Настоящий ужас

Всё в жизни имеет свой конец. Это простая истина приводит в ужас многих людей, сталкивающихся со смертью родных и близких, друзей, питомцев… Мне много раз доводилось видеть, как реагируют люди на известие о смерти. Но больше всего поразила одна девушка, с детства готовившая себя к потере близких. Она не обращалась к религиям, не верила в загробную жизнь, а лишь наблюдала за родными, пока проводила с ними время. Когда я заметила Аннабель, она училась в начальной школе. Во втором классе девочка заинтересовалась наблюдениями. Сначала изучала растения — их развитие от зёрнышка до высушенного состояния. Но цветы не сильно нравились Бель, поэтому, видя, как жухнет листва, девочка лишь равнодушно пожимала плечами, отправляясь к маме за новыми «образцами для наблюдения». — Дорогая, чем тебя так заинтересовали растения? Вы в школе их проходите? — Нет… — в тот вечер Аннабель не до конца была уверена в том, что стоит рассказывать маме о своём странном увлечении. Неуверенность струилась в разные стороны неровными волнами энергии, закручиваясь в пространстве комнаты тёмными вихрами. Люди ничего подобного не видели, пусть и чувствовали на интуитивном уровне. Задумавшись, Аннабель долго размышляла, почему так отличается от одноклассниц и других сверстниц. Их разговоры обычно касались более «девчачьих» тем. Кто танцами занимался, кто плаваньем, кто творчеством. Все они проявляли живые эмоции: радовались, когда получали похвалу от учителя, смеялись над мальчишками и иногда, чтобы никто не заметил, над их шутками, злились друг на друга, если не устраивало поведение других. Плакали при малейшей обиде или боли. И впадали в уныние, стоило заговорить о смерти даже мелких домашних питомцев. Аннабель ни с кем близко не общалась и поэтому не знала, думают ли другие дети о том, что всё в жизни подвержено изменениям и неминуемой гибели. Бель наблюдала за одноклассницей, спрятавшейся и тихо всхлипывающей в дальнем углу кабинета. Я же стояла за спиной своей избранницы и рассматривала светлую макушку девочки напротив. Она плакала, потому что вечером накануне моя коллега из отдела учёта домашних животных забрала душу хомячка. Он был уже стареньким, слабым, но разве это можно объяснить ребёнку? Как любимый питомец может покинуть этот мир? Умереть? Ребёнок, сжавшийся в комок в уголке, не знал ответов на эти вопросы и даже слушать не хотел родителей, пытавшихся успокоить расшатанные нервы и психику своего чада. А Аннабель знала. Пусть и не так давно, но она познала боль смерти, и смогла перенести её с достоинством. Достоинством не просто несвойственным детям, но и подвластным не всем взрослым. — Аннабель? — голос мамы прозвучал отдалённо. Воспоминание о школьном дне растворилось, повисло в воздухе тонкой дымкой, и девочка мотнула головой, отгоняя мысли прочь. — Да, мама? — С тобой всё в порядке? — взволнованный взгляд тёплых карих глаз скользнул по лицу дочери, ладонь мягко опустилась на плечо. — Да. А что такое? — Ты не услышала мой вопрос? — голос мамы звучал встревоженно, и Аннабель это не понравилось. Я видела, как нахмурились брови и выражение лица приобрело озадаченный вид: маме нельзя было знать о мыслях, крутившихся в голове её маленькой девочки. Однако детское подсознание непроизвольно выдало глубинные переживания: — Я скучаю по бабушке. Аннабель не заметила, но от меня не укрылось, как мама еле заметно вздрогнула, не ожидав такого ответа. Она вовсе не собиралась тревожить раны, затянувшиеся лишь недавно, однако в разговоре с ребёнком всегда нужно быть готовым к непредсказуемому результату. — Знаю, милая. Я тоже по ней скучаю. Воцарилось молчание. И мама, и дочка погрузились в размышления. Горе, коснувшееся их маленькой семьи, давило на затылок с неимоверной силой. Аннабель пришла в себя первой — она устала и хотела отдохнуть, поэтому развернулась и собралась уйти. — Бель, постой! Я, признаться, хотела о другом с тобой поговорить. — Девочка остановилась, но поворачиваться к маме не спешила. — В последнее время ты увлекаешься наблюдениями, ведь верно? Я видела, как тревога плескалась в тёмных глазах. — Растения у нас никогда не приживались, — голос женщины дрогнул, захрипел, и ей пришлось прокашляться, чтобы звучать более уверенно. — Поэтому я подумала: как ты смотришь на то, чтобы завести питомца? Глаза Аннабель расширились от удивления, сердце забилось быстрее. — Питомца? Холодный пасмурный день клонился к вечеру. Октябрь — золотая пора листопадов, до этого радовавшая город остатками солнца и тепла, — в последнее время тихо плакал, то проливая слёзы мелким моросящим дождиком, то будто в историке поливая жителей как из ведра. Наблюдая за Аннабель уже порядка десяти лет, я узнала, что девушка не сильно любила дождь, но иногда по вечерам заворожённо вслушивалась в успокаивающий стук капель по крыше. В детстве осень приносила Бель больше радости, нежели сейчас, но приятные моменты всё же были. Одним из ярких событий всегда являлся день рождения мамы Аннабель. Каждый год девушка обязательно делала своими руками открытку, покупала цветы, приходила пораньше и помогала готовить или готовила праздничный стол сама. И в этом году Аннабель вновь готовила праздник. Настроение было лёгким и приятным. Мама улыбалась, рассказывала о своих планах на ближайшее время и хвалила отменно приготовленные блюда. Я чувствовала, как вокруг их маленькой семьи разливается тепло и уют. Однако уже в следующее мгновение в глазах Аннабель проскользнула печаль. Детское увлечение, забытое и, казалось, на столько лет отпустившее измученный разум, вернулось вновь. Взгляд Аннабель прошёлся по лицу матери, подмечая уже явные морщины, и остановился на растянутых в улыбке губах. Бель никогда не обращала внимания на то, что у мамы уже нет большинства зубов; что вместо них зияют черные провалы и дыры. Мама, конечно, часто шутила о том, что ей уже практически нечем жевать, но Аннабель никогда не воспринимала эти шутки всерьёз. Взгляд девушки скользил по тёмным волосам с проседью, аккуратно заплетённым в косу; по тонким рукам, постепенно всё больше и больше покрывающимся сетью морщин. Глаза девушки наполнялись ужасом, и в сознании чётко представлялись жуткие картины из снов: посеревшая кожа, стеклянные глаза, ледяное тело. Всё это кружилось вокруг неё эфемерным флёром. Детские травмы всколыхнулись недавно, и всё это вылилось в кошмары. Бель вновь видела бабушку, покинувшую этот мир. Именно с момента её ухода из жизни Аннабель зациклилась на наблюдениях. Раз и навсегда решила для себя, что не испугается смерти близких, ведь у всего есть начало и конец. В жизни без этого не обойтись. Я наблюдала за этой девушкой и её преодолением страха смерти более десяти лет, успела к ней привыкнуть и в некоторой степени даже начать уважать, однако результат был известен мне заранее. С наступлением назначенного часа я пришла к матери Аннабель. Она лежала в своей постели, истощённая, побледневшая, увядающая. Жизнь ещё трепыхалась в её теле, но вот-вот должна была его покинуть. Аннабель, явившаяся немногим позже меня, остановилась у двери, уставившись на кровать. Даже несмотря на всю подготовку и наблюдения за состоянием матери, Бель не смогла скрыть ужаса. В тот вечер девушка лишь убедилась, что нет ничего ужаснее, чем увидеть родных, чьё лицо тебе знакомо до каждой морщинки, изменившимися до неузнаваемости. Девушка тихой тенью проскользнула в комнату к матери и осторожно присела на край кровати. Её тёплая ладонь опустилась на слабую руку мамы. Вокруг нарастало поле тревоги и давящей тоски, разливаясь в воздухе чёрными и фиолетовыми эфемерными красками. Время остановило свой бег, замедлившись настолько, на сколько это было возможно. Аннабель даже не сразу обратила внимание на собачку-любимицу, пришедшую проститься с хозяйкой. Тихий скулёж привлёк внимание Бель спустя несколько минут, и тогда девушка осторожно подняла собаку к матери на кровать. Слабая рука опустилась на загривок питомца, пальцы зарылись в поседевшую шерсть. — Кто бы мог подумать, что ты переживёшь меня, — еле слышно, так, чтобы дочь не смогла разобрать слов, шепнула женщина. Ещё несколько мгновений она гладила любимицу, на время подарившую покой, и вернулась взглядом к дочери. — Бель, милая, иди, отдыхай. Если мне что-нибудь понадобится, я позову тебя… Голос женщины шелестел, словно осенние листья, летящие в последний путь. Аннабель слабо кивнула, вставая и целуя маму в лоб. Девушка знала, что утром единственного близкого человека не станет, и надеялась, что смогла достаточно подготовиться, чтобы встретить этот удар достойно.