…       — Ты, — Кэ Цин аккуратно сняла с руки перчатку, встряхнула её, зарядив элементальной энергией, и махнула Венти по лицу, — тоже свободен.       Он увернулся, отклонившись чуть назад.       — А-апчхи! — Венти прикрылся локтем и выпрямил вставшие дыбом косички. — Там что, кошачья шерсть? Или, хе-хе, у тебя всё-таки не просто причёска? И можно уточнить, свободен — это значит…       Кэ Цин замахнулась ещё раз, но Ци Ци встала перед ним, выставив руки в стороны.       — Не обижай мою подружку.       — Серьёзно? — Кэ Цин прикрыла рукой лицо. — Только не говори, что ты забыла, как твой друг-бездельник только что сам оскорбил мою под, то есть девуш… ещё не…       Венти закатил глаза.       — Что и требовалось доказать. Ещё не? Я-то думал вы уже… — он поиграл бровями. — За руки держитесь.       Кэ Цин стиснула перчатку в ладони.       — Иди. Готовься. К выступлению. Сколько раз ты уже репетировал?       — Так много, что уже и забыл…       — Я не помню, — кивнула Ци Ци.       — Ни разу, — подытожила Кэ Цин. — Немедленно этим займись. Десять тысяч моры за репетицию. Ещё раз побеспокишь — нигде выступать не будешь.       Натянув перчатку обратно, она развернулась и направилась по тропинке к павильону. Раздражённые нервы почти моментально перенастроились в не менее напряжённое, но куда более приятное состояние.       «Наконец-то…» — подумала подрагивающая Кэ Цин, то закрывая глаза, то открывая их вновь.       Поначалу она очень хотела признаться Гань Юй в любви в таком месте, из которого было бы видно всю гавань Ли Юэ — но, увы, из этого условия прямо следовало то, что и место было бы видно со всей гавани Ли Юэ. Так что пришлось искать компромисс. Гань Юй предпочла бы — «Да, Кэ Цин, это точно называется свиданием» — в каком-то тихом месте, подальше от любопытных глаз, и сама Кэ Цин, при всём равнодушии к чужим взглядам, в общем-то предпочла бы то же. Укрывающие от ветра и незваных гостей скалы, тень от крупного дерева и вид на вход в гавань — этого более, чем достаточно.       И павильон выдержан так же скромно — ничего лишнего. Цветы весьма конкретных оттенков, полностью распустившиеся именно в это время. Деревянная лавочка на двух человек. Миниатюрный фонтан, за функционированием которого стоит куда более сложная система из труб, чем можно предположить.       Во многих прочитанных Кэ Цин трактатах упоминались пары уточек, как символ любви, и это она тоже решила непременно учесть. По пути от озера Лухуа в гавань выловленные ею утки бились и клевались, а по прибытии немедленно сбегали в Облачное море, так что пришлось обойтись лишь тематическими декорациями.       Кэ Цин остановилась, поправляя заколку. Она перевела дыхание и взглянула перед собой.       Павильон наконец-то предстал перед Кэ Цин таким, каким она его замышляла. Высокое развесистое песчаное дерево, шелестящее пожелтевшими листьями. Под ним — лавочка из цуйхуа с резными уточками на ручках. В скале рядом вырезан маленький фонтан, каменный журавль, из чьего приподнятого клюва и лилась струйка воды. Горящий тёплым светом каменный фонарь. Каменные клумбы по обе стороны от лавочки, в которых растут голубые и сиреневые хризантемы. И простой, но значащий невероятно много подарок специально для Гань Юй — любимые ею полупрозрачные белые цветки.       Вот только выглядывали они не из букета.       — Финфинь, — пробормотала Гань Юй с набитыми щеками. — Ф обёфтке. Фкуфно-о…       Кэ Цин ударила себя током.       Незаколотая часть её волос встала дыбом, но небольшой разряд был остро необходим, чтобы вернуть себе способность соображать. И дышать. И, на всякий случай напомнить сердцу, что нужно продолжать биться — что было лишним, ведь оно колотилось так сильно, что у Кэ Цин шумело в ушах.       Гань Юй стояла у лавочки с одной половиной букета в руках и другой — во рту. За её изрядно покрасневшими щеками один за другим исчезали лепестки, цветки, даже стебли и листья. Она была настолько довольна своим любимым лакомством, что жмурилась от наслаждения. И Кэ Цин очень не хотелось нарушать это милое зрелище. Но спокойно смотреть на то, как уничтожается ключевой элемент подошедшего к кульминации плана ей хотелось ещё меньше.       — Эм… Гань Юй…       Хоть как-то разгладив волосы на затылке, Кэ Цин осторожно взяла букет из её рук и повертела в ладонях перед собой. Положив в рот ещё несколько соцветий, Гань Юй посмотрела на букет. Потом на Кэ Цин. Снова на букет. Снова на Кэ Цин. Её очаровательное жевание замедлилось. Щёки Гань Юй покраснели ещё сильнее, а за ними и уши, и — Кэ Цин могла поклясться — рога. Она задрожала и что-то промычала сквозь набитый рот.       — Н-ничего страшного, — сказала Кэ Цин. — Всё хорошо. Эм. Кхм-кхм.       Кэ Цин взялась за букет двумя руками и посмотрела Гань Юй в округлившиеся глаза. Она не могла похвастаться умением читать окружающих, как открытую книгу, но строчку «О Властелин Камня, кусок скалы, летящий мне на голову, сейчас был бы очень кстати» видела более чем отчётливо.       — В этот прекрасный летн, то есть, осенний день… — Кэ Цин сжала букет крепче. — Я хотела тебе сказать. Очень хотела. Что я хотела тебе сказать, это… важно.       «Что я хотела сказать?», — она закрыла глаза и заученные слова сразу же сами вложились в её уста.       — Мы с тобой знаем друг друга уже не первый год, и я думаю, ты заметила, что всё между нами стало как-то странно. Я смотрю сейчас перед собой и вижу…       «У меня закрыты глаза, — осознала Кэ Цин и распахнула их вновь. — О нет. НЕТ»       Она глядела в оранжевато-фиолетовые озерца и видела в них того, кем больше всего боялась стать в этот судьбоносный момент. Растерянную, сражённую паникой девушку.       Но не одну.       Подрагивая, Гань Юй кивнула и чуть приподняла уголки губ, не прекращая осторожно жевать. Паника, умноженная на два, как ни странно, стала именно тем, что на несколько порядков успокоило Кэ Цин. А ещё — при всём видимом желании Гань Юй быть потише — хруст стеблей цинсинь в наэлектризованной неловкостью тишине. Сердце Кэ Цин всё ещё сотрясало ударами её тело, но, по крайней мере, в ритм очаровательному «хрум-хрум».       — Я вижу девушку, с красотой которой сравнится разве что сама гавань. Ты для меня всегда была образцом самоотверженного трудолюбия и преданности делу на благо Ли Юэ. Я всегда восхищалась твоей закалённой годами выдержкой, силой воли…       Гань Юй сплюнула кусок стебля.       Мысли Кэ Цин вновь рассредоточились, и она встряхнула головой, собирая их в кучу. Шум водопада, шелест листьев. «Хрум-хрум». Самая красивая девушка в Ли Юэ. Хоть бы не назвать её Нин Гуан. Наверху скрипнула ветка? «Хрум-хрум». Нужно было готовить два букета. Или тоже начать его есть.       «Поздно»       — Я хочу, чтобы ты знала, сколько ты для меня значишь и как сильно ты мне нравишься, — Кэ Цин повысила голос, переполненная решимостью. — И мне всё равно, что время к нам не благосклонно. Гань Юй!       «Получилось!»       Кэ Цин улыбнулась пошире и, глядя в пурпурные глаза, выставила руку с пожёванным букетом.       — Приятного аппетита!       Если бы в открывшемся рту Гань Юй оставались цветы, они бы из него выпали.       При всём своём скептицизме, Кэ Цин хотелось закричать так громко, чтобы Властелин Камня воскрес и расколол под ней землю. Или, может, далеко за морем, откликнулась бы Богиня Вечности — и призвала бы средь бела дня молнию, испепелившую бы Кэ Цин на месте. Что угодно, лишь бы прекрасные пурпурные — и к этому моменту ещё сильнее округлившиеся — глаза Гань Юй не созерцали этот позор.       Трясущиеся ладони Кэ Цин разжались сами собой, но Гань Юй вовремя подставила не менее трясущиеся свои и приняла букет.       — С-спасибо, Кэ Цин…       Раздался шорох листьев где-то сбоку. Послышался приближающийся скрип деревянных колёс и лёгкое тарахтение, плавно переходящее в грохот.       Кэ Цин отошла чуть назад, едва не споткнувшись на, казалось бы, привычных каблуках.       Между ней и Гань Юй выкатилась продолговатая деревянная повозка высотой до пояса.       На повозке стоял приоткрытый гроб из песчаного дерева.       Гравировка на крышке гласила: «Всё прошло по плану».       «А», — подумала Кэ Цин, так и не выдав этот звук из открытого рта.       — Та-дам!       Ху Тао выпрыгнула из-за кустов и вскинула руки вверх, запустив огненные шарики, будто фейерверк. Вверху послышался шум, треск и взмах крыльев — шарики подожгли листья песчаного дерева, видимо, спугнув какого-то голубя.       — Доставка в кратчайшие сроки, как ты и просила! Быстро, прав… да…       Она схватилась руками за шляпу.       — Прости! Мне сказали, что ты тут, я не знала, что ты не одна!       — Что? — К Кэ Цин вернулся дар речи. — Кто сказал?       Ху Тао прикрылась руками от ветра, подувшего ей в лицо.       Кэ Цин повернулась и увидела, как поддерживаемый ветряным потоком Венти крутнулся в воздухе и, хихикнув, приземлился прямо перед столбом песчаного дерева:       — Грандиозный финал!       «Ааа», — подумала Кэ Цин и сразу определилась с тем, что левую косичку отрежет первой.       — Леди Киса просила не беспокоить… — послышалось снизу.       Ци Ци пробежала в сторону Венти, вдруг замерла, обернулась… и застыла при виде того, кого и что только что пробежала.       — Не вздумай, — прошипела Кэ Цин, глядя на ухмылку на лице Ху Тао.       Впрочем, едва она сделала шаг, как тут же снова закрылась ладонями, придерживая шляпу — Венти взмахнул руками к небу и новый порыв ветра поднялся с земли. Вверху громко затрескал и зашумел рассеявшийся огонь, замахали крыльями птицы.       Вся золотистая крона вспыхнула в один момент.       Горящие и дымящиеся кусочки веток посыпались, будто метеориты. Один из них упал прямиком в букет — бумажная обёртка загорелась и Гань Юй выронила рассыпающиеся цветы из рук.       Что-то крупное мелькнуло перед глазами Кэ Цин и с громким глухим ударом рухнуло прямо в гроб. Что-то меньше человека, но больше собаки. Что-то, от чего во все стороны разлетелись дымящиеся перья. Что-то, подозрительно похожее на…       …журавля.       — Добрый вечер, смертные, — сказала Хранительница Облаков, высунув голову из гроба. Она отряхнула себя сперва одним, а затем другим крылом. — И Гань Юй, надо же, рада тебя видеть. Я как раз пролетала мимо. Горячо тут у вас, ничего не скажешь.       У Кэ Цин задёргались веки. Её рука медленно потянулась за спину. Она подняла взгляд и вздрогнула — ей казалось, что ещё больше глаза Гань Юй округлиться уже не смогут. Кэ Цин приоткрыла рот, задавая немой вопрос. Гань Юй, кажется, кивнула.       Раздался звонкий аккорд лиры.       Искристый пыл людских стремлений       Взбурлил в цилиня венах кровь       На льду веков костром мгновений       Объединила их лю…       — ААААААА!       Кэ Цин выхватила меч и швырнула лезвием в землю. Фиолетовые искры разлетелись во все стороны. От реакции с элементом Электро пламя на кроне вспыхнуло ещё сильнее, сломав несколько больших веток.       — Венти!       — Э-хе?       — Ты уволен! Убирайся отсюда!       — Что-что? — Венти поднёс ладонь к уху. — Кто-то сказал «на бис»?       Он потянулся рукой к струнам.       Кэ Цин выхватила заколку из волос и метнула, целясь в левую косичку. Венти отклонил голову вбок. Лёгкое дуновение ветра из-под его пальцев накренило заколку и её острые края прошли параллельно цели — разве что немного волос примагнитило зарядом.       Заколка врезалась в ствол песчаного дерева, проткнув его насквозь. Дерево сотряслось, пылающие ветви затрескались. Ветка прямо над головой Кэ Цин надломилась… и замерла за секунду до падения.       Кэ Цин обхватила плечи руками, вздрогнув от морозного дуновения. Ледяная жемчужина взмыла в воздух из рук Гань Юй. Огонь потух в образовавшейся метели и огромное облако пара поднялось над кроной. Почерневшие ветки застыли, покрывшись ледяной корочкой.       Об шляпу Ху Тао разбилась небольшая сосулька.       Венти хихикнул, поклонился, снова хихикнул и побежал вниз по тропинке, пока не скрылся из виду.       Кэ Цин опустила взгляд чуть ниже. Ци Ци уже направилась вслед за ним, свернув в сторону и разминувшись с Ху Тао, бежавшей ей навстречу с распахнутыми объятиями.       Птичье крыло выгребло несколько маленьких веток из гроба.       — Прекрасная работа, Гань Юй. За столько лет твои навыки ни капли не…       — Хранительница Облаков!       Голова на длинной тонкой шее повернулась в сторону Кэ Цин.       При всех мыслях о том, что теоретически журавлиную шею можно завязать в морской узел, Кэ Цин старалась держать себя в руках. Просто взять и послать куда подальше божественную покровительницу Ли Юэ, конечно, можно (и в каком-то смысле Цисин это уже сделали), но, во-первых, это чревато самыми разными божественными последствиями, а во-вторых, и что важнее — не хочется делать этого при Гань Юй.       — Я думала, — начала Кэ Цин, подходя к повозке, — что из всех адептов именно вы лучше всего понимаете, как важно уважать чьё-то личное пространство.       — А что я должна делать, зная, что Гань Юй встречается с грубиянкой, считающей своей миссией предать адептов забвению? Всегда верная своему контракту с Властелином Камня, прилежно воспитанная девочка. О, моя Гань Юй… Синенький мячик, катящийся по склону…       — Гань Юй стоит прямо здесь.       — Эх… — Хранительница Облаков, по всей видимости, всецело предалась воспоминаниям. — Мне однажды даже пришлось надеть на неё маленький колокольчик, чтобы сразу слышать, вдруг это произойдёт вновь. И это, конечно, было до того, как её попытался съесть…       — Хранительница Облаков, в-вы меня извините, пожалуйста, — сказала Гань Юй, сложив перед собой ладони. — Завалите клевало.       — Гань Юй, я ещё не…       Хранительница Облаков застыла.       В круглых голубых журавлиных глазах за секунды проносились тысячелетия. Однажды Гань Юй грозилась кому-то куда-то запихнуть якорь — но точно не ей.       Кэ Цин подняла обратно отвисшую челюсть. Она медленно поднесла руку к переосмысливающей жизнь Хранительнице Облаков и опустила мягкую птичью голову ладонью, держась второй за крышку гроба. Бросив взгляд на Гань Юй, Кэ Цин увидела быстрый кивок и захлопнула крышку. Щёлкнули защёлки.       Она обошла гроб сзади и что есть силы толкнула ногой.       — Попутного ветра вам под хвост! — крикнула Гань Юй вдогонку и тут же осеклась, прикрыв рот ладонями.       Увы, плавание морячки Гань Юй было недолгим.       Повозка, тарахтя и скрипя, покатилась вниз по склону и скрылась за обрывом.       Послышался всплеск воды.       — Я н-надеюсь… — промямлила Гань Юй.       — Выберется, — фыркнула Кэ Цин, глядя на обрыв, и выставила руку в сторону.       Кое-кто ожидаемо врезалась в её локоть.       — Ху Тао!       — Прости-прости! — она отошла чуть назад и замахала перед собой ладонями. — Возмещу моральный ущерб любым способом, но только ты мне не забудь возместить материальный. За мой продукт, там пунктик тоже был…       — Я от него не отказываюсь. Просушить и сойдёт, в качестве твоих изделий я не сомневаюсь.       — Хе-хе, а то!       Ху Тао провела перед собой ладонью.              Ни дождь, ни снег, ни шторм, ни зной       Не потревожат твой покой.       Забудь о всём, что наверху —       Ты слёг в гробу от миссис Ху       Она упёрла руки в бока.       — Неплохо, правда? Придумала, пока бежала с повозкой по Ли Юэ. Может, даже на листовки пойдёт, ну… — Ху Тао слегка отвела взгляд и румянец сверкнул на её щеках. — Тогда, когда меня уже можно будет назвать «миссис».       Где-то на второй строчке Кэ Цин мысленно приукрасила её голос с придыханием пощипыванием струн — и просияла.       — Возместишь любым способом, да? — ухмыльнулась она. — Значит, начинай подготовку к выступлению на новой сцене в «Трёх чашках в порту».       — Что?       — Ты же сочиняешь стихи не только про свою продукцию, да? Подбери с десяток лучших и расскажешь так, как ты обычно их рассказываешь. И под музыкальный аккомпанемент. И над декорациями подумай — атмосферу, думаю, ты уловишь.       — Э-э… — Ху Тао взялась рукой за затылок. Она подняла взгляд к небу и уголки её губ постепенно приподнялись. — Хех. Думаю, не так уж и плохо, особенно если я смогу пригласить кое-кого послушать. Ей очень понравится. Но где я возьму музыкальный…       — Я разберусь. Проваливай и берись за дело, уже сегодня в девять часов встретишься с заказчиком, а завтра я наведаюсь к тебе на репетицию.       — А-а, — Ху Тао вскинула ладонь. — Мне кажется, теперь твоё предложение несколько превосходит моё по, так сказать, стоимости и мне полагается, ну, как минимум…       — Внеплановая проверка! — воскликнула Гань Юй. — Давно к вам в бюро не наведывалась налоговая.       — Ну давай-давай, — Ху Тао упёрла руки в бока. — Я исправно подаю все декларации.       — Ты — да, — Гань Юй поднесла руку к подбородку и прищурилась. — А вот твой консультант…       Ху Тао опустила голову и прижала руку ко лбу.       — Ай-яй. Говорила же я себе, что, наверное, слова «закупки» и «Чжун Ли» не должны стоять в одном предложении.       — Вдруг что, никакая Янь Фэй его не отмажет, — Гань Юй щёлкнула пальцами. — И тебя от ответственности за сожжённое дерево она тебя тоже не отмажет.       — Что ж, — Ху Тао вздохнула и подняла голову. — Торг окончен. Приятно вам провести вечер, а мне пора, там это, мой товар уплывает.       Она подмигнула и сложила руки в привычном жесте.       Кэ Цин вжала кулак в ладонь. На этот раз совсем не получилось.       Ху Тао сглотнула и мигом убежала к месту гробокрушения.       Запах гари ослаб. Всё затихло. Слышен был лишь шум водопада и капанье с оттаивающих веток. Капли падали с почерневшей кроны на каменный фонарь, на резных уточек, на обгоревшие стебли цинсинь и на лицо взглянувшей ввысь Кэ Цин.       Она ещё чувствовала запал, заряд энергии в жилах. И знала, что с этим сделает. Кэ Цин приподняла перед собой руки, сжав кулаки и набрала воздух в грудь. Последний, самый важный пункт плана. Последние…       — Кэ Цин!       Сцепив зубы и сжав кулаки сильнее, она повернулась к Гань Юй и вздрогнула — совсем холодные после использования Крио Глаза Бога ладони обхватили её руки чуть ниже запястий.       План окончательно провалился. Кэ Цин с ужасом осознавала, что он был, наверное, обречён на провал и одна из причин тому смотрела ей в глаза. Павильон для Гань Юй, речь для Гань Юй, букет для Гань Юй, маршрут прогулки для Гань Юй. В плане было столько всего для Гань Юй, но места для самой Гань Юй в нём практически не было.       И всё-таки миг, который должен был наступить — наступил. Миг, ради которого весь план и затевался. Жар близкого дыхания. Падение в пурпурную бездну её глаз. Колотящееся сердце в груди.       Если план всё-таки достиг своей цели — имеет ли значение, как? И если заветные слова уже наверняка будут сказаны — имеет ли значение, кем?       Кэ Цин разжала кулаки. Холодные капли всё так же падали ей на голову. Она выдохнула и улыбнулась, глядя Гань Юй в глаза.       — Д-да?       — Я тебя люблю!       Кэ Цин будто обдало дуновением ледяного ветра. Мурашки пробежали по коже, глаза заслезились, щёки защипало — но при этом что-то потеплело внутри. Она застыла, глядя на порозовевшее лицо Гань Юй. На то, как она хлопает ресницами, на искорки в её глазах, на её губы, словно пытающиеся что-то прошептать…       «Не нужно смотреть, — осенило Кэ Цин. — Нужно действовать»       Она потянулась вперёд и коснулась губ Гань Юй.       Разумеется, у Кэ Цин был план и на случай первого поцелуя. Разумеется, на деле этот план рассыпался — будто лепестки цинсинь на ветру, горьковатый привкус которых она чувствовала на мягких губах Гань Юй. Как только хватка холодных ладоней ослабла, Кэ Цин переплела с ней пальцы обеих рук. Она то обхватывала губы Гань Юй своими, то позволяла ей сделать то же с собой, прижимаясь к её телу. Теряясь в согревающей сердце метели и не думая абсолютно ни о чём.       Первой мыслью, посетившей голову Кэ Цин, было то, что поцелуи планированию точно никогда не поддадутся — особенно в аспекте временных рамок. Ей было невдомёк, сколько минут прошло до того момента, как она положила свой подбородок Гань Юй на плечо, обнимая её за спину и обмениваясь с ней то смешком, то всхлипом. Мешанина из эмоций тоже озадачила Кэ Цин — она так и взглянула на лицо своей девушки, буквально хихикая сквозь слёзы.       — Наконец-то, — шмыгнула носом Гань Юй. — Это было так просто… и в то же время так сложно.       — Я должна заметить, — ухмыльнулась Кэ Цин, — что ты не теряла времени зря и воспользовалась идеальным моментом. Моя школа.       У Гань Юй вырвался смешок, но она тут же смахнула его, прикрыв рот ладонью.       — Это в большей степени правда, чем ты думаешь, — сказала она. — Ты вдохновляешь меня быть более решительной и даже бескомпромиссной, когда это нужно.       Кэ Цин подошла к песчаному дереву и выдернула из столба свою заколку.       — Мне кажется, с бескомпромиссностью сегодня получился перебор.       — Возможно… — Гань Юй опустила взгляд и пошевелила ногой крупное голубое перо. — Нам некоторое время будут не рады на горе Аоцан. Но я думаю, Хранительница Облаков найдёт время и, хм, пространство, чтобы поразмышлять и придёт к каким-то выводам. И ты только не подумай… — она перебирала пальцами около своей шеи. — Это не тот колокольчик.       — Я поняла, — Кэ Цин вытащила из земли меч и вставила обратно в ножны за спиной. — Оберег, да?       — Ну… — Гань Юй взялась рукой за затылок. — М-можно и так сказать, во времена Войны Архонтов всякое было… Когда-нибудь тебе расскажу.       Кэ Цин кивнула, стараясь не завизжать от радости. Морячка Гань Юй не казалось такой уж неправдоподобной, если представить на берегу, к которому она причалила, сотни павших чудовищ. Последним, что они слышали, был звон колокольчика и свист летящей стрелы.       «Я знала!»       — О чём я говорила… — Гань Юй подняла взгляд и ухмыльнулась. — Ах, да, о том, как тебя люблю.       Кэ Цин спрятала руки за спиной и, не в состоянии не улыбаться, отвела взгляд.       — Ну, знаешь, — продолжила Гань Юй. — Может, я тоже как-то сочиняла речь на обратной стороне отчёта, не то, чтобы так и было… Но, — она вдохнула и выдохнула, прикрыв глаза. — Дорогая моя Кэ Цин.       Пощипывание на щеках подсказывало Кэ Цин, что её лицо всё больше напоминает созревший заоблачный перчик. Гань Юй взяла её холодными руками за локти.       — Я… эм, уже сказала про то, что ты меня вдохновляешь, и что ты очень красивая вроде бы т-тоже б-было, — она запнулась, но стоило Кэ Цин с улыбкой кивнуть, продолжила. — За очень долгие годы, меня никогда так не очаровывала чья-то решительность, независимость, иногда резкая прямолинейность. И в то же время заботливая нежность.       — Надо же, — хмыкнула Кэ Цин. — Про кошечек ты сегодня что-то очень похожее говорила.       — Я никогда не… — продолжила было Гань Юй, но вмиг закусила губу.       Кэ Цин вскинула бровь, задумчиво изучая лицо своей возлюбленной. Сказала что-то не то? Вроде бы нет. Может, чуть раньше. Может, ещё…       — А, — вспомнила она.       Гань Юй без особого успеха сдерживала смех сжатыми губами.       — Ааа, — повторила Кэ Цин.       Она медленно опустилась на лавочку и взялась руками за голову.       «ААААААА»       Гань Юй села рядом и приобняла её за спину.       — Если что, я на тебя не злюсь, — сказала она. — Но… и ты себя сильно не укоряй, хорошо?       Кэ Цин кивнула. Дело было не столько в ошейнике и царапинах… ну, ладно, может, отчасти и в них. Она прокручивала в голове весь день, все предыдущие недели, месяцы вынашивания плана. С точки зрения Гань Юй она, наверное, действительно напоминала кошку — ту, которая обратит внимание на всё, что угодно, кроме очевидного перед носом.       «Сколько возможностей я упустила?» — задавалась Кэ Цин вопросом, уже зная ответ.       «Слишком много»       Она закинула ноги на лавочку, сбросив туфли о клюв резной уточки, и наклонилась вбок, положив голову на плечо Гань Юй.       Водопады шумели, откуда-то издали доносились оживлённые голоса ночного рынка. Лунный свет ложился на стерегущие гавань скалы, хижину «Бубу», морскую гладь и тревожащие её корабли. Небо всё темнело, а звёзды всё появлялись и появлялись, постепенно вырисовывая очертания всех известных Кэ Цин созвездий тейватского неба. Несмотря на множество зажжённых в городе фонарей и луну в небе, бледно-бирюзовая полоса галактической плоскости всё же робко проявлялась на космическом тле.       — Мяу, — нарушила тишину Кэ Цин.       Гань Юй хихикнула.       — Почесать тебя за ушком? — она сняла перчатку на одной руке.       — Я не заслужила, — вздохнула Кэ Цин. — Лучше ткни меня носом в весь тот бардак, который я натворила.       Противиться прикосновениям холодных пальцев к своей голове она всё же не стала.       — Н-да, — сказала Гань Юй, поглаживая её волосы. — Я пытаюсь осмыслить, что вообще сегодня произошло.       — Ну… — Кэ Цин тяжело вздохнула. — У меня был план.       — Значит, мне не показалось, — Гань Юй хмыкнула. — В этом всём было что-то очень похожее на мою работу, будто я следую какому-то распорядку. И я сторонница такого подхода, но…       — Но на работе, — Кэ Цин снова вздохнула, на этот раз со стоном. — Я просто хотела уместить как можно больше в свободный промежуток времени. Чтоб тебе этот вечер надолго запомнился.       — С нашими-то плотными графиками это не такая уж и плохая идея. Может, нам и впрямь придётся иногда сочинять планы свиданий…       — Вместе. И не слишком подробные.       — Ага, — Гань Юй плавно провела ладонью по её затылку. — И можешь не переживать, сегодня мне в память впечаталось многое. Песня, например. Искристый ты мой пыл людских стремлений.       Кэ Цин сжала губы.       — Но, я не пойму, — продолжила Гань Юй. — Выходит, ты так разозлилась, что случайно прогнала барда, которого сама и наняла?       — Я не нанимала… То есть, я нанимала его не для…       Кэ Цин снова сжала губы, ещё сильнее. Она вертела в руках заколку и смотрела на примагнитившиеся к ней тёмно-синие волосы.       — И… — Гань Юй прислонила щеку к её макушке, голос стал тише. — То, о чём мы говорили у водопада. Мне стало легче, когда я сказала тебе о том, что чувствую. И когда поняла, что ты тоже понимаешь, на что идёшь.       — Мне тоже, — прикрыв глаза, шепнула Кэ Цин.       — И, но вот этого ты, наверное, не планировала… Я достаточно сытно перекусила.       — Я не планировала ничего из этого, — Кэ Цин подняла щеку с плеча Гань Юй и начала слабо ударяться о него лбом.       — И всё-таки… — Гань Юй остановила её лоб поцелуем и заложила руки ей за спину. — Каким бы твой план ни был, ничего из этого не произошло бы, если бы его не было вообще. И если бы ты не решилась его осуществить.       — Я…       Кэ Цин вздохнула. Она прижалась к плечу Гань Юй щекой и обхватила её руками за талию.       — Я тебя люблю.       Она закрыла глаза. Хоть касающиеся её шеи кончики пальцев Гань Юй и были холодными, сама она была тёплой и… успокаивающей. Как чай. Любимый. Едва ли не впервые за целый день нервы Кэ Цин расслабились. Её ничего не тревожило.       — Мы здесь на всю ночь? — спросила Гань Юй. — Завтра рабочий день.       — Я слишком устала, — сказала Кэ Цин.       Никому, кроме Гань Юй, она этих слов не говорила. В общем-то энергии у Кэ Цин ещё хватило бы на несколько дел — например, на нерешённую проблему с музыкальным аккомпанементом для Ху Тао — и она сама понимала, что завтрашний день лучше начинать не выжатой, как лимон. Просто ей хотелось пролежать в обнимку с Гань Юй ещё несколько… Минут? Часов? Дней? Лет?       — Я могу тебя понести, — сказала она.       — Не сто…       Кэ Цин осеклась, почувствовав одну руку у себя под коленями, а вторую — за спиной. Она не успела и моргнуть, как Гань Юй поднялась с лавочки и её руки стали всем, что отделяет Кэ Цин от земли.       Она приоткрыла рот, глядя на лёгкую ухмылку на лице Гань Юй. Руки и ноги Кэ Цин обвисли в воздухе, а лицо, наверное, снова уподобилось заоблачному перчику — жар был таким, будто она этот самый перчик только что целиком и съела, ещё и сверху присыпав перцем. Она сама не понимала, почему удивляется тому, что Гань Юй подняла её с такой же лёгкостью, как стопку документов. Эта девушка когда-то сражалась с богами.       — Поставь меня, — Кэ Цин прикрыла лицо ладонями. — Пожалуйста.       — Тебе не нравится? Бэй Доу мне как-то рассказывала, что…       — Нет, м-мне всё нравится, даже очень. Почаще слушай Бэй Доу. Просто сегодня я очень хотела именно пройтись с тобой вместе. Ну, знаешь…       — А. А! Я тоже.       Гань Юй развернулась и аккуратно усадила её обратно на лавочку. Снова надев туфли, Кэ Цин встала и протянула ей руку.       — Эм, Кэ Цин… — Гань Юй взялась одной рукой за другую и опустила взгляд. — Может ты сначала тоже, н-ну, это… Стянешь с себя…       В голове у Кэ Цин пронеслось всё содержимое блокнота с советами от Нин Гуан. Неужели что-то оттуда всё-таки пригодится? Щёки и уши предательски запылали румянцем… но затем она проследила, куда именно опустила взгляд Гань Юй.       — Это, — она сжала и разжала чуть вспотевшую ладонь в перчатке, — звучит очень странно.       Обмен смешками так и не помог Кэ Цин не заливаться краской, пока Гань Юй медленно снимала перчатку с её руки.       — Храни тебя Властелин Камня!       — Обойдусь как-то, — фыркнула Кэ Цин.       — Кто это тебя так?       Кэ Цин подняла перед собой руку, глядя на царапины и синяки на тыльной стороне ладони.       — Утки, — сказала она и сжала губы.       Гань Юй некоторое время глядела на Кэ Цин с приподнятой бровью, а потом взглянула на лавочку и обратно.       — Предыдущие перчатки стащили они же, — добавила Кэ Цин.       Гань Юй залилась хохотом. Она пыталась держать ладонь у рта, но запрокинула голову назад так, что ничего в итоге не прикрывала. Глядя на неё, Кэ Цин не имела ни малейших сомнений — ради этого она готова исцарапать руки ещё раз.       — Куда пойдём? — спросила Гань Юй, в конце концов взяв её ладонь в свою.       Кэ Цин глядела перед собой, на звёздное небо над гаванью. Хоть ей и нравилось мысленно собирать звёзды в узоры созвездий, что-то по-своему чарующее было и в том, чтобы ненадолго забыть об их существовании и просто любоваться тёмным полотном, утканным небесными бисеринками.       — Куда глаза глядят, — она наклонилась и подобрала обгоревший обрывок букета. — Но сперва — по делу.       — Как скажешь, Кэ… — Гань Юй хихикнула. — Моя леди.       Тяжело вздохнув, Кэ Цин всё же расплылась в улыбке.       — Я надеялась, что ты забыла.       — Нет-нет. То, что связано с тобой, я не забуду никогда…       Гань Юй прищурилась, тоже глядя в небо, и вновь повернулась к Кэ Цин. Блеснувшая в свете фонаря слеза скатилась по её щеке.       — Я никогда не забуду молнию, поразившую моё сердце.

***

      Венти сидел, свесив ноги с деревянного моста, и смотрел, как журавль улетает к горе Тяньхэн. Он снял берет и на голову ему опустился венок из цветов цинсинь.       — Смотри, — Ци Ци указала рукой в сторону тропинки к павильону. — Леди Киса и леди Козочка держатся за руки.       Венти улыбнулся, не поворачиваясь. Может, он и остался без гонорара, но, по крайней мере, два чело… хм, один человек и один цилинь стали чуточку счастливее — как бы у них это в конченом счёте не произошло. Да и к тому же текст песен для выступления так и не пришёл к нему в голову.       «Пазлы из приятных случайностей жизни, искренняя любовь, перед которой бессильны века… — вздыхая, думал Венти, поднося руку к струнам. — Вот они, безупречные источники вдохновения»       Круг них расцветает сегодня округа       Ведь, э-э… появились они… друг у друга…       «Ну, или нет»       — И у меня сегодня… — Ци Ци поднесла палец к подбородку. — Появился друг.       Она придвинулась поближе и посмотрела на Венти, взявшись рукой за его накидку.       — Споёшь песенку про ёжика?       Венти глубоко вздохнул, широко улыбнулся и устремил взгляд в море.       — Нет.       Ци Ци заскулила.       — Ну… — Венти почесал затылок. — Если только ты пообещаешь сразу же её забыть. Давай лучше пройдёмся, поищем зябликов. И я сочиню песню про них — специально для тебя.       На секунду ему показалось, что Ци Ци всё-таки умеет улыбаться.       Венти встал, отряхнул чулки и окинул взором погружающуюся в ночь гавань. Многочисленные фонари и впрямь делали её похожей на монетку моры, что навело его на мысли о старом друге, до которого нужно будет, наконец, добраться. Из-за высокого фонаря у тропинки к павильону вылетел бумажный планер. Он кувыркнулся в воздухе, повернул в сторону Венти…       …и врезался ему в переносицу.       Венти поймал его рукой в падении и развернул. Бумага почернела по краям — кроме одного, где был аккуратный надрыв, будто кто-то поделил кусок побольше пополам. Она сильно отдавала дымом и цинсинь.       Господин Венти,       Прошу извинить меня за некоторую грубость. Хочу обратить ваше внимание на то, что формально контракт всё ещё не расторгнут. Песни нам уже не нужны, но какой-то фон для декламации стихов вы придумать на ходу наверняка сможете — особенно если хотите, чтобы я закрыла глаза на причинённый павильону ущерб. Ваша коллега (как по потенциальному штрафу, так и по творчеству) должна вот-вот подойти. Напоминаю, встреча с заказчиком у вас сегодня в девять часов вечера, в ресторане «Глазурный павильон».

      С уважением, Кэ Цин, Нефритовое Равновесие Цисин

      P.S. Спасибо       P.P.S. Присмотри за Ци Ци       — Вот как, — Венти хихикнул и повернулся к Ци Ци. — Кажется, подружкой ты сегодня всё-таки обзаведёшься.       Мысленно смакуя непривычную и в чём-то вызывающую идею, он не сразу заметил выражение лица Ци Ци. Ещё более мертвенно-бледное, чем обычно.       Венти проследил за её взглядом — со стороны гавани по тропинке поднималась отдыхивающаяся девушка в чёрной шляпе. Рядом с собой она везла на повозке промокший гроб.       — Можно было бы и поменьше взять за такую недолгую аренду транспорта, — она фыркнула, махая перед лицом знакомого вида полуобожжённой бумажкой. — Не дождёшься ты от меня скидок, лодочник. О! Ци Ци!       Она хлопнула ладонью по крышке гроба.       — Хочешь прокатиться?       — Бежим, — сказала Ци Ци и потянула Венти за рукав.       Они помчались по мосту, а позади слышался грохот деревянных балок под колёсами.       — Стойте! Я пошутила! Я насчёт стихов! И, о, точно, у тебя же Анемо Глаз Бога, мы можем даже организовать летающие простыни, СТОЙТЕ, у меня столько идей!

***

      Чжун Ли медленно хлебнул горячий чай. Держа в руке раскрытое письмо, он выглянул в окно «Глазурного павильона», прищурил глаза и хмыкнул.       Наверное, ничего удивительного в этом не было. Учитывая, сколько Гань Юй и Кэ Цин проработали вместе, будучи сосредоточенными, собственно, на одной лишь работе, какая-то специфическая связь между ними должна была сформироваться. Оказывается, вот, даже такого рода.       Чжун Ли подул на чашку и улыбнулся.       «Неостановимый прогресс современного Ли Юэ и древняя мудрость, закалённая веками. Вместе, и при этом во главе гавани. Кто бы мог подумать»       Они шли, держась за руки, в сторону горы Тигра и мысли Чжун Ли направились туда же. Конкретно — в сторону ресторана «Три чашки в порту». Славное заведение, а новая сцена сделает его ещё более славным. При всём уважении к Тяню Железному Языку и его таланту рассказчика, конечно, неплохо было бы внести в жизнь ресторана нотку разнообразия. Точнее, несколько ноток — мелодию. Юнь Цзинь и Синь Янь были бы идеальным вариантом, но, как гласило письмо, по просьбе Чжун Ли уже подыскали достойную альтернативу. Исполнители должны подойти с минуты на минуту.       Возможно, музыкальный номер обошёлся бы значительно дешевле, если бы он не обращался к Цисин — но зато можно быть уверенным в том, что леди Нефритовое Равновесие сделает всё на совесть. И, возможно, госпожа Ху будет не в восторге от того, что это всё записано на счёт ритуального бюро. Но, наверное, её сегодняшний крупный заказ, с которым она восторженно носилась целый день, вполне перекроет расходы. И с тем, что «Три чашки в порту» этого заслуживают, она, пожалуй, согласится. Всё-таки её первое свидание (и, по совместительству, юридическая консультация) прошло именно там.       Раздался стук в дверь.       — Входите, — сказал Чжун Ли, поднёс чашку ко рту и сделал затяжной глоток.       Дверь открылась.       Чжун Ли поперхнулся чаем.