Глобальные планы.

- Быстрее. - шепнул тихо, на грани слышимости Минхо, хватаясь за широкие плечи и задыхаясь в собственном стоне. - Чан, быстрее, ради Бог.. - обрываться на половине фразы из-за своей же закушенной губы и глубокого, но такого умоляющего скулежа, определенно начало входить у него в привычку, после начала отношений с Крисом. - Котенок, потерпи. - Чан целовал, казалось, везде, до куда дотягивался, линия подбородка? Да, пожалуйста. Напряженная шея и дергающийся кадык, остановочка для Криса. Только проступившие слезинки, кончик носа и собравшиеся на переносице брови, ничто не ускользнуло бы от его желания буквально покрыть Минхо своими губами. Подхватив младшего под ягодицами и насаживая на себя и свое бедро, что так удобно упиралось в стену, он вцепился в его талию пальцами, сминая, прощупывая под тканью твердость мышц, с наслаждением проводя по ним руками, и с утробным рыком припадая носом к основанию чужой шеи. И пока Минхо отчаянно пытался создать желанное трение между его пахом и чужой ногой, Чан с таким же отчаянием вдыхал любимый запах, прогоняя в голове сегодняшний день. Отголоски свежей травы, в которой они лежали пару часов назад, пока не похолодало и не пришлось идти домой, проблески одеколона самого Криса, который оказался настолько сильным, что не выветрился даже после душной поездки в метро, в которой они вынужденно близко стояли в давке, глупо посмеиваясь друг с друга, пока Минхо как котенок, которым он и являлся в глубине души, тыкался носом куда-то за ухо Чану и въевшийся в футболку гель для душа с вишней, за ₩3.000 из рандомного магазина, потому что было лень идти за нормальным. Буквально все это было настолько в стиле Минхо, что кружило Чану голову. Он в Ли словно тонул, тонул в нем, в чувствах к нему и в этом дерзком и одновременно умиленном хмыке, который только что издал Минхо, и получавшийся, в принципе, только у него, ощущая как расслабляются напряженные плечи под пальцами, сгоняя возбуждение, оставляя за собой только поглощающее очарование и немного самодовольства. Он знал, как действует на своего парня. Знал, и бессовестно этим пользовался. - Чего, волчонок, выдохся? - муркнул он Бану на ухо, попутно подхватывая мочку губами, сминая ее, перекатывая сережку и играясь с ней кончиком языка, пуская табун мурашек по чужой спине, вниз по позвонкам, волнами отдаваясь в паху и назад, через низкий стон. Чан, словно одновременно и пьяный, и нанюхавшийся непонятно чего, поднял на него полный обожания взгляд и на секунду, буквально на секунду, Минхо медлит и почти, давится своими же словами. И это было далеко не потому что воздух обжигающе давил на легкие так, словно они скурили два кальяна и пробежали марафон. На дне чужих зрачков, плескалась, казалось, любовь даже к уродливым, абсолютно ужасным шрамам Ли, которые он так сильно ненавидел и тщательно скрывал. Словно Чан видел его насквозь, вплоть до самых мелких недостатков. Видел, целовал, любил и принимал. Всего и целиком, полностью вбирая каждый кусочек Минхо в себя, пуская под корку души и борясь с желанием поглотить его до последней крошки. - Не смотри так на меня.. - абсолютно нелепо пролепетал он, не дождавшись ответа и не выдержав этой давящей, минутной тишины между ними. Собственный голос, который звучал эхом в голове Минхо, уже не казался его голосом, и звучал этот голос, не только нелепо но еще и максимально не правильно, он бы никогда так не запищал. Унижение, да и только. Но как будто бы с Чаном, у него когда-то получится по-другому. - Ты же знаешь, что мне это не нравится. - Ли отворачивается, кусает губы и, кажется, борется с диким желанием Чана от себя оттолкнуть. - Не путай «мне не нравится» с «я все еще не привык», пожалуйста. - тихо шепчут ему в губы, которые пальцы Бана снова вернули в то положение, где сам Чан, считал им самое место, в сантиметре от его собственных. Нежный поцелуй, который бы точно подкосил - хорошо что Чан уже его держал, - немного слабые на такие действия колени Минхо, продолжался ровно такое количество времени, которого хватило бы и на то чтобы легкие Ли не сдались на нем, и на то чтобы Крис смог медленно и немного неаккуратно, спотыкаясь и почти что собирая все углы, донести его до дивана и усаживая на свои бедра, продолжать влюбленно смотреть, ели оторвавшись от припухлых, дрожащих губ. Он складывает руки на чужой пояснице, переплетает свои узловатые пальцы и оставляет поцелуи-бабочки по всему периметру нежного лица. Он любит, любит и хочет, чтобы это было видно. Пока пальцы Минхо крепко сжимаются на грудной клетке Криса, собирая ткань толстовки в складки, пока его бровки так очаровательно, побежденно сдвигаются домиком к переносице, губы превращаются в полосочку, а глаза жмурятся, поблескивая влажными ресницами, что у Чана сердце ломит от всей этой картины, он готов будет просидеть так вечность, даже если это значит, пропустить все его супер-важные конференции. Его парень такой чувствительный до эмоций, что из грозного и дикого кота, за миг превращается в голодного до ласки котенка. - Когда ты так смотришь, у меня складывается ощущение, что я, самое красивое что ты видел в мире. Прям еще немного и звезды пересветишь своими блестяшками. - оправдывается Ли и немного устало, немного грустно выдыхает, словно знает, что говорит не правду, и примерно с таким же устало-грустным настроем плюхается на чужое плечо. Опускает руки, фигурально на себе, а буквально на Бане и теребит шнурки его худи, обматывает вокруг своего пальца и отпускает веревочку, а потом, повторяет снова. Чан уже миллион раз повторял, что так и есть, что в мире нет никого прекраснее и если надо, он даже зеркалом из Белоснежки, на полставки в комнате у Минхо устроиться готов, только с поправкой на то, что Белоснежкой в их вселенной будет сам Минхо. Говорил, что лучше чем Ли, парня он уже не встретит и со всей надеждой в сердце надеется, что эти отношения у него будут последними, из разряда тех, которые раз в жизни и до ее конца. Он продолжает говорить это уже на протяжении многих лет их отношений и Минхо не перестает удивляться, от куда в нем столько терпения к чему-то настолько несуразному, как Минхо. - Только не начинай снова, - хлюпает носом на его плече младший, замечая как грудная клетка Чана поднялась, вдыхая воздух, чтобы начать свою тираду из ненастоящих комплиментов и странных, предназначенных не ему, не Минхо, фраз. - пожалуйста.. - шепчет, совсем тихо и Крис буквально чувствует как уменьшается в его руках все тело Минхо, сжимаясь, сковываясь и напрягаясь, словно сдерживая настоящее цунами. Чувство стыда, так давяще сидит на плечах Ли, и все эти мысли о том что он снова все испортил, что вот это точно будет последний раз когда Бан это все терпит, что вот еще одно мгновение и его оставят, как всё и должно было быть с самого начала, сжимает его легкие с такой силой, что он не в силах вытянуть из себя даже жалкий всхлип. Он вжимается в Чана, вкладывая в это весь свой вес, надеясь, что даже если старший и засобирается уйти, момент отсрочится настолько, насколько сможет. Потому что Минхо уже не сможет без него, не сможет без Чана. Но он не уходит, ничего не говорит и не отталкивает, наоборот, прижимает крепче, вжимаясь в него в ответ, чувствуя колотящееся совсем рядом сердце. Минхо не плачет, он никогда не плакал. Слишком гордый, слишком сильный, слишком боится опуститься еще ниже, когда казалось ниже уже некуда. Он стойко, своими большими, стеклянными глазами всматривается в узорчатую спинку дивана пока Чан, успокаивает, поглаживает по спине, целует в красивое ушко и как его и просили, молчит. Все равно ничего нового Бан не скажет. Все эти большие слова подарят больше чувства жалости, нежели облегчения или доверия. Минхо ненавидит жалость, особенно в свою сторону. - Прости, я.. - пытается поднять голову Ли, но ее нежно опускают назад, ладонью, также невесомо поглаживая по макушке. - Только не начинай снова, - дразнит его низким шепотом Чан, сползая по дивану в более удобное положение и крепче перехватывая младшего поперек поясницы свободной рукой. - Пожалуйста. Чувствуя как слабая улыбка трогает чужое лицо, а редкие, беспокойные вздохи превращаются в равномерное дыхание, Чан позволяет себе расслабиться и прикрыть глаза, но все еще ни на секунду не убирая руки. Он позволяет себе касаться, приглаживать мягкие волосы и перебирать пальцами торчащие позвонки, оглаживая каждую родинку, расположение которых он знал, наверное, лучше отражения в зеркале. И даже когда Минхо был полностью одет, Чан мог практически безошибочно ткнуть в каждое из его маленьких пятнышек и пересчитывая снова и снова, вспоминать любимые изгибы. - Я испортил весь настрой. - все же договаривает Минхо, получая какой-то неопознанный фырк со стороны старшего. - Не правда, мы сходили на свидание, как планировали, так что ничего ты не испортил, все по плану. - он придерживает Ли за облюбленные/обкусанные/обцелованные им же бедра и привстает, держа путь в сторону спальни. - Мы же все равно не планировали сегодня ничего глобального. Тебе завтра на тренировку, а у меня подготовка к защите проекта, помнишь? - Ничего глобального, - хмыкает Ли, но не поднимает головы с чужого плеча, по крепче обхватывая парня, цепляясь, чтобы быть ближе. - Это ты про свой член? - Это я про твою задницу. - цокает в ответ Бан и укладывает парня на холодные простыни, заставляя его поежиться от резкого контраста температур. - У меня глобальные планы на твою глобально прекрасную задницу. Заинтересованный блеск в кошачьих глазах не скрылся от него даже в темноте. Так, под светом луны, на их общей кровати, Минхо был похож на самого искусного соблазнителя. Ухмыляясь, он промяукал что-то похожее на «да ну?» и приподнявшись на локтях, провел юрким язычком по нижней губе, одновременно с этим, чертовски греховно выгибая бровь. Зацелованный, взлохмаченный с четкими мышцами под узкими джинсами, словно десерт на фарфоровом блюдце, лежит и так и манит прикоснуться. Крис, один из тех, кто быстро привыкает ко всему хорошему, как наверное большинство людей на планете, но к Минхо он не привыкнет, кажется, никогда. А потому, жадно наваливается на него с поцелуем, тянет за ремень прямо на свои бедра, протаскивая вниз по подушкам, снова укладывая лопатками на кровать, проводит широкими ладонями по желанному телу, задирает футболку и трогает, трогает, трогает. Проводя по точенным мышцам живота, кусается, углубляя поцелуй. Крис в принципе, почти всегда, целовался словно в последний раз, но этот, ощущался особенно голодным, настолько, что у Минхо от наслаждения колени сводило и в глазах белыми пятнышками отдавало. - К черту твой проект. - шепчет Минхо своими по-колдовски красными и припухшими губами, дергая края толстовки вверх, заставляя Криса отстраниться и стянуть таки эту тяжелую ткань с тела. - И к черту твою качалку.