Рай на Бармаглоте

      На следующий день Макото вместе с Юи и Кёко шли до детективного агентства. Так как работа Макото должна была начаться не скоро, он решил проводить девушек до агентства, а заодно просто побеседовать с ними. Но внезапно раздался вой сирены. Мимо проезжали две патрульные машины. Обе машины остановились неподалёку от дома музыки.       — Давайте узнаем, что тут вообще такое творится, — произнёс Макото. Девочки ему кивнули и быстро побежали вслед за ним.       В дом музыки вбежал Киётака, который явно уводил мужчину в наручниках под левую руку. По другую сторону от мужчины в наручниках был его отец — Таакаки, выводивший нарушителя под правую руку. Сзади на него наставил свой пистолет Таро Куросаки.       — Мистер Микадо Шинсен, только что вас выпустили из вулкана после отбытия вами наказания за совершение прижизненных преступлений и вы ещё полезли нарушать законы Бармаглота?! — рявкнул Киётака. — Вы посмели проникнуть на репетицию Леона Куваты без заранее оговорённого разрешения. О чём вы вообще думали?! Двое лишних дней хотите там провести? Понравилось руду копать?       «Микадо Шинсен? Тот самый?» — спросил Макото и повернулся к Кёко и Юи. Те всего лишь кивнули и направились к Киётаке.       — Здравствуй, Така, извиняюсь что мы вмешиваемся, но можно забрать этого мужчину на допрос? — спросила Киётаку Кёко и одновременно смотрела с презрением на этого мужчину.       — Можно. Но мы будем караулить вас снаружи, это понятно? — спросил Киётака. — Это, между прочим, оборотень в погонах Микадо Шинсен, человек, ответственный при жизни за убийства и фальсификации. Он, похоже, не исправился. Сразу попробовал проникнуть на репетицию. На репетиции без приглашения приходить нельзя! Хорошо ещё, что Леон вызвал нас по тревоге, как заметил! А должен был — к твоему отцу в административное здание, просить сперва о трудоустройстве, куда ему можно будет, чтобы можно было чем ему заплатить с его девятнадцатью процентами чистоты души на официальный концерт! Нарушен принцип благоразумия. Вот мы и написали в протоколе задержания окончательное решение — двое суток на вулкане. Не забудь его передать нам и немедленно.       — Спасибо Така, — мило улыбнулась Кёко. Теперь пятеро держали путь в детективное агентство — Макото, Киётака, Кёко, Юи и арестованный Микадо.       Было уже семь утра. Киётака завёл Микадо в допросную в детективном агентстве, где уже были Юи, Кёко и просто решивший присутствовать при допросе Макото. С Микадо сняли наручники, и Киётака вышел за дверь покараулить. Юи включила диктофон.       — Сейчас, Макотик-котик, ты увидишь королеву правдолюбцев в действии, — сказала она. — Подследственный доставлен, можно приступать. Допрос ведут Юи Самидаре и Кёко Киригири, в присутствии третьего лица — Макото Наеги. Итак, установим вашу личность, гражданин подследственный. Вы — Микадо Шинсен, 1940 года рождения, 2006 года смерти, девятнадцать процентов чистоты души, в настоящее время временно безработный?       — Верно, мисс Самидаре, — кивнул Микадо.       — Итак, мистер Шинсен, вы вызваны на допрос по поводу невыясненных обстоятельств, завязанных на так называемых «дуэлях вслепую», в которых вы при жизни, согласно автоматически заполненной анкете и приговору, принимали непосредственное участие как один из их ведущих и кукловодов.       — Я думал, вы знаете больше, чем достаточно, мисс Самидаре, — произнёс Микадо.       — Представьте себе, кое-что мы не знаем, — произнесла Кёко. — Не знаем до сих пор.       — Ладно, — усмехнулся Микадо. — Давайте, рассказывайте.       — Первое: зачем вам, как главе и основателю Комитета по оказанию помощи жертвам преступлений, понадобилось на самом деле устраивать «дуэли вслепую»?       — «Дуэли вслепую» на самом деле нужны были для того, чтобы появился детектив апокалипсиса, который окажет помощь миру после раскрытия дела, очистив его от самого всемогущего зла на планете, чтобы мы были готовы его внедрить.       — Что вы знаете об апокалипсисе? — спросила Юи.       — Мне довелось узнать об этом много лет назад. Очень много, — сказал Микадо. — Кажется, где-то двадцать. Не помню конкретно. Описывался апокалипсис как что-то вроде братоубийственной войны, которая захлестнёт не одну лишь Японию, а весь мир. И сейчас вроде как её последствия начинают устраняться, и катарсис получают все, кто его заслуживает. Только мне по-прежнему что-то не даёт покоя.       — Вот я вам точно не дам покоя во время допроса, — произнесла Юи. — Меня интересуют конкретно события самой последней из дуэлей вслепую, на которой мне пришлось принять участие в качестве Виновника.       — Ты это про ту самую дуэль, в которой ты победила и низвергла в вулкан Юхаина ценой собственной жизни? — спросил Микадо. — Тебе что-то осталось непонятным?       — Не только мне. Но и Кёко, и Макотик-котик тоже хотят с тобой побеседовать.       — Видишь ли, — сказала Кёко. — Я несколько раз изучала таблицу колоды, которую комитет выдал Юи. Харибдотоксин, паралитический яд, наличные деньги, цепи, запертые комнаты и обсерватория «Сириус». Всё. Больше ничего. Явно очевидно, что Юи хотела приговорить Юхаина к смертельной инъекции. Однако есть нечто явно несоответствующее деталям планируемой казни. И Юхаина, и Юи убило одним и тем же ударом одного и того же оружия, которое не значилось в списке, а именно — взрывом бомбы, заложенной под обсерваторией. Ударная волна выбросила обоих в обрыв.       — Взрыв бомбы? — переспросил Микадо.       — Верно. Я не могла её ни заложить, ни активировать. Кёко вроде как тоже, верно, Кёко? — спросила Юи, и Кёко кивнула. — Получается, что в моей смерти, равно как и в смерти Юхаина, виновен именно тот, кто заложил бомбу. Все улики указывают на членов Комитета. И пока мы не знаем, кто это мог сделать, мы считаем, что ты явно за это был в ответе.       — Я?! — переспросил снова Микадо.       — Да. Взрыв случился в нарушение правил дуэли вслепую. На момент взрыва Юхаин и Юи были ещё живы. Больше того, даже денег за поражение с Юи не запросил никто. Единственный, кто мог заложить бомбу — это человек из Комитета. И пока мы это не знаем, главный подозреваемый — именно вы.       — Вздор, — выплюнул Микадо. — Такого и быть не может. Я доверяю Комитету, как самому себе.       Тут не выдержал уже Макото.       — Слушай меня сюда. Разве у меня на ушах написано, что это пункт приёма рамена? — произнёс он. — О том, что может быть и чего быть не может, не вешай мне рамен на уши. Я оказался жертвой трагедии, которого ложно обвинили в убийстве, совершённом организатором игры и ложно казнили в игре, слишком напоминающей твою. Я верю, что ты не убивал Юи, ведь судя по твоему рассказу, тогда бы никакой детектив апокалипсиса мог бы и не дожить до этого самого апокалипсиса. Но тогда ради всего святого скажи мне, кто это сделал. Я ведь не хочу, чтобы два дня за незаконное проникновение превратились в два дополнительных года за убийство невинной девушки, из которой вы и ваш Комитет безуспешно попытались сделать убийцу. Так что лучше сразу говори, кто это сделал, или я за себя уже не отвечаю.       — Ладно, будь по-вашему, — произнёс Микадо. — Эндо. Больше некому.       — Эндо? — переспросила Кёко.       Юи надвинула на себя очки.       — Эндо. Токичиро Эндо, — сказала она. — Если не считать подследственного, то из Комитета только он знал, где я собралась покончить с Юхаином. Всё, допрос окончен. Киётака! Забери подследственного. Два дня.       Киётака вошёл в комнату для допросов и надел на Микадо наручники. Они вышли вместе.       — Мы с Юи узнаем, есть ли сейчас такой Токичиро Эндо на Бармаглоте. В последний раз, когда я его видела, я перепровождала его за решётку в оставленном мире, — сказала Кёко. — Надо обязательно проверить. Он мог прийти сюда как при тебе, так и при моём отце на должности старейшины. А мог и вовсе не прийти.       — При мне он точно не приходил, — произнесла Юи. — Если бы я знала, что он виновен в моей гибели в день автозаполнения его анкеты — однозначно отправила бы на вулкан. А сейчас я просто в полном шоке. Я-то думала, он всего лишь помогал мне с орудиями для казни Юхаина. Изначально я планировала подвергуть его смертельной инъекции. Ну, как в Америке!       — Ладно, тогда разбредаемся. Я по своим делам, а вы по своим, — сказал Макото и отправился в юридическую коллегию.       Вот Макото уже в своём кабинете. В пол-десятого утра на столе зазвонил рабочий стационарный телефон.       — Алло, юридическая коллегия, Макото Наеги на связи, говорите.       — Малыш, это мистер Киригири, — раздался из трубки голос старейшины. Очевидно, что бывший директор остался верен своей традиции называть Макото «малышом» из-за разницы в росте даже несмотря на то, что тот работает в юридической коллегии и они разговаривают по рабочему телефону. — Нам нужна небольшая твоя помощь. Главный обвинитель Бармаглота сегодня заболел. У нас тут появились несколько душ, ожидающих суда за прижизненные преступления, а суд надо провести. Ты же понимаешь, к чему это я клоню, верно?       — Ага, верно, — ответил Макото. — Значит, я должен сам побыть обвинителем?       — Так точно. Помнишь, как ты, представляя интересы Ясухиро Хагакуре, сумел предъявить обвинение в сторону Нацуми Кузурю? Так вот, нам как раз необходим временный обвинитель из числа юридической коллегии. И им будешь ты. Пожалуйста, приди.       Макото кивнул.       — Хорошо, я прибуду, — сказал он.       — Отлично. Жду тебя в наших залах суда.       Вскоре Макото выбежал из юридической коллегии и направился к центральному острову, к административному зданию, у которого припарковались несколько патрульных автомобилей. Вышедший Таро Куросаки отвесил поклон Макото:       — Для меня честь встретить вас, господин обвинитель, — произнёс он.       Макото просто кивнул ему в ответ и вбежал в административное здание. «Видимо, явно готовятся отвозить кого-то на вулкан…» Люди из охраны указывали путь Макото, доведя его до стойки обвинителей.       — Обвиняемый, обвинитель, потерпевшие — они все уже на месте, — сказал уже сидевший в кресле судьи мистер Киригири. — Начинаем разбирать дело по обвинению Ито Момомичи! Слово нашему новому обвинителю — мистеру Макото Наеги. Прошу вас.       — Момомичи Ито при жизни работал поп-певцом с кличкой «Айдол-монах». Он обвиняется в убийстве с особой жестокостью сорока двух потерпевших с разной степенью чистоты души, — объявил Макото. — Вариативность чистоты душ всех сорока двух потерпевших составляет от одного и до девяноста восьми процентов. Только пятеро из потерпевших удостоились отправки на вулкан за иные прижизненные преступления. Фактически он нарушил принцип умеренности. Господин Ито действовал по своей собственной воле, пытался нанять себе охрану из числа детективов, состоявших в партизанской организации «Фонд будущего» для избежания наказания за преступления, совершённые им, чем нарушил принцип мужества. Трупы он вмуровывал в священные статуи Ашуры, бога одного из священных культов, чем осквернил понятие веры и нарушил принцип веры. На профессии, которой ищут народной любви и признания, он совершил все эти преступления, чем нарушил и принцип любви. Подсудимый был ликвидирован при попытке убить детектива, раскрывшего обстоятельсва смертей, а своей попыткой он нарушил и принцип справедливости и благоразумия одновременно. Все свои преступления он совершил в течение военного времени, чем нарушил принцип надежды. У Момомичи Ито зафиксировано восемь процентов чистоты души. В связи с этим я предлагаю назначить мистеру Ито наказание в виде двадцати лет заключения на вулкане.       Внешне красивый человек, стоявший в одеянии японского медиума, в ужасе смотрел на Макото. Это и был подсудимый Ито.       — Пожалуйста, не надо! Сжальтесь надо мной! Меня ведь тоже убили! Я не хочу на вулкан!       — Хотите не хотите, а придётся! — ответил Макото. — Вы выпили слишком много невинной крови ради сохранения своей красоты, хотя есть куча иных методов! Даже Джунко Эношима такого себе не позволяла! А убили вас только в ходе самообороны, которую произвёл нанятый вами же охранник, вас же и разоблачивший! Можете благодарить ваших буддистских богов, что я не вышвырнул вас в лаву!       — Но для начала заслушаем потерпевших, — сказал мистер Киригири.       Конечно, потерпевшие были заслушаны. Суд растянулся на срок больше пяти часов перед тем, как мистер Киригири огласил приговор:       — Двадцать лет на вулкане, мистер Ито.       — Нет! — крикнул Момомичи, когда Таро Куросаки, вошедший в зал суда, надел ему на руки наручники.       — И не такие красавцы у нас побывали на вулкане, — произнёс Макото с явным презрением. — Здесь у вас точно не будет повода совершить повторно что-то подобное. Будете теперь все двенадцать лет за решёткой сидеть и руду копать. Сомневаюсь, что вас за весь срок заключения хотя бы раз выпустят в Дом музыки что-то спеть.       Вошли другие патрульные, они уводили вслед за Ито ещё кого-то из числа потерпевших по делу Ито. Судя по всему, их приговорили ещё раньше — их было пятеро. Судя по всему, их отконвоируют вместе с Ито.       — Следующего, пожалуйста, — произнёс мистер Киригири.       Перед Макото материализовались документы на имя некоей Рей Шимидзу, которую саму тоже привели на стойку подсудимой.       — Рей Шимидзу, — объявил Макото, — обвиняется в убийствах собственных пациентов. Она нарушила принцип надежды, так как совершённые ей убийства она совершала в то время, когда должна была их излечивать и спасать, методом подсаживания паразитов в тела пациентов во время хирургических операций. По сути, она осквернила свою собственную профессию. Также ей был нарушен принцип умеренности, поскольку во время выращивания паразитов ей было наплевать на человечество, которое является коллективным потерпевшим Трагедии.       — Пожалуйста, помилуйте! Эти паразиты — мои любимцы…       — Если вам были так важны паразиты, то тренировалась бы на лабораторных крысах, — объявил Макото. — Своего главного паразита вы напустили на представителя некоего «Фонда будущего», который выследил вас и с самого начала подозревал вас в убийстве одной из потерпевших пациенток, а именно некоей Ханы Ниямы, чистота души двадцать восемь процентов. Её я бы хотел допросить первой.       Допрос мисс Ниямы продлился одиннадцать минут, в ходе которого была составлена общая картина её преступления.       — Напомню, что у подсудимой, — продолжил Макото, — был один мотив — использование тканей и органов потерпевших ради того, чтобы в человеческих организмах завелись звери. Принцип справедливости тоже был нарушен мисс Шимидзу. У неё у самой шесть процентов чистоты души. Я бы просил двадцать лет заточения на вулкане, с возможностью выхода на ночную работу в клуб Jihi в качестве танцовщицы. На время заточения же и какое-то время после, ей должно быть отказано в работе в больнице и аптеке Бармаглота.       Ещё восемьдесят две минуты шёл допрос ещё многих потерпевших. Согласно файлу Макото, разброс чистоты души потерпевших составлял от шести до девяноста семи процентов, только трое из них были достойны разных сроков заточения на вулкане. Этот суд прошёл побыстрее, Шимидзу тоже увели на вулкан. На часах Макото было пять минут пятого.       — Ну, ещё один процесс, и по домам, — сказал мистер Киригири.       — Кто у нас следующий? — спросил Макото, и перед ним возникла следующая папка. На ней отобразилось имя «Эйичиро Саияма».       — Эйичиро Саияма, значит, — сказал Макото, когда Саияму ввели в зал суда. — Мангака, рисующий собственные убийства и хвалящийся ими…       — А вы, значит, «плакса по имени Макото», утверждавший перед смертью, что не убивал Икусабу? — решил ответить вопросом на вопрос Саияма.       — Прекратите своё неуважение к суду, — произнёс мистер Киригири. — Итак, огласите ваше обвинение против мистера Саиямы.       — Двенадцать трупов, — произнёс Макото. — Все убиты с помощью ножа, замаскированного под гигантскую авторучку, в её стержне. Разброс чистоты души — от пяти до восьмидесяти двух процентов. Благоразумие и умеренность отсутствуют напрочь. Равно как и нарушение принципа справедливости и отвержение надежды как таковой. Пользоваться Трагедией? На кой чёрт? У него у самого двенадцать процентов чистоты души. Двадцать лет на вулкане — оптимальное наказание.       Свидетелей допросили быстро. Саияму посадили на вулкан также на двадцать лет.       — Пожалуйста! Устройте меня здесь мангакой, не сажайте на вулкан! — взмолился Саияма.       — Зачем? Чтобы вы и дальше хвалились своими трупами на весь Бармаглот? — спросил Макото. — Нет уж, уйдите отсюда к Юхаиновой бабушке. Сомневаюсь, что моя сестра примет вас к себе на работу.       Мистер Киригири повернулся к Макото:       — Завтра не забудь вернуться. У нас тут ещё несколько подсудимых нарисовалось. Их там до ужаса! — сказал он. — Например, один из них в своё время войну с иностранным государством чуть не развязал. Другой — мой бывший ученик, убил миллион человек сразу на фейерверках. Третья ещё с кем-то разобралась непонятно зачем. Ещё одна — какая-то полусумасшедшая. Или там ещё какой-то бомбардир, готовый использовать в качестве ключа для бомб тело невинной девушки.       — Понял. Тогда до завтра, мистер Киригири, — кивнул Макото и вышел прочь.