Милый ненавидит умирать

Под копытами размеренно скрипел снег, полотном укрывший дороги; снежинки, кружась, опускались на землю, становясь маленькой частичкой этого полотна, а некоторые не долетали, застревая на ветвях деревьев и чьих-то лицах, почти тут же тая от человеческого тепла, на плечах, волосах, ресницах. Снег будто специально ложился на кого-то, пытаясь приукрасить, развеселить, и это правда работало, во всяком случае с Джоном. Белые, почти светящиеся снежинки, покрывающие его довольно длинные ресницы, невероятно сочетались с глубокими синими глазами, словно лёд, покрытый слоем снега. Красота, которой можно любоваться вечно, и всё же Линч оторвал взгляд, скользнув чуть ниже, к таким же синим дрожащим губам. От одного взора на это Егор поёжился, сильнее укутавшись в свой плащ, купленный у какого-то встречного, согласившегося сделать из шкуры только пойманного оленя одежду, поскольку ему самому нужно было только мясо. Жаль, что у него не завалялось второго оленя, так бы и вампира удалось одеть. И пусть тот неоднократно говорил, что всё в порядке, Линча всё же одолевало беспокойство.       — Джон, ты точно не можешь умереть от холода?       — Ну… Нет? — его ответ скорее походил на вопрос, настолько неуверенно он звучал. — Не должен вроде как. За день я просто не успеваю замёрзнуть до смерти, а к вечеру мы всегда разводим костёр.       — А если когда-то так получится, что мы не разожжём костёр? — всё не унимался Егор. На самом деле он знал ответ. Но не хотел знать. Хотел верить, что услышит что-нибудь другое, что-то неочевидное и куда более радостное, но, увы, такого явно не предполагалось.       — Умру, значит, — непринуждённо пожал плечами вампир. Наверное, за века привыкаешь к бессмертию и возможность воскреснуть перестаёт вызывать странные чувства, но Линч никак не мог начать воспринимать этот факт, как данное, и не реагировать на него так удивлённо. Хотелось верить, что привыкать к такому не придётся, что всё получится, Джон станет человеком, и они счастливо проведут остаток своих жизней вместе. Ведь так?       — Джон, но это ведь не дело…       — А что я могу поделать? — потирая плечи синими заледеневшими пальцами, спросил он, будто защищаясь, оправдываясь. — Отнять у тебя плащ, что ли?       — Нет. Просто… Ты же вроде знаешь дорогу. И можешь знать, где ближайшее поселение, так? А там наверняка нам продадут что-нибудь тёплое.       — С тех пор, как я последний раз побывал в Долине Нечисти, прошло не меньше пятисот зим, и я тогда из неё уходил. При всём желании я не смогу вспомнить дорогу так досконально, я помню только направление, куда идти, — голос вампира дрожал от холода, он весь трясся, едва не валясь от окоченения, и даже Конина под ним начинала немало беспокоиться, всё фыркая и оборачиваясь на своего всадника. Сердце сжималось, больно и невыносимо. Линч не мог на это смотреть, он взаправду готов был содрать с себя этот плащ и укрыть им Джона, лишь бы тот больше не мёрз, не леденел и не дрожал от холода, лишь бы его желанные губы и изящные пальцы больше не синели. Но здравый смысл перебивал этот горячий, способный своим жаром растопить весь снег вокруг, порыв, напоминая о суровой реальности, в которой, поступи Егор так героически, он сам умрёт от обморожения и, в отличие от вампира, больше не воскреснет. Печально, но правда. Он беспомощно прикусил нижнюю губу, обдумывая хоть какое-то решение, и в итоге пришёл к выводу, что лучше жертвовать временем, чем Джоном. В конце концов, придут они к Долине зимой или после неё – уже не важно.       — Может, устроим привал? Я отдохну, ты отогреешься.       — А ты устал? — очень проницательно. За всё время, что вампир вёл себя с ним предусмотрительно, Линч успел и забыть, что за натура прячется за красивой человеческой оболочкой. Конечно, проживи с десяток столетий – и не такому научишься. Понятно, что врать смысла особо не было, поэтому Егор ответил честно, ощущая на языке мерзкий вкус поражения:       — Не то чтобы…       — Тогда нет. Лучше ускоримся.       Джон несильно пришпорил Конину и вырвался чуть вперёд. Егор совершенно не хотел играть в догонялки, поэтому только поравнялся с ним и продолжил следовать, уныло таращась на дорогу впереди. Начинать очередной разговор никто не спешил. Всего через пару минут пути, не больше, впереди показались какие-то путники, идущие навстречу. Линч обрадовался этой новости, они ведь могли оказаться их спасением, о чём с улыбкой заявил Джону:       — Смотри! Может, у них какой лишний плащ найдётся?       — Посмотрим, — пожал тот плечами. Или дёрнул ими от холода, Егор так и не понял. Путников оказалось немало, целых пять человек, и они заговорили раньше, чем Линч успел открыть рот.       — Ух ты, какие у вас лошадки! — подивился худой мужчина с огромным шрамом на всё лицо, с интересом рассматривая Гнедого. Его конь выглядел не хуже, только был он какой-то нервный, во всяком случае по глазам. — За сколько купили? Дорогие?       — Мы их не покупали. В поле поймали, сами, — честно признался Линч, искренне не понимая, для чего этому человеку требовалась такая информация.       — Так даже лучше… — протянул он задумчиво, наконец отрывая долгий взгляд от Гнедого, переводя его на Егора, пару секунд изучая, а затем заглядывая ему за спину. Оттуда же раздался напряжённый голос Джона:       — Линч, они нам не друзья.       — Чего? — в поисках ответов на множество разом свалившихся на голову вопросов обернулся Егор, недоумённо уставившись на вампира. Только сейчас он заметил, что остальные четверо, помимо мужчины со шрамом, обступили их со всех сторон, как бы замыкая в круге. Никакого ответа не последовало, у Джона только глаза вылупились и рот открылся, однако вовсе не для того, чтобы говорить. Холод металла опалил шею, Линч сразу же понял, что к его горлу приставили нож, натянувший нервы до тоненькой струнки, готовой в любой момент порваться. Он тяжело сглотнул и замер, боясь даже не так вздохнуть, уставился испуганно на Джона, на людей позади него, смотрящих на них так кровожадно, как лисы на загнанного в тупик зайца. Мысли бешено заметались по всей голове, царапая её стенки своими острыми краешками; сердце забилось так учащённо, что отдавалось по всему телу.       — Убери от него нож… — с нескрываемой угрозой пробасил вампир.       — Отдайте лошадей и деньги, — приказал мужчина со шрамом за спиной. — И никто не пострадает.       Гнедой с Кониной заметно занервничали, они более, чем понимали, о чём шла речь. Линч поспешил их успокоить, пока они со страху не скинули их и не ускакали куда подальше.       — Тише-тише, мы вас не отдадим.       — Молчать! — мужчина надавил лезвием на горло, вынудив сильнее задрать голову. Кожа болезненно натянулась, рискуя лопнуть или порваться.       — Убери от него нож – и никто не пострадает, — Джон оскалился, сжал ладони в кулаки, уже готовый менять форму и рвать всех на куски. Единственное, что его останавливало – это отсутствие приказа. Даже таких людей, даже грёбанных бандитов было жалко, и всё же, пересиливая свою безграничную доброту, Линч дал разрешение:       — Можешь убить.       Не прошло и секунды, Джон тут же сорвался с места. Он набросился на мужчину со шрамом, как дикий зверь, скинул его с коня и повалил на землю. Егор часто жадно задышал, наконец почувствовав облегчение, и обвёл четверых оставшихся бандитов броским изучающим взглядом. Они – две девушки и ещё двое парней – были растеряны, как маленькие дети, выброшенные в океан взрослой жизни, и тупо таращились на своего главаря, боровшегося с Джоном. Больно долго боровшегося. Линч обернулся и тоже уставился туда, ясно ощущая, что что-то не так, но что – понять не получалось. Он долго внимательно таращился, пока наконец не заметил, что вампир был… медленным. Слишком медленным для себя, заторможенным, он пропускал много ударов, хотя сидел прямо на мужчине, а его собственные казались слишком слабыми, и руки жутко трясись. Егор с ужасом осознал, что Джон умирает. Умирает от холода прямо сейчас, пока дерётся, и слабеет с каждой минутой, не в силах уже дать отпор обычному человеку, которому раньше бы без проблем оторвал голову. И что же делать? Линч запаниковал, не зная, может ли он вмешаться и как на это отреагируют бандиты позади него, выиграет ли вампир или есть шанс, что придётся убегать с трупом на руках? Он не знал ответы на все эти вопросы, он и не хотел знать, хотел только одного – чтобы всё это закончилось. Но стоило ему лишь подумать об этом, как свершился один из самых ужасных исходов: видимо устав от этой бессмысленной борьбы, мужчина со шрамом протянул руку куда-то в сторону и уже в следующее мгновение воткнул нож Джону в плечо. Тот завопил, громко и надрывно, отскочил подальше и упал, больше не в силах подняться. От холода и полученных ран он совсем ослабел, сил не осталось даже на терпение и мужество, в его глазах заплескались гнев и ненависть напополам со страхом. Он проигрывал, нещадно и неминуемо. Мужчина со шрамом поднялся на ноги, с довольной ухмылочкой плавно направившись в сторону Джона, уверенный, что он его убьёт. И без того болезненно сжимающееся сердце, кажется, перестало биться. Егор больше не думал, совсем, и не следил за своими действиями. В слепой ярости он спрыгнул с Гнедого, на ходу вытащил из колчана стрелу и с размаху метко вонзил её прямо в горло мужчине, как нож. Он сдавленно закашлял, инстинктивно схватившись за место удара, из его рта полилась кровь, глаза стеклянно уставились в пустоту, и он рухнул на землю, больше не шевелясь, не закрывая глаз. Он умер. Линчу понадобилась секунда, прежде чем он осознал, что натворил. Руки задрожали, однако вовсе не от холода; в груди стало стремительно разрастаться жуткое чувство, вытесняя всё остальное, разламывая стесняющие кости, разрывая плоть и кожу. Егор испуганно посмотрел на вампира, недоумённо таращащегося на него.       — Я… — начал было он виновато разбитым, раздавленным голосом, но его перебил характерный свист запущенной стрелы. Она слёту вонзилась Джону в шею и прошла её насквозь, застряв. Линч вздрогнул, ссутулившись от ужаса. Явно не соображая от жуткой боли, вампир потянулся едва ли послушной рукой к стреле, схватил её за древко и рывком выдернул, что было ошибкой. Из двух образовавшихся отверстий хлынул фонтан крови, Джон тоже упал замертво. Тоже погиб. Егор протяжно завыл, заорал от отчаяния, по-звериному дико обернувшись на четверых бандитов. Они смотрели злобно, кровожадно, и в то же время холодно, а одна из девушек – по-видимому единственная обладательница лука во всей компании – уже принялась целиться в Линча. Он в одно мгновение достал свой лук, – как учил его Джон – быстро прицелился и выстрелил, метко попав девушке в руку, отчего она выронила своё оружие и вскрикнула от боли. Это стало последней каплей терпения бандитов. С жаждой мести они рванули прямо на Егора, даже не думая спешиваться, желая растоптать его ногами своих лошадей, желая стереть в пыль. Он бросился в бегство, то же приказав Гнедому с Кониной. Ловко подхватил Джона с земли, ненормально лёгкого для своего роста, что, в общем-то, было неудивительно с учётом его худобы. Побежал на своих двоих, не оборачиваясь, уклоняясь от веток, едва видя дорогу из-за бьющих в глаза порывов ветра. Кое-как нагнал своих лошадей, намеренно замедлившихся, чтобы он успел, на ходу закинул вампира ближайшему к нему Гнедому на спину и шлёпнул коня по бедру, вынудив рвануть быстрее. Сам оседлал Конину и наконец смог по-настоящему разогнаться. Бандиты за спиной орали, свистели, бросались то какими-то камнями, то настоящими ножами, от которых только и успевай уворачиваться, и вовсе не думали слезать с хвоста. «Походу не отстанут!» — пронеслось в голове, и следом почти моментально пришло отчаянное, но, судя по всему, единственное решение. Сердце забилось медленнее, глубже, тяжелее, оно стучало не в груди, а сразу во всём теле, перебивало мысли, разливало по венам чувства. Выбора не оставалось. Линч не хотел думать, что он всё же был, потому что решение уже принято. Ужасное решение. Он вновь схватился за лук, достал стрелу из колчана на поясе, насколько мог натянул тетиву и глубоко-глубоко вдохнул, задержав дыхание. Егор уже пробовал стрелять по движущимся целям. И он не промахивался. Раз – и стрела уже в плече какого-то парня, бегущего впереди. Он скривился от боли и, забыв держать равновесие, свалился с лошади. Его тело покатилось по дороге, угодив прямо под ноги лошади другого бандита, она споткнулась и тоже рухнула, потянув за собой и всадника. Ещё два. Две. В раненой девушке, выронившей лук, по ощущениям ненависти и злобы было больше, чем во всех остальных бандитах вместе взятых, она рвалась вперёд, держась за поводья всего одной рукой, и явно стремилась убить. Неплохой повод начать с неё. Два – и из её ноги торчит стрела, а от очередного вопля лошадь не на шутку перепугалась и скинула шумную всадницу, умчавшись подальше. В последнюю девушку Линч стрелять не стал. Она уже не излучала былой уверенности, да и одна вряд ли осмелилась бы продолжать погоню. Немного времени – и она начала отставать, явно подумывая вернуться к товарищам, если те ещё живы. Егор развернулся, поудобнее расположившись в седле, убрал лук и помчался дальше, всё же пока не сбавляя скорость. Линч бежал ещё всего минуту, после чего свернул с тропы, укрывшись за сугробами и деревьями, и остановился. Спешно стащил Джона с Гнедого и, за неимением выбора, положил на снег лицом вверх. Из его шеи потихоньку так и вытекала кровь. Пусть это уже не имело особого смысла, Егор достал из кармана кусок ткани, который в последнее время использовал, чтобы перематывать раны от укусов, пока не остановится кровь, и с той же целью обмотал горло вампира. Так он должен был очнуться чуть раньше, потому что организм быстрее сможет накопить запасную кровь, необходимую для возрождения. Линч на коленях сидел перед ним и ждал, когда это чудо Нечисти произойдёт, искренне раскаиваясь за всё, что сделал и не сделал, и почти слёзно извиняясь перед Джоном, который этих слов не слышал. Ждать пришлось не так долго, но колени за это время успели замёрзнуть, а штаны – промокнуть от снега. Вампир вскочил, резво и бешено, по-звериному зарычал и набросился на Егора, повалив на спину и тут же жадно впившись клыками в умело подставленную руку. Пил долго, ненасытно, пока наконец искажённое зверством лицо не приняло привычный человеческий вид, а в глазах не загорелась вина. Он почти испуганно отстранился от Линча, сложив брови домиком и уставившись так удивлённо, будто это всё происходило в первый раз.       — Извини, — искренне, виновато, — я опять пил кровь? Меня убили?       — Да, — Егор указал себе на шею. Джон не сразу понял, после воскрешения первые минуты он всегда туго соображал, но всё-таки разобрался и неуверенно коснулся своего горла. Нащупав ткань, рывком сдёрнул её с себя, с интересом осмотрел, узнал и протянул Линчу. Он принялся умело перематывать новый кровоточащий укус.       — Меня убили… — повторил он, не веря. Проиграть человеку, наверное, было жутким позором. Но вдруг его лицо изменилось, во взгляде мелькнуло какое-то осознание, он подался вперёд, чуть приблизившись. — А ты же тоже уб!.. — он прервал себя на полуслове. — Ты как?       — Уже лучше, — Линчу не хотелось говорить об этом. Он поспешил сменить тему разговора на более важную, по его мнению, требующую настоящего решения здесь и сейчас: — Тебя убили. Этого бы не случилось, если бы ты не замёрз. Нам нужно скорее найти, чем тебя согреть.       — Плащом того урода со шрамом! — быстро сориентировался Джон, подскочив на ноги. — Он далеко?       — Не очень, но его друзья могли похоронить труп, — Егор потёр глаза указательным и большим пальцами. Голова раскалывалась.       — Тогда пойдём и будем надеяться, что ещё не похоронили, да? — Джон невесело усмехнулся, тщетно пытаясь выдавить из себя весь оптимизм, чтобы хоть немного разбавить унылую напряжённую обстановку. Линч не был в состоянии поддерживать его, даже простая улыбка казалась чем-то невозможным, потому он молча поднялся, сел на Гнедого и принялся показывать дорогу. Спокойным темпом путь занял около пяти минут. У бандитов были все шансы уже как минимум дважды найти своего главаря и закопать его тело, но этого не случилось, труп так и лежал на обочине вытоптанной лесной дороги, никем не тронутый. Концентрироваться на реальности становилось всё сложнее.       — О, всё-таки не утащили! — радостно воскликнул вампир будто приглушённо, из-под толщи воды, хотя он был совсем рядом, шёл вровень по левую руку. Егор непонимающе посмотрел на него. Его рот открывался, руки очерчивали круги в воздухе и что-то показывали, он говорил, но звука не было, словно Линч наблюдал за рыбой. Он напряжённо свёл брови к переносице, сконцентрировался, и только тогда смог разобрать несколько слов:       — …куда они могли подеваться?..       В нос ударил резкий запах гнили, и звук снова исчез, заменившись непонятным звоном. Егор закрыл нос пальцами, но смрад всё равно умудрялся пробираться внутрь, и чем сильнее он становился – тем громче звучал противный звон, от которого также не получалось избавиться, закрыв уши. Линч не знал, куда себя деть, и уйти не мог, потому что не слышал ни себя, ни Джона, и ничего бы не смог объяснить, только стоял на месте как вкопанный и таращился на труп мужчины со шрамом, долго, тяжело, и запах всё усиливался, и звон. Ни сбежать, ни спрятаться, только и остаётся терпеть, пока всё не закончится, и смотреть, смотреть, смотреть. Белый снег, окрашенный кровью; стрела, так и оставшееся в шее; синее искажённое лицо; закоченевшая поза. Мерзко, противно. Тошнотворно. В горле запершило, Егор прикрыл рот ладонью, чувствуя подступающую рвоту, и зажмурился так сильно, что в черноте перед глазами заплясали разноцветные круги, а за ними – бешеные вырезки воспоминаний. Джон, словно кот, легко балансировал на оконной раме, смотря какими-то злыми, разъярёнными, ярко светящимися в темноте красными глазами, рядом с ними на бледном лице блестела алая, светлая и тёмная, кровь, определённо не принадлежащая ему, а в длинных пальцах путались тёмные волосы… оторванной головы. Именно оторванной, об этом свидетельствовали кривые рваные края на шее и свисающие из неё непонятные окровавленные нити, видимо какие-то органы. Глаза убитого были закатаны, уходили зрачками куда-то за веки, из-за этого становясь белоснежными даже на фоне бледной, такой же как у Джона, кожи, а лицо всё пачкалось в пятнах крови, до сих пор мерзко стекающих и капающих звонкими каплями на пол. Стоило ему высунуться в коридор, как труп нашёлся прямо на пороге, в неестественной позе застывший посреди громадной лужи крови, размазанной по полу, стенам и даже потолку. На нём самом не было живого места, всё сплошь в громадных синяках, огромных кровоточащих ранах, ни одна конечность не обошлась без перелома, одежда насквозь пропиталась бардово-красным, почти утеряв свой первоначальный цвет, а на лице, на тех участках, в которых можно было хоть как-то разглядеть остатки чего-то когда-то живого, застыла гримаса ужаса и предсмертной агонии. Линч бессильно согнулся пополам, еле сдерживая рвотные позывы, и случайно заметил краем глаза ещё одно тело в конце коридора. Ещё одно?… Он несмело двинулся к нему и безвольно упал на колени прямо в большую, очередную лужу крови, в этот раз закашлявшись от нестерпимого запаха. Этот труп был вовсе разорван, шея сломана, выворачивая голову лицом к полу, в то время как тело лежало на спине, конечности валялись относительно недалеко, небрежно разбросанные в ходе боя, а из оставшихся кусочков торчали сломанные кости и до сих пор сочилась кровь. Линч рухнул на колени, закрывая рот ладонями, что не помогло, и из него всё равно вырвался неуправляемый поток рвоты. Он опёрся руками о землю и зашёлся в тяжёлом кашле, едва умудряясь дышать, чувствуя характерное жжение в уголках глаз от слёз, проступивших из-за того же дурацкого кашля. Бросив всё, Джон моментально подорвался к нему, присел рядом на одно колено, опустил руку на сгорбившуюся спину и всё кричал, кричал, но не был услышан, потому что звук шёл словно через воду, и разобрать слова попросту не получалось. Наконец, через неимоверно долгую минуту приступ закончился, и только тогда до ушей добрались отчаянные вопросы вампира:       — Линч, ты чего? Что с тобой? Ты как?       — Я… в норме… Только отойдём…       — Конечно.       Джон помог ему подняться и проводил подальше от трупа, где воздух стал заметно чище, а воспоминания и прочие ужасы мучили не так сильно. Линч вытер рот и руки от рвоты, немного привёл мысли в порядок, собрался с силами. Вся эта тяжесть, весь ужас от совершённого упал на него только теперь, когда погоня была позади и ничего не отвлекало от последствий своего поступка. Голова разболелась ещё сильнее.       — Я понимаю тебя, — вдруг выдал вампир абсолютно серьёзно, встав напротив и заглянув прямо в глаза. — Слушай, ты можешь мне довериться. Я сам прошёл через… всё это. И знаю, что примерно делать. Могу помочь, в общем. Хорошо?       В глазах застыли слёзы, необъяснимая жалость к себе накатила огромной волной, рискуя утянуть глубоко под воду. Егор не отводил взгляд, смотрел пристально и не моргал, надеясь, что всё решится само собой, что слёзы как-нибудь высохнут и отпустят, что можно будет просто продолжить путь, оставив прошлое в прошлом.       — Если ты плачешь, значит что-то чувствуешь. Это очень хорошо, — сказал Джон искренне, желая помочь, но это лишь всё усугубило. Слезинка сорвалась с ресниц и плавно покатилась по щеке, Линч шмыгнул носом и поспешно отвернулся, утерев капельку рукой, изо всех сил контролируя дрожащий голос произнёс:       — Не могу я так.       — Эй… — позвал вампир ласково и провёл горячей, почти обжигающей рукой по плечу. Егор вздрогнул от неожиданного прикосновения. Мысли о нём сами собой переполнили голову. Надо отвлечься. Линч протёр глаза кулаками, убирая остатки влаги, и спросил почти будничным тоном, отличающимся только тем, что голос чуть подрагивал:       — Почему у тебя руки то горячие, то холодные?       — Что? Ты уверен, что хочешь сейчас об этом говорить? — удивился Джон, натянув на голову капюшон плаща, непонятно когда украденного с тела мужчины со шрамом. Кажется, несмотря на температуру его тела, ему было холодно.       — Да, уверен. Как раз сейчас.       — Хочешь забыться? — и вновь эта позабытая проницательность.       — Так почему ты то тёплый, то холодный? Мы среди снега стоим, а у тебя руки горячие, — поспешил приступить к разговору Егор, не желая больше ни на мгновение задерживаться на теме убийства. Джон, к его радости, оставил расспросы о самочувствии и наконец поддержал диалог:       — Да не знаю, если честно. Ты не первый, кто мне об этом говорит. Но за десяток веков я так и не сумел найти ответ.       — Значит, поищем вместе? — Линч забрался на Гнедого и двинулся вперёд. Вампир последовал его примеру, уселся на Конину и зашагал рядом.       — Хорошая идея. Рассуждали они долго, до самого вечера, но так и не пришли ни к какому выводу. Егор только предположил, что на температуру тела Джона могли влиять его чувства и испытываемые эмоции, но поскольку точных надёжных подтверждений этой теории не было – она так и оставалась просто предположением. На этом разговор иссяк, они молча разожгли костёр посреди поля, разложили шерстяные полотна, которые использовались, по сути, как кровать, чтобы спать не на голой земле, уселись и приступили к ужину. Точнее приступил Линч, а вампир и так был сыт его кровью и попросту еду тратить не собирался, поэтому он только наблюдал. Завязать новый диалог никто не пытался; тишина не напрягала; все занимались своими делами, не смея отвлекать другого. Джон вырисовывал что-то на снегу, скучающе подперев подбородок рукой, а Егор сверлил взглядом кусочек относительно свежего мяса этим утром пойманного зайца. Голод никуда не делся, но аппетит пропал, а терзающие воспоминания, только недавно отпустившие, вернулись вновь. Егор больше не думал, совсем, и не следил за своими действиями. В слепой ярости он спрыгнул с Гнедого, на ходу вытащил из колчана стрелу и с размаху метко вонзил её прямо в горло мужчине, как нож. Он сдавленно закашлял, инстинктивно схватившись за место удара, из его рта полилась кровь, глаза стеклянно уставились в пустоту, и он рухнул на землю, больше не шевелясь, не закрывая глаз. Он умер. К горлу подступила тошнота. Линч закрыл рот рукой и отвернулся от мяса, промычав куда-то себе в ладонь:       — Не могу…       Он убрал пищу обратно в сумку и отставил её подальше от себя.       — Что такое? Ты же привык к мясу, разве нет? — недоумевал Джон.       — Не в этом дело, — Егор помотал головой. — Мне просто нужно время.       — Да, я понимаю, но поесть нужно. Прошу, не уходи в голодовку, а то ты это любишь, — вампир подвинулся, усевшись рядом, и переплёл их пальцы. Его руки опять были очень тёплыми.       — Я поем утром, — уверил Линч, положив голову ему на плечо.       — Пообещай мне.       — Обещаю.       Вновь повисла тишина, но в этот раз её захотелось разбавить. Немного подумав, Егор сказал:       — Мы прошли уже где-то полпути. Ты в предвкушении?       — Тяжёлый вопрос, на самом деле, — Джон как-то нервно усмехнулся, почесал нос. Линч задавал такой же вопрос в начале пути, и, если судить по реакции, ответ особо не изменился. В таком случае… тем ли они занимаются? — Я уже почти забыл, каково это – быть человеком. Понятия не имею, хочу ли к этому вернуться.       — Кстати об этом… — Егора долго мучил один вопрос, который он хотел задать с самого того момента, как Альфред подметил, что Джон – обращённый, но никак не решался или момент был неподходящий. — Как ты стал вампиром? Каким был человеком? Расскажешь?       Джон посмотрел на него совсем не весело, в глубокой синеве отразилось нечто ужасное, пугающее. Оно показалось на мгновение и тут же исчезло, скрывшись за тенью искусной лжи.       — Я почти ничего не помню, столько веков минуло…       — Ладно, — перебил поток бессмысленных оправданий Линч. Он не желал это выслушивать и не собирался ни до чего допытываться. Если Джон не хотел отвечать – пусть не отвечает, всё предельно просто. Егор поудобнее устроился на его плече, придвинув голову поближе к груди, чтобы слышать сердце, бьющееся часто, нервозно, но постепенно успокаивающееся. Под его монотонный стук Линч быстро заснул.       — Линч! Линч, просыпайся! — кричал Джон, перебиваемый воем ветра. Егор сжался в клубок от холода, по открытым участкам кожи неприятно били резвые снежинки. Спросонья было трудно понять, что происходит. Линч с трудом открыл глаза, приподнялся на локтях и осмотрелся: снег беспорядочно метался повсюду, управляемый чудовищным ветром, едва ли удавалось различить что-то в метре от себя. Во всю бушевала метель, а рассвет ещё даже не близился. Как Егор так умудрился заснуть, что всё происходящее его не разбудило?       — Когда она началась?! — спросил он, крича чуть ли не во всё горло, чтобы быть услышанным.       — Только что! Идём! — Джон рывком поставил его на ноги и помог дойти до лошадей, лежащих на земле и укрывающих друг друга от ветра. Их уже порядком занесло снегом.       — Тормоши их, я вещи соберу! — скомандовал вампир и исчез за пеленой летящего снега. Линч безоговорочно послушался.       — Вставайте, милые! Мы тут не переждём, замёрзнем! Нужно идти!       Лошади фыркнули, ответив ему на своём лошадином, и поднялись, тут же опустив головы в попытке укрыть их от бьющих снежинок. Вернулся Джон, быстро водрузил всё нужное на спины животных, и они вместе поспешили в путь.       — Ты знаешь, куда идти?! — Егор прикрывал рукой глаза, при этом пытаясь разглядеть дорогу перед собой и вампира, идущего чуть впереди.       — Нет! Просто ищем лес или селение – в лучшем случае!       — Понял! Шли не так долго, еле плелись, но даже это вымотало лошадей, они едва могли волочить ноги и тащить всадников. Метель, кажется, только усиливалась, отнимая и без того немногие силы. Когда у Конины подогнулись ноги и она упала, уронив и Джона в снег, было принято решение идти дальше на своих двоих, чтобы лошади просто не умерли по дороге. Поле, как назло, всё не кончалось. Оба парня не были низкими, но даже им сугробы временами доходили до колена; ветер дул такой силы, что, бывало, порывами сбивал с ног, ронял, но они поднимались снова и шли дальше, посильнее кутаясь в плащи, уже не спасающие от холода. Одежда промокла насквозь; пальцы рук и ног давно онемели, перестав ощущаться; лица синели; сопли текли рекой, только и успевай шмыгать, а поле всё не кончалось и не кончалось. Казалось, что уже можно терять надежду, падать на месте и ждать своей кончины, как впереди показался дом. Настоящий дом со светом из окон! Спасение, наконец! Из последних сил все четверо рванули к строению. Парни забрались на крыльцо по скрипящим ступенькам, лошади остались стоять внизу, у лестницы, и ждать. Джон громко, с силой, постучался в дверь, дрожащим от холода голосом крикнув:       — Откройте! Нам нужна помощь!       Линч заглянул в окно: шторы закрывали большую часть стекла, уменьшая видимость, но всё же получалось разглядеть немаленький зал с большим столом по центру, горящий камин, лестницу наверх и пару проходов, из которых пока никто не спешил появляться.       — Идёт кто?       — Нет, стучи дальше.       Джон почти ударил по двери, рискуя такими темпами её даже выбить, и крикнул ещё громче:       — Откройте, эй! Мы тут умрём сейчас, пустите!       В одном из проходов показался мужчина лет сорока. Услышали в конце концов. Он шёл быстро, широко, явно спешил к двери, а его лицо выражало искреннее удивление. Наверное, любой был бы в шоке, если бы в сильную метель ему в дверь кто-то постучал.       — Идёт! — предупредил Егор и встал рядом с Джоном, чтобы мужчина не понял, что ему в окна подглядывали. Дверь открылась почти через мгновение. Мужчина смотрел изумлённо, выпученными глазами, и не говорил ни слова. Тогда Линч начал первым:       — Здравствуйте, не могли бы вы пустить нас метель переждать? И лошадей в конюшню, они тоже без сил.       Мужчина ничего не ответил, продолжил молча ошарашенно пялиться. Егор готов был скакать на месте, лишь бы согреться. Из дома веяло манящим теплом, ждать терпения не было.       — Пожалуйста! — взмолился он. Мужчина наконец сдвинулся с места, отошёл в сторону, пропуская парней внутрь, и хриплым голосом сказал:       — Проходите.       — А лошади? — не унимался Линч.       — Пусть тоже проходят, — мужчина странно улыбнулся.       — Сюда прям?       — Ну да.       Парни настороженно переглянулись. Всё это не вызывало доверия, но выбора не оставалось. Егор пожал плечами:       — Ну… Ладно. Гнедой, Конина, сюда!       Он прошёл в дом, за ним вампир, а следом лошади, едва протиснувшиеся в проход. От тепла больно закололо замёрзшую кожу, от слабости едва удавалось стоять на ногах.       — Спасибо большое! — искренне поблагодарил Линч, опёршись плечом о стену. — Если бы не вы, мы бы, наверное, умерли.       — Да, спасибо, — кивнул Джон, стягивая с себя насквозь промокший плащ. Мужчина проигнорировал слова благодарности и, считай, с порога поставил подозрительное условие:       — Не заходите в двери и не запирайте их за собой. Ваше пространство то, где открытые проходы. Ясно? — он обвёл парней строгим взглядом, одно веко у него противно дёргалось. Делать нечего, пришлось соглашаться. Парни кивнули. — Отлично.       Мужчина развернулся и молча ушёл в тот же проход, откуда изначально вышел.       — Странный он, да? — тихо спросил Джон, усаживаясь на пол напротив камина. Линч подсел к нему.       — Может, он просто в шоке?       — Надеюсь, что так.