Она была бы рада

      День был на удивление солнечный и ясный: ужасно неподходящий к подавленному настроению девушки. Ветер, бьющий в шлем, слабо оглушает, заставляя ещё больше отстраниться от окружающего мира, как бы сильно Макото не пыталась остановить себя от этого: может случиться авария, если она не будет внимательна за рулём. А учитывая, на какой скорости она едет, — лишь бы поскорее попасть на кладбище — то девушка может и умереть от стычки с автомобилем. "Хотя, так ли это плохо?"       В голове так и не укладывалась мысль, что за спиной на этом старом мопеде больше никогда не будет сидеть Химено, выкрикивая прохожим какие-то слова; что они больше никогда не пойдут в бар, где Макото возьмёт себе лишь апельсиновый сок, чтобы отвезти пьяную подругу домой; что Исида никогда больше не пошутит про подмигивание Химено, а та в ответ больше никогда не даст ей подзатыльник. Было тяжело понимать, что сегодня их последняя встреча. После нее, подруга будет скрыта в уголках сознания девушки, а Макото придётся продолжать усердно работать, чтобы отвлечься.       Они были знакомы ещё со школы. Делились друг с другом каждым секретом, всегда были наготове поддержать и защитить. Работать пошли вместе, тренировались вместе, все делали вместе. Когда было особенно тяжело, одну комнату на двоих снимали и скидывались на еду быстрого приготовления, от которой у Макото потом болел желудок, а Химено всегда заваривала какой-то "волшебный" чай из трав, который в течении часа начинал помогать.       Они прожили вместе многое, но настало время расставаться. Это было неизбежно. Кто-то точно ушел бы первым: либо Исида, либо Химено. И вторая сделала свой выбор.       Макото рассказали, что она пожертвовала собой ради Аки, которым подруга прожужжала ей все уши за последние несколько месяцев. Отдала себя демону, чтобы жил невзаимно любимый. Немного эгоистично обязывать человека чувствовать вину, за то, что не отвечал взаимностью на такие чувства. Но Исида понимала и сторону Химено. Не каждый день влюбляешься на долгие месяца, даже годы, настолько сильно, что не можешь выпустить человека из головы, что готов собой пожертвовать лишь бы он жил и был счастлив. Хотелось бы ей почувствовать такое когда-нибудь.       Она опять опаздывает. Как же Химено это не любила. Вечно делала выговоры и порой, даже обижалась на опоздания подруги, но быстро таяла, когда Макото предлагала оплатить за нее счёт. Исида слабо усмехнулась от воспоминаний, слезая с мопеда. Девушка побежала к нужной могиле, где сейчас должны были проходить похороны. Вокруг могилы была небольшая кучка людей. Гроб все ещё стоял рядом, но по суматохе было понятно — скоро будут опускать. Макото ускорила бег.       Не попрощаться с ней означало бы только одно: потерять, вероятно, последнюю возможность отпустить со всей любовью и уважением, а не убиваться по ней. Хотя, может, было бы лучшим вариантом, что последнее воспоминание о Химено — это её пьяная улыбка и довольный вид на совместной попойке со всем 4 спецотрядом, а не пустой гроб, где она могла бы лежать. Но возможность просто побыть рядом, последний раз глянуть со спокойствием на ее лицо на фото, была ужасно притягательной. Макото не хотела пропускать похороны, пусть для кого-то они и казались бессмысленным занятием: тела-то нет.       Исида добежала и, быстро отряхнув форму, пристроилась к немного удивленной кучке людей. Вероятно, они не ожидали, что кто-то ещё присоединится. Не все лица были знакомы, но на незнакомых была уже ставшая родной, если так можно сказать, стандартная форма охотника. Сейчас не до этого. Макото перевела взгляд на закрытый гроб, а после и на фото, что стояло на его крышке. Такая улыбчивая и счастливая Химено смотрела с него на девушку, что в горле образовался ком. Сердце болело сильнее, чем желудок после тех "бпшек", чем мышцы после первой тренировки, чем внутренности после призыва демона-глубины, с которым у нее контракт.       — Макото...       Из-за спины послышался родной хриплый голос. Исида быстро обернулась и слабо улыбнулась, увидев рядом с собой тучного мужчину близкого к пожилому возрасту. Девушка спокойно поклонилась, внутри сильно радуясь такой встрече, пусть и маловероятно, что она бы не произошла. Иошинори Оойси — первый наставник девушек — посещает похороны всех своих учеников.       — Оойси-сэнсэй, здравствуйте. Рада вас видеть.       — Я тоже несказанно рад тебя видеть! Я уж удивился, подумал, ты не приедешь, — Иошинори широко улыбнулся и крепко обнял ученицу, как-будто по-отцовски, с любовью.       — Как же я могу не приехать? — Макото обняла мужчину в ответ. Девушка была рада, что встретила его: оставаться одной сейчас было ужасно неприятно.       — Вот и я о том же! Вы ж неразлей вода были! Но я уж понял, что это твоя врождённая непунктуальность, — Иошинори отстранился, хохотнув, и перевел взгляд на гроб, что уже начали опускать, — Ты сама-то как? Я понимаю, что тяжело вот так терять друзей..       — Я в порядке, — Исида прервала изречение мыслей сэнсэя, наверно, впервые за всё время, что они были знакомы. Сейчас ей не хотелось говорить о своём состоянии: слишком много людей вокруг, — Со всем можно справиться. Вот и я справлюсь.       — Осторожней, девочка моя. Не со всем можно справиться в одиночку. Когда-то всем нам понадобится помощь, — девушка посмотрела на бывшего наставника и лишь отбросила от себя мысли о его словах. Иошинори любил пофилософствовать и всегда говорил так, что хоть цитатники составляй, вот и скинула на то, что это лишь очередная философия: напыщенная и напускно задумчивая.       — Я подумаю, — это безусловно была ложь. Но ложь во благо. К ней Макото прибегала ужасающе часто. Что ещё ей стоило сказать? Что не хочет об этом думать, потому что боится, что вся ее философия до этого была неверной? Боится быть ошибкой? Что она вообще умеет бояться? Она никогда не скажет об этом даже под дулом пистолета.       — Знаю я, как ты подумаешь... — раскусил быстро и чётко: Иошинори имел чудесную способность видеть любого человека насквозь. Интуицией чувствовал всё, что не увидеть, не услышать и не потрогать, — А ещё знаю, что не могу тебя упрекать за это. Ты сильная девочка, Макото. Даже слишком. Но это не повод брать на себя так много.       Между ними повисла пауза, во время которой, в голове девушки крутились давно заржавевшие шестерёнки с эмоциями. За один миг, Макото почувствовала и злость, и печаль, и страх от этих слов. Неужели, она берет на себя много? Неужели, она не справляется и это видно? Кто-то видит, что она слаба? Вопросы бились в голове так долго и сильно, что девушка не заметила, как Иошинори ушел в сторону вместе с остальными, и на кладбище она осталась одна.       Простояв ещё пару минут, глядя на крест с инициалами близкой подруги, Макото направилась к мопеду. Нужно было отвлечься, срочно. Девушка направилась в офис. Что ещё отвлекает так сильно, как работа? Вероятно, в жизни Макото она была единственным, что могло спасти и достать из любой ямы. Исида могла просиживать в офисе сутками напролет, вечно находить себе занятие и вырубаться на диване в своём кабинете без единой мысли в голове — вот в чём плюс. Вот в чём вся загвоздка.       Пустая голова — это то, что Макото чувствует так редко, но ужасно этому радуется. Потому что именно с пустой головой можно отдохнуть, успокоиться и почувствовать, что в жизни есть хоть что-то кроме бумаг и тренировок, что в мозгу есть, хоть что-то кроме замко́в и рамок. В это время вокруг и внутри становится расслабляюще спокойно: пустота нисколько не пугает, а даже наоборот, делает счастливой.       Макото поняла, что сегодня ночует у себя в кабинете, и по пути в него, решила зайти в столовую. Людей уже осталось мало — многие ушли домой после рабочего дня. Девушка прошла к поварам и попросила чашку кофе и пирожное, что так привлекательно стояло в буфете. Есть в кабинете она ненавидела — совмещать место работы и место принятия пищи казалось ей ужасающим , потому осталась в столовой, присев за один из столов.       — А ты вообще приготовить-то чёт сможешь? — где-то впереди послышался знакомый голос. Макото быстро прошерстила свою память и поняла — это голос Пауэр, с которой они недавно познакомились на той попойке. Девушка подняла голову, чтобы посмотреть на нее, но увидела идущего перед ней Денджи.       — Я? — парень удивлённо вскинул брови, оборачиваясь к сзади идущему Извергу, — Ты у нас баба, так сваргань чё-нить.       — Нихуя себе, ты хоть помнишь, с кем разговариваешь! Я демон-крови, а не "баба"! Этим всегда Мистер Хвостик занимался... — Пауэр обиженно нахмурилась, складывая руки на груди и отвернулась от Денджи. Макото лишь слабо усмехнулась, понаблюдав за их молчанкой ещё чуть-чуть, а после опять принявшись за свое пирожное.       — О, это же ты, подруга Химено! — парень подошёл к столу Исиды и оперся на него руками с широкой улыбкой, — Помнишь нас?       — Как вас забыть-то? Не каждый день таких видишь, — Макото слабо улыбнулась, отпивая кофе из кружки, хотя такое обращение к ней больно резануло по сердцу.       — О, привет! — Пауэр вылезла из-за спины Денджи и села напротив Исиды, жадными глазами глянув на ее пирожное, — А можешь нам приготовить что-нибудь вкусное?       Макото удивлённо приподняла брови, опуская кружку назад на блюдце. Девушка не ожидала такого предложения, хоть из услышанного диалога понимала — они оба не умеют готовить, а "Мистер Хвостик" сейчас, видимо, не может вернуться домой.       — Да, пожалуйста! — Денджи сел рядом, а обиды между ним с девушкой, видимо, улетучились сами собой. Парень глянул на Исиду жалобными глазами, складывая руки в замок.       — Кто ж вас таких голодных одних оставил? — Макото доела пирожное и вытерла рот от крошек салфеткой. Вновь взяла в руки кружку с кофе, ожидая ответ и не отводя взгляд от двоих Извергов.       — Мистер Хвостик лежит в больнице после того, что произошло недавно, — Пауэр оперлась щекой на руку и сдула с лица прядь волос, грустным взглядом утыкаясь в стол.       Макото на секунду потеряла слабую улыбку и лёгкий отблеск огонька в глазах, вспомнив о чём они говорят. В голове всплыл гроб и фото улыбающийся Химено на его крышке, больно ударяя в виски. Исида слабо встряхнула головой и вновь слегка заинтересованно глянула на погрустневших новеньких в попытке отвлечься.       — Вам не сказали, когда примерно он вернётся? — девушка отставила кружку с небольшим количеством кофе на дне, не в силах его допить, после больно ударивших по голове воспоминаний. Вместе с этим хотелось вернуть из своего организма съеденное пирожное и отдать его канализационным трубам, но Макото лишь закрыла рот рукой, сдерживая слабые рвотные позывы.       — Нет, но обещали, что неделю точно будет восстанавливаться, — Денджи резко выпрямился и пригнулся ближе к Исиде, склоняя голову чуть в сторону, — Так сможешь или нет? Мозги нам не пудри болтовнёй.       Девушка слабо отстранилась от него, удерживая расстояние, пока в голове прокручивались варианты событий, при отрицательном и положительном ответе. В принципе, сейчас ей все равно делать особо нечего, да и отвлечься не помешает, может, хоть как-то развлечётся с этой парочкой. Да и она уже давно не готовила, хотя ужасно любит это дело.       — Хорошо, — Изверги дали друг другу "пять". Пауэр вскинула руки вверх, радостно выкрикивая что-то, что Макото не особо поняла, пока Денджи сложил руки перед собой, закрывая глаза от широкой улыбки, — Но почему вы просто не возьмёте что-то из буфета домой? — Исида указала большим пальцем за свою спину, где и был буфет, и слабо усмехнулась.       Изверги переглянулись, пожимая плечами, но, повернувшись назад к старшей, уверенно причитали:       — Мы любим домашнюю пищу, приготовленную руками знакомых людей, на нашей кухне, — отчеканил Денджи, вскидывая подбородок вверх, на что Пауэр лишь кивнула, подтверждая.       — Хорошо-хорошо, — Макото встала из-за стола и понесла посуду к поварам.       Кое-как втроём уместившись на одном мопеде, они всё-таки доехали до квартиры и поднялись на этаж. Зайдя внутрь, Исида отметила для себя отменную чистоту и порядок, несвойственный двоим полудемонам перед ней. Видимо, "Мистер Хвостик" очень старается, чтобы его квартира осталась в хорошем состоянии.       — Так, что у нас тут... — Макото заглянула в холодильник, выглядывая чего бы "вкусного" она могла приготовить для этих двоих, что в свою очередь сидели на диване и внимательно наблюдали за ее действиями, — О, может, моцунабэ? Будете?       Девушка оглянулась на ребят, пока те непонимающе переглянулись, видимо не зная, что это за блюдо. Макото слабо усмехнулась, уже доставая кусок свинины, что лежал в холодильнике, и приготовилась его нарезать.       — Молчание — знак согласия, — Исида принялась за нарезку мяса, пока Денджи и Пауэр включили телевизор. Но ему особого внимания не уделяли, поскольку началась то ли перепалка, то ли глупая игра. Девушка наблюдала за этим одним глазом, пытаясь проследить за тем, чтобы они ничего не сломали.       — Хей, подруга Химено! — Денджи опрокинул голову назад, чтобы посмотреть на Макото, продолжая руками драться с Пауэр, — Скоро будет готово?       Исида сжала в руках ложку, которой помешивала рис в кастрюле, вновь ощущая как такое обращение режет по сердцу словно острым ножом. Девушка шумно вздохнула, считая в голове до трёх, в попытках успокоиться и отвлечься.       — Я Макото. Макото Исида. Осталось немного, — Макото убрала ложку в сторону и закрыла кастрюлю крышкой, перед этим насладившись своим любимым запахом: слегка недоваренный рис в кипящей воде. Она была очень чувствительна на ароматы и потому, кипящая вода, что существенно отличалась от закипающей, была обязательна. Помнится, Химено даже шутила по этому поводу, что Макото больше походит на суку, чем на человека.       Девушка вновь шумно выдохнула, опираясь на столешницу задом, и откинула голову назад. Воспоминания о Химено уже резали меньше: живого места на сердце не осталось, раны только лишь по немногу углублялись. Способность приспосабливаться буквально ко всему — одна из самых главных в жизни Макото. Благодаря ей она вообще выжила.       — Макото! Ну где еда?! — Пауэр жалобно завыла, откинувшись на спинку дивана, и закрыла глаза, — Мой живот недоволен!       — Ещё немного, — Исида приблизилась обратно к плите и выключила газ, — Сейчас наложу и будем есть.       Изверги радостно вскочили, сразу же перемещаясь за стол и в нетерпении переминая пальцы. Макото разложила рис и мясо с овощами по тарелкам, а после поставила их на стол. Самой ей есть не хотелось: иногда возвращались рвотные позывы, так что усугублять ситуацию ещё большим количеством еды она не хотела. Хотя вареное мясо было бы полезно для ее желудка.       — А ты сама чё не ешь? — Денджи говорил с набитым рисом ртом, головой кивая в сторону пустой части стола Макото. Не то чтобы он беспокоился, но понимал: она им приготовила, наверно, и сама бы хотела поесть. Исида слабо улыбнулась, наблюдая как Пауэр убирает из тарелки все овощи, и перевела взгляд на парня.       — Не хочу. Ешьте, я вам там и на завтра сделала, разогреете на водяной бане, — Пауэр и Денджи слегка удивлённо и непонимающе глянули на Макото, будто она сказала что-то очень странное и непонятное, из чего Исида сделала вывод: в кулинарии они вообще ничего не понимают, — Ну, воду в кастрюле нагрейте, пока она не начнёт... Булькать. Очень много булькать. Сверху поставьте тарелку и ждите. Тарелка нагреется, от нее и еда. Так от жарки на сковородке вкус не изменится, но времени придется потратить больше.       — Ага... — Изверги слегка потеряно кивнули, будто обдумывая все, что сказала Макото, пока девушка лишь слабо усмехнулась с их задумавшихся лиц.       — Я пойду домой, — Исида встала из-за стола и направилась к выходу.       — Спасибо! — Изверги широко улыбнулись, благодаря за еду, от чего Макото почувствовала радость. Ей было приятно, что она смогла помочь кому-то - это чувство и стало основой её желания пойти в бюро общественной безопасности.       После потери матери, когда Исида ещё была в старшей школе, девушке помогала только Химено — остальное либо усугубляло ситуацию, либо никак ее не касалось, а вот подруга могла вытащить из любого дерьма, развеселить и помочь обдумать многое. Макото захотела помогать другим спасаться и выкарабкивается из неприятных ситуаций, понимая, что людей находящихся в похожем состоянии очень много. Ну, а идея именно об этой работе была предложена Химено. Это свойственно ее нраву, а Макото было не принципиально где и как помогать.       Но теперь, находясь у себя в квартире в полном одиночестве, девушка не знала что и думать. Она не смогла помочь ей. Хотя Химено и не звала? Но чувство вины все равно треплется где-то внутри, заставляя все остальные эмоции перевернуться и выползти наружу. Макото уже давно не чувствовала такой всплеск всего, что могло накопиться в ней.       Злость, страх и отвращение вылились в чрезмерное количество энергии, которую Исиде срочно нужно было выплеснуть. Комната уже пропахла сигаретами: невкусно, что раздражало Макото ещё сильнее. Девушка не могла лежать, ощущалось будто все эти негативные эмоции текли по венам, не давая мозгу нормально функционировать.       Исида была зла, несметно зла, что не смогла ничего сделать. Что не смогла помочь, когда это было так нужно, хотя Химено всегда рвалась защищать ее где бы не была. Химено всегда была рядом, она могла всё и училась этому "всему" специально, чтобы быть наготове помочь ей, а тут Макото нужно проявить это в ответ, а не может, потому что банально не знает. Она просто далеко, просто не знает, просто "занята", хотя понимает, что бросила бы любое дело ради Химено, даже самое важное в своей жизни. Исида широким шагом заходит на кухню, берет в руки тарелку и безжалостно разбивает ее о столешницу, пока осколки впиваются в кожу.       Исиде страшно, потому что осталась одна. Химено была единственной, кто имел весь кредит ее доверия. Она была единственной, кто мог знать любую деталь жизни Макото: самую страшную, самую постыдную, самую грустную или веселую. Вероятно, Химено была единственной, кто держал ее в социуме, ведь именно она постоянно вытаскивала Исиду на какие-то корпоративы, вечеринки и попойки. Именно она помогала ей справляться с неимоверным одиночеством, что Макото создала вокруг себя сама же - на работе все казались ей недостойными ее доверия: кто слишком странный, кто бешенный, кто чрезвычайно помешанный на демонах, а никаких других мест где она могла бы познакомиться с кем-то Исида не знала. Слез нет, их никогда и не было, но девушка морщится и изнывает в печальных гримасах, пока по рукам продолжает стекать ее собственная кровь.       Исида чувствует отвращение. Ей мерзко от этой истерики, от ее неспособности взять себя в руки и быть сильной. Сильные люди не плачут. Сильные люди не бьют тарелки в припадках. Сильные люди не курят, чтоб успокоиться. Макото всегда имела у себя в голове несколько столпов, которые держали на себе всю ее жизнь: никогда не доверяй непроверенным людям, никогда не показывай слабость, никогда не будь слабой. И теперь, когда она сидит на коленях на кухне, пока осколки впиваются в ладони, а из желаний есть только желание кричать, она чувствует себя ужаснейше жалкой и никчемной. Она опустилась до уровня тряпки, как представляла это в своей голове, а сил чтобы выкарабкаться нет.       Химено бы помогла.       Она бы вновь вытащила из этого дерьма. Вновь смогла бы успокоить, развеселить и дать все обдумать, просто находясь рядом. Но Макото не смогла вовремя помочь ей в ответ.       Сон дался неспокойно, если вообще можно сказать что дался. Исида смогла вздремнуть: дающий мало энергии сон в пару часов она называла именно дремотой, а не полноценным сном, потому что после такого чувствовала себя лишь ещё более помятой. С утра пришлось убрать осколки и уже запекшуюся кровь. Только с утра Макото обработала раны и замотала их бинтом, до этого мучаясь с жгучей болью: считала это наказанием за проявление слабости. По этой же причине было решено отказаться от завтрака. И от обеда тоже.       Кое-как доехав до работы в полуобморочном состоянии, Макото прошла в столовую, сразу же направляясь к поварам за чашкой кофе. Людей было уже больше чем вчера вечером, но все ещё мало.       — Макото! — сзади послышался голос Денджи, а после его широкая ладонь легла на плечо девушки.       Исида еле стояла на ногах, изнемогая от отсутствия сна и еды, но натянула слабую улыбку, глядя в ярко искрящиеся глаза парня. Из последних сил она заставила себя взять в руки чашку и пройти до столика.       — Доброе утро, — Макото пригласила рукой Денджи присесть рядом, но тот продолжил стоять, засунув руки в карманы.       — Доброе, — парень слегка смущённо отвёл взгляд в сторону, сгорбившись, — Я, это, чё сказать хотел... Спасибо ещё раз, короче. Ты нас спасла прям.       Денджи стеснительно посмеялся и впервые глянул в глаза Исиды за все время, что разговаривал с ней. Макото было приятно, что парень решил ещё раз искренне отблагодарить ее. Это успокаивало ее душу сейчас.       — Я рада помочь, — Исида слабо кивнула, не в силах сделать кивок больше, — Если что случится, можешь мне сказать, я попробую что-то сделать.       Макото отстранилась взглядом от Изверга и принялась за кофе, чтобы не упасть в обморок прям в столовой, пока Денджи, шумно вздохнув, широко заулыбался, видимо, почувствовав себя увереннее.       — Да, это хорошо! Вообще, я не из-за этого подошёл. Тебя Макима звала. Почему не сказала, — парень пожал плечами, — Я передал, так что пойду.       — Хорошего дня, — Макото слабо улыбнулась в след Извергу, а после залпом выпила чашку, в попытке побыстрее взбодриться.       "Интересно, что она мне на этот раз поручит. Лишь бы не что-то связанное с активной деятельностью, я сегодня не в форме."       Исиду выбралась из столовой и на лифте поднялась на нужный этаж. Добрела до кабинета начальницы и быстро поправила свой вид, глядя на отражение в окне. Лёгкий стук, а за дверью сразу же слышится ответ:       — Войдите!       Макото бодрым шагом зашла в кабинет, закрыв за собой дверь. Нет, это не кофе, точно. Девушка поклонилась и слабо улыбнулась, глядя в глаза начальницы. Макима все видела и так: помнит, что Исиду никогда особой бодростью не отличалась, а кофе из столовой, если, конечно, туда не подмешать то, за что сотрудницу бы сразу же повязали, так сильно не бодрит.       — Доброе утро, Макима-сан. Денджи передал мне, что вы меня звали.       — Да, это так, — начальница опиралась локтями на стол, ладони сложив в замок перед собой, — Я приняла решение перевести тебя в четвертый специальный отдел.       На один момент в голове Макото все остановилось, когда Макима ещё не договорила, но девушка уже все поняла. Исида даже не знала как реагировать на то, что как только ушла Химено — её поставили на замену: в голове сотрудница срастила все именно так. Макима заметила в глазах Исиды удивление, пусть она и пыталась его скрыть.       — Сейчас мы усиливаем четвертый отдел, и я считаю, что ты — лучшая претендентка на то, чтобы помочь Аки справиться с новыми Извергами, которых мы нашли. Да, и пока его нет по понятным причинам, нам нужен тот, кто сможет его заменить, — Макима говорила так, будто придумала эту речь уже давно. Хотя она говорит так всегда. Исида с шумом сглотнула, пытаясь понять, как ей стоит среагировать, но решила оставить эту ситуацию без эмоциональной окраски.       — Я поняла вас. Дадите какие-то указания? — Макото глянула на слабо улыбающуюся Макиму и от этой улыбки тянет блевать. Она точно понимала, что сейчас чувствует Исида, и сотрудница это знает, от чего ещё больше чувствует отвращение к ее улыбчивости.       Это нисколько не похоже на улыбчивость Химено, не похоже на улыбки других людей. Ее улыбка — улыбка с загадкой, с лёгкой сказкой и чувствуется вся ложь её образа, но Макото молчит об этом. Молчит, потому что понимает, что если и подковырнет этим что-то реально страшное — ей не жить.       — Как я и говорила: появились новые Изверги. Думаю, тебе стоит с ними познакомиться. Им выдают форму сейчас и показывают кабинеты, может успеешь подкараулить их на четвёртом этаже, — Макима усмехается, пока Исиду, кивнув, чуть не вырывает прямо на ее стол. Она чувствует себя отвратительно, но на лице не единого изменения, оно спокойно как и всегда.       — Я вас поняла, — Макото развернулась и поспешила выйти, не в силах находиться с ней в одном кабинете ещё хотя бы несколько секунд. Даже запах Макимы ей неприятен. Но подойдя к лифту, девушка попыталась убрать эти ненужные для работы мысли из головы, — Так, четвёртый этаж...