Я уеду последним

***

В кресле сидела старушка. Она была пухленькая, глаза её были закрыты, волосы приятно волнились. В дом кто то зашёл и прошёл в комнату. Из дверного проёма высунулись две головы, два мальчишки. Один блондин, глаза глубокие синие, мальчишка был в толстовке и синих джинсах, а на шее висели дорогие наушники. Другой, был явно беднее, одеяние похоже как у друга, но он был во всем черном. Волосы черная, как и глаза, словно сама ночь стала человеком. — Здравствуйте, бабушка Маруся. Это Даня и Сережа, помните, вы нам обещали рассказать о падение Ленинграда? Бабушка Приоткрыл а глаза и засмеялась. — Ох, мальчишки, это вы? Проходите, сейчас я вам все расскажу, присаживайтесь Ребята прошли и сели на старый бордовый диван. — начну историю я с 1941, зима. Люди тогда были ещё на людей похожи.

***

1941 год. 18 декабря.

Людей не было почти, кто то на заводе, кто то дома. Маленькая девочка тащила на своих саночках свою, уже мёртвую, мать. У неё были ярко-рыжие волосы, а глаза, как два изумрудных поля, ей на вид, было лет 9, девочка передвигается медленно, из за того, что укутана, как гусеница. Старые шарфики были обмотаны в несколько слоев у её шеи, а на тельце два пальто, явно ей не по размеру. Вдруг, она падает. Слишком устала тащить свою мать. Редкие прохожие не обращают на это внимание. К ней подбегает парень, лет 20, его волосы были до шеи, кудрявые, каштанового цвета. Сам он был высокий, а его глаза были похожи на пепел. Он помог девочке. — Ты как? Не ушиблась сильно? — Нет, спасибо вам.. — Потирая замерзшие щёчки, перчатками, промямлила девочка. — Тебя как зовут? Я вот Саша — Парень улыбнулся. Хоть зима была холодной, парниша был в одном старом, обшарпанном ватнике. — Маруся.. — Маруся, скажи, ты кого тут везешь? — Маму.. Она умерла сегодня.. — Девчонка заплакала, так горько, как позволяли ей силы. — Тише, Марусь, а есть у тебя кто из семьи? — Нет.. Мама была только, отец до блокады на фронт ушёл... Парень погладил её по голове, его лицо стало грустным.Ему было до боли в сердце жаль малышку. Брови чутка приподнялись и изогнулись, став "домиком". — Давай тогда, я помогу маму довести. — Спасибо, вы так добры — Слёзы перестали литься из прелестных изумрудных глаз. Когда они довезли женщину до кладбища и зарыли там, Саше было страшно отпускать девочку одну, ну не выживет она. С того дня, Александр стал для неё опекуном. Жили они вместе, и даже вместе работали на заводе. Она всеми силами помогала названному "отцу". С каждым днем еды было меньше, а вот умирало все больше. Время шло, Саша, бывало, отдавал свою дневную порцию, для вечно голодного ребенка. Он сильно похудел, кое как справлялся с обязанностями. Маруся видела,что твориться с Сашей. Уже перестала принимать его порцию, девочка на редкость было очень умной. Александр ее обучал всему, чему только мог. Шел 1942 год. Малышка уже начала седеть, а волосы с нее просто сыпались. Саша не старел, как многие взрослые, просто становился худее и бледнее. — Дядь Саш! — Вдруг крикнула Маруся, заходя в дом. Сегодня, тот не смог пойти на работу. На улице тепло, лето. — Да, что такое Марусь? — Шатаясь, он вышел из места, которое раньше было залом. Девочка стояла довольная, ели удерживая металлическое ведёрко. — Ты смотри, я сегодня на огороде работала, смогла немного картошки для нас выкопать! — Она не сильно улыбалась, но в глазах сверкали искры. Маруся - была одной из самых радостных людей в это время. Не смотря на свою слабость, старалась и на огороде помогать, и на заводе пахать. — Какая ты умничка, проходи, сейчас сделаем покушать — Голос дрожал, как и улыбка на его лице Вместе они прошли в зал, он был весь ободран от обоев, мебели почти не было. Лишь пару писем на полу и немного старой мебели, что валялась где то в углу. Все книги сожгли этой зимой. Парень бы продержался, не сжигая не единый том, но ребенок так держаться не мог. Он начал чистить две картофелины, параллельно рассказывая историю из своего прошлого. В городе он стал обезумевшим, ведь еще в 1941 мог начать танцевать на улице города вальс, с прохожанкой, что разрешила пригласить ее на вальс. Они танцевали без музыки, но все равно элегантно скользили в танце. Это было все для людей. Сейчас сил на это не было, остались лишь прекрасные истории 18 и 19 века.

1943 год 18 января

Маруся бежала со всеми, перешагивая через труп, за ней спешил Саша. Все слышали про то, что блокаду прорвали. Все были счастливы, а многие смогли даже заплакать. Александр совсем выглядел худо, стоял вдали и словно не слышал причины счастья он смотрел на лица людей и тоже улыбался

Наше время

— Бабуль, а чего дальше то было? Судя по твоему описанию, все должно было быть хорошо! — Данька не унимался, прервав рассказ старушки. — Даня, цыц! Простите его пожалуйста — Сережа пнул Даню локтем. — Все хорошо, я и сама тогда думала, что все будет хорошо — сочувственно женщина поглядела в окно, а по щеке пробежалась слеза.

Осень. 1943 года

Поступило сообщение, что город хотя взорвать, чтобы не отдать его советским войскам. Было решено вывозить людей. Первым рейсом поехали женщины и дети. Подростки же изъявили свое желание ехать вторым рейсом, вместе со взрослыми и стариками. Александр поцеловал на прощанье Марусю, отдавая какой то женщине — Сашенька, а как же ты..? — девочка всплаканула, смотря на него. — Марусь, не плач, веди себя хорошо. Я последним уеду , а там тебя подождет мой друг. Ищи Московского Михаила Юрьевича, запомнила? — нежно и четко проговорил Александр. — Да.. А ты точно приедешь..? — девочка начала потихоньку успокаиваться. — Даю слово — Прикрывая глаза сообщил парень. Малышка зашла во внутрь и состав тронулся.

Наше время

— Слово Саша не сдержал. Хотя и я на него не сержусь. Второй состав только к городу подъехал, как все взлетело. От города остались чудом уцелевшие здания, пристройки и память на земле, хотя все это выглядело плачевно. Мне рассказали не сразу, что второй состав не вернется. Как и никто из того города. Я очень долго плакала, Михаил тоже грустил, хотя не признавал этого. — Женщина говорила холодно и смотрела в окно. Она уже не помнила его облик. Помнит лишь каштановые кудри и пепельные глаза. Она не помнит маленькую себя, она начала все забывать. — Это.. Очень печально. — Начал Даниил — Вам тяжело дается этот рассказ, но тогда почему вы все же решили нам об этом рассказать? — Перебил его Сергей. — Потому что я почти забыла эту историю. А так, я хочу чтобы хоть кто то помнил, о обычном парне Александре, самим Ленинградом, я хочу чтобы помнили о нем, а не о нынешнем граде, что зовется творением Петра.