Она была бы рада

      До ванной комнаты не дошли лучи солнца, звон будильника и шум оживлённого города из открытых окон, что могли бы разбудить. Видимо, Макото одновременно отсыпалась и за вчерашний день, проспав бодрящие, по сравнению с прошлой ночью, десять часов. Исида разлепила веки с усталым вздохом. Спина и ноги сильно ныли после сна в неудобном положении, девушка медленно поднялась с пола, желая размяться, чтобы хоть как-то успокоить мышцы. С этим пришлось провозиться долго, но Макото всё-таки восстановилась. Исида подошла к раковине, чтобы умыться. Пришлось усердно уводить взгляды от зеркала, в попытках не смотреть на такую жалкую версию себя.       Но глаза пересеклись с отражением, и девушка замерла, глядя на свой помятый вид. Веки ужасно отекли, как и щеки, на лице будто стало видно вмятины и этот уставший, нежелающий что-либо делать взгляд... А ведь ещё несколько дней назад она цвела и пахла: прихорашивалась перед выходом куда-либо, следила за сном и питанием, чтобы держать себя в форме. У нее всегда с собой был флакончик духов с её любимым ароматом, но теперь от неё пахло лишь печалью и скорбью.       Химено бы не хотела, чтобы так случилось. Она точно не хотела, чтобы Макото рушила свою жизнь из-за неё, а Исида просто не может взять и забыть. Не может принять, что буквально за день до смерти была рядом и обнимала её, строя планы на следующую такую встречу. Но все планы разрушились. Макото чувствовала вину за многое, что сделала и не сделала для Химено. В голове всплыли все детские шалости и обиды от них, все конфликты между ними, что теперь кажутся ужасающе глупыми.       Макото опустила взгляд в попытке отвлечься. Теперь она смотрела не на уставшие глаза и помятое лицо, а на забинтованные ладони, что нужно бы уже перебинтовать. Девушка сразу вспомнила ту истерику, мысли, что преследовали весь тот день. Исида всё ещё чувствовала вину за то, что не помогла.       Сняв бинт, Макото увидела уже заживающие раны. На них была толстая твердая корочка, мешающая сжимать кулак и трескающаяся из-за этого. Множество кровавых полос на ладонях, заставили опустить взгляд ниже, задирая рукава рубашки и окунаясь во воспоминания.       Тяга к самоповреждению у неё ещё с подросткового возраста. Помнится, тогда Исиду бросил мальчик, которого она долго и крепко любила. Так ещё как бросил: изменил с одноклассницей и, не скрываясь, рассказал об удавшемся опыте с девушкой всем в классе, а после лишь посмеялся на слёзы Макото, говоря, что они и не были ни в каких отношениях. А ведь говорил, что любит, подонок. Но та одноклассница была безусловно красивее, но и глупее, потому и повелась на все его уловки.       После этого Исида провела долгое время в ванной, найдя старую мамину бритву. Это было единственное, что могло её успокоить наедине с самой собой. Химено тогда пришлось уехать ненадолго к родственникам, а позвонить Макото не решилась. Вдруг она тоже посмеётся? Тоже скажет, что Исида сама себе все выдумала? Но на самом деле, узнав, Химено успокоила и помогла справиться, говоря, что самоповреждение — невыход, неспокойствие и несчастье.       Тогда она переборщила с силой, и потому белые полосы даже спустя десяток лет всё ещё приходится скрывать за рукавами или бинтами. Благо в форме длинные рукава и возиться не приходится. Макото закончила с руками и достала из кармана телефон. На экране высветилось сообщение от Макимы.       "Приезжай в двенадцать, в офис перед этим можешь не заезжать" и геометка.       Видимо опять какое-то задание. До двенадцати ещё было много времени, которое Исида могла потратить на сон, еду или приведение себя в порядок, но вместо этого девушка вышла из дома и села на мопед.       ***       — Извините, а можете меня на кладбище отвезти? — Аки глядит на советчиков из Киото через зеркало над лобовым стеклом автомобиля.       Младшая сестра Химено передала, что Макото оплатила похороны и место на кладбище, и если он хочет, то может навестить могилу. Парень был немного удивлен, что кто-то вообще взялся за церемонию, зная, что тела нет, но при этом рад возможности посидеть на могиле, поговорить "с ней". Ему хотелось отблагодарить за всё, понимая, что напарница сделала для него ужасающе много, пока он в ответ ей лишь малость.       — Вообще, можем, конечно, но зачем тебе это? — советчик сворачивает в сторону кладбища, слабо хмурясь.       — Хочу навестить могилу напарницы, — Аки откинулся на спинку кресла, уводя взгляд в окно, больше не желая говорить на эту тему.       В попытках придумать монолог, Хаякава и не заметил, как машина остановилась около входа на территорию кладбища. Он вышел из автомобиля и поклонился, пока советчики уехали дальше кататься по Токио, а внутри него все сжалось от осознания того, на чью могилу он идёт. В голове всплыло её лицо, её последние слова, пока ноги сами шли по тропе. Аки больше никогда не даст кому-то умереть ради него. Слишком больно чувствовать эту вину и груз ответственности. Теперь за его жизнью стоит ещё одна. Жизнь Химено.       Глаза наткнулись на инициалы подруги, и парень застыл перед крестом, прокручивая в голове всё, что он хотел сказать. Но все мысли испарились, как только он опустил взгляд на свежую горку земли, под которой где-то на глубине лежит пустой гроб. От осмысленного монолога остались только вырванные несвязанные друг с другом слова, и Аки продолжил молчать, пока в горле копился ком из слёз.       Хаякава присел на корточки около креста и уткнулся носом в колени, сцепляя руки. С губ вырвалось еле слышное "спасибо": на большее он не способен в таком состоянии. Но даже после этого, — такого маленького раскаяния — из глаз пошёл град слёз, который Аки не способен остановить. Хаякава остался один: единственное, что он слышал — это свои собственные всхлипы и биение сердца где-то в груди. Так же когда-то билось и её.       Макото издалека заметила парня. Подошла тихо и молча, чтобы не отрывать от слёз и аккуратно присела рядом, держа в руках пачку сигарет и банку её любимого пива, что купила по дороге. Хотелось бы ей так же разрыдаться и только и делать, что пытаться захлебнуть в лёгкие воздух между всхлипами, но все эти чувства сдерживает толстая железная стена на десяти замках.       Когда Аки медленно успокоился, он заметил около себя кого-то. Парень сделал шаг назад от девушки, но после, узнал в ней Макото и расслабился. Они познакомились уже давно, но не поддерживали общение в силу постоянной работы. Исида глянула на Хаякаву с сожалением и кивнула ему, пытаясь передать, что чувствует тоже самое. Между ними никогда не было какого-либо напряжения или неловкости: бывает, пересекались в офисе и перекидывались парой фраз по работе, не больше, но сейчас чувствуется всё сочувствие друг к другу. Девушка и не представляла, что будет чувствовать сожаление и некое родство из-за схожих эмоций к нему. Вместе не так больно, так почему бы и не побыть рядом?       — Положи ей, пожалуйста, — Макото передала Аки невскрытую пачку сигарет, чтобы тот оставил её около креста.       — Она отдала демону всё: тело, чувства, душу... — от начала этого разговора горло перехватило у обоих, заставляя на секунду замолкнуть и застыть, держась за одну пачку. — Не думаю, что она сможет это все взять...       Они глядели друг другу в глаза и молчали. Лишь шелест сухой травы под ногами показывал, что они все ещё тут, в реальном мире, настолько было тихо. Даже где-то глубоко внутри. На это время, пока они были рядом, гул эмоций в душе обоих затих. Внутри впервые почувствовалось лёгкое спокойствие и тишина.       — Мне так будет легче, — Макото не отрывала печальный взгляд от ярких голубых глаз напротив и отпустила пачку из рук, отдавая Аки.       Он молча кивнул и положил сигареты у креста. Исида вскрыла банку пива и вылила в землю, опустив голову вниз. Это выглядело ещё более жалко, когда понимаешь, насколько это бессмысленно. Всё бессмысленно: эта могила, похороны, трата денег на сигареты, которые заберёт какой-нибудь бродяга, и пиво, что просто впитается в землю. Но на душе становится спокойнее. Будто отдал какой-то долг или исправил ошибку прошлого.       — Ты почему не в больнице? — Макото сжала банку в гармошку и уткнулась взглядом в мокрый грунт, пытаясь отвлечься спокойным разговором. Девушка помнила, что говорили Денджи и Пауэр: "...ещё неделя, точно". На секунду в голове появилась отрезвляющая мысль: а вдруг это неделя прошла так быстро, что Исида даже не заметила?       — Мне уже лучше, врачи разрешили уйти раньше, — они смотрели в одну точку, сидя на корточках и осторожно касаясь друг друга плечами, и просто говорили, как давние знакомые. Это спокойствие вокруг перенималось и внутрь, успокаивая мысли и сердцебиение. — Нужно возвращаться, а то совсем расклеюсь.       Исида осторожно подняла руку и положила на его плечо, не отводя взгляда от земли. Девушка не знала, что ей движет, но сейчас думать ужасно не хотелось. Пусть пока сердце решает, что ей делать. Аки удивлённо смотрит на нее, не ожидая такого прикосновения, и молчит в ожидании каких-то ободряющих слов или мудрой мысли, но Макото молчит. Химено тоже любила в такие моменты класть руку на плечо, но те прикосновения чувствовались по-другому. Руки напарницы в этом жесте ассоциировались у парня с сестринской заботой и любовью, с мудрым советом, данным в глуповатом рассказе. Ладони Исиды ощущались скорее дружеским толчком и паузой в жизни, данной на обдумывание и подготовку к будущему.       — Давай подвезу, — Макото точно хотела сказать что-то другое: слишком много времени между прикосновением и фразой прошло, но в управление вернулся мозг, не давая расчувствоваться перед Хаякавой. Девушка поднялась с корточек и протянула парню руку. — Мы теперь вместе работаем, тебе говорили?       Аки взялся за ее ладонь и встал, после поправив помятую форму. Таких подробностей ему не передавали, и Хаякава слегка удивлённо глянул на Исиду, выпрямляясь. Он, конечно, думал о том, что в отряд переведут ещё кого-то нового, но не думал, что это будет она.       — Нет, я не знал, — Макото пошла в сторону мопеда, махая парню рукой в жесте "за мной". — А зачем тебя перевели?       — Я что-ль знаю, чего там у Макимы в голове? Мне и в первом отряде хорошо было, — девушка насмешливо подняла брови, усмехаясь и оглядываясь на сзади идущего Аки. — Сказали, чтоб тебе помочь с новыми Извергами. Их там четыре штуки нашли.       — Денджи с Пауэр об этом говорили, помню, — Хаякава нагнал Макото и теперь они шли на одной линии. Работа хорошо отвлекала обоих, и потому предыдущий разговор на могиле отошёл на второй план.       — Денджи с Пауэр?       — Да, они заходили ко мне вчера, — Аки усмехнулся, вспоминая как парочка чуть не подралась прям в палате, и перевёл взгляд на Исиду. — Макима отправила, не подумай. Они бы сами не решились.       Девушка слабо улыбнулась, приподнимая брови. Она чувствовала в этой троице спокойствие и комфорт, хотя на первый взгляд Денджи и Пауэр вообще не похожи на тех, кто может быть связан с этими словами. Макото симпатизировала их небольшая компашка, она может даже хотела бы почаще быть с ними рядом.       — Младшая сестра Химено заходила, кстати, — Хаякава на секунду погрустнел, опуская взгляд, но быстро вернулся в обычное состояние, не желая раскисать.       — Натсуми? — Аки кивнул, а Макото слабо улыбнулась от приятных воспоминаний с ней. — Милая девчонка, помню, когда она маленькой была постоянно с нами таскалась. Хорошее было время...       Хаякава улыбнулся в ответ, чувствуя её удовольствие от воспоминаний. Сейчас беседа ему казалось очень приятной и комфортной, хотелось продолжать, хотя такое чувство у него проявляется далеко не со всеми. Макото видела в парне того собеседника, который ей сейчас был очень сильно нужен: спокойного, понимающего и ободряющего.       — Передала мне её письма и попросила связаться с тобой, — Аки приподнял брови со слабой насмешливой улыбкой. — Сказала, что ты её заблокировала.       — Я? — Макото на секунду остановилась, после продолжая идти дальше, осознав почему давняя знакомая так решила. — Так она на старый номер звонила, наверно. Я после выпуска из школы новую симку завела, а мы после того момента-то и не общались особо.       — Давай, я тебе её номер дам, — Хаякава достал из кармана брюк телефон, начиная поиски нужного контакта. — Вот, записывай.       Аки повернул к девушке телефон, и та быстро переписала номер к себе. Выйдя с территории кладбища, открылся вид на пустынное окружение. Лишь мопед Исиды выделялся среди гнетущего пустыря. Он был потёртый и в некоторых местах с отвалившийся краской, всё нет времени сходить и исправить. А теперь и денег на это нет: всё накопленное ушло на похороны, так ещё и должна осталась.       — Твой? — Аки подошёл к транспорту поближе, начиная спокойно разглядывать его. Макото кивнула с лёгкой улыбкой, садясь спереди и затягивая волосы в хвост резинкой, что всегда болталась на её руке. — Красивый.       — От матери достался, — Исида усмехнулась, глянув на заинтересованного Хаякаву. Закончив с хвостом, девушка положила руки на руль. — Садись давай, скоро опоздаем.       Аки залез сзади и прижался к спине Макото, пытаясь уместиться на небольшом участке, что достался ему для посадки, и чувствуя себя немного неловко. Всё-таки они не так уж и близки, Хаякава беспокоился, что Исида надумает лишнего на него. Макото же было неважно: она понимала, что на этом стареньком мопеде не так уж и много места, и завела мотор.       Ехать нужно было в другой конец города, поэтому долгую дорогу до места они коротали в спокойной беседе. По ощущениям, девушка давно не чувствовала себя так непринуждённо, хотя на самом деле прошло около недели с последнего такого момента, по совместительству, с последней встречи с Химено: с ней каждый диалог был таким. Макото один раз даже искренне посмеялась с какой-то немного глупой шутки Аки, что было для неё редкостью: чаще, даже если бы она хотела посмеяться, девушка лишь улыбается и молчит.       На середине пути Хаякава уже не чувствовал себя так неловко, даже наоборот, он расслабленно прикрыл глаза, не отвлекаясь от беседы. Парень откинулся чуть назад, цепляясь руками за сидение, и запрокинул голову, вдыхая свежий воздух. После тяжелых дней в больнице это простое действие, — глубокий вздох — сильно расслабляло, особенно в приятной компании. Девушка заметила это и, с немного хитрой усмешкой от придуманного плана, специально резко прибавила скорости, от чего Аки дернулся, пытаясь удержаться на мопеде, а Исида тихо захихикала, глядя на него через зеркало. Сначала парень был немного зол: нахмурившись и поджав губы, он глянул на смеющееся и искрящее уютом лицо Макото. Брови самовольно расслабились, а рот расплылся в легкой улыбке, и Хаякава отвел взгляд в сторону, обратно прижимаясь к спине Исиды. Шутка глупая и, возможно, даже неуместная, но внутри обоих разлилось немного тепла, распространяясь по всему телу и заставляя почувствовать спокойствие и умиротворение в компании друг друга.       — Не делай так больше, — Аки выглянул из-за плеча девушки с мимолётной улыбкой, после смыкая губы в тонкую спокойную полоску. Ни злости, ни раздражения не было и это видно, что бы он не хотел из себя строить.       — Мы опаздываем, вот я и прибавила скорости. Сиди там, — Макото усмехнулась и ткнула парня в лоб двумя пальцами. Девушка старалась ударить не сильно, осторожно, но по характерному глухому стуку было понятно: не получилось.       — Ай… — Хаякава отстранился, уводя голову назад и потирая лоб тыльной стороной ладони, с улыбкой на лице. Боли было не так уж и много, по сравнению с тем, что он пережил – скорее похоже на лёгкое поглаживание, но Исида обеспокоенно глянула на парня, на секунду оборачиваясь назад.       — Сильно что-ль?       — Да нет, всё нормально, — Аки расслабился, прижимаясь щекой к плечу девушки и прикрывая глаза.       — Улыбайся почаще, — Макото вновь вернулась к дороге, продолжая езду с лёгкой улыбкой на лице.       Остаток пути прошёл в спокойном молчании. Никто не решался прерывать его, ведь это бы нарушило уютную обстановку, а им обоим сейчас как никогда её не хватало. Макото и не надеялась получить это спокойствие от Хаякавы: на всех встречах он казался ей довольно отстранённым, но сейчас, после времени, проведённого наедине, девушка изменила своё мнение. Они в этом даже похожи: в компании по большей части молчат и слушают, а не говорят, но наедине превращаются в комфорт в человеческом обличии.       Аки же не может не отметить для себя, что давно замечает Исиду в толпе и помнит, как хорошую знакомую. Всё-таки сложно не знать друг друга, когда у вас общая близкая подруга. Макото казалась, и до сих пор кажется, ему весёлой и остроумной девушкой, что в основном молчит, но, если и открыла рот, чтоб сказать, это будет либо самая лучшая шутка, либо самое мудрое изречение за вечер. Даже если парень потерял нить разговора и улетел в мысли, именно её голос всегда мог возвратить его за стол.       Ветер перестал дуть в лицо, и Аки слегка отстранился от Исиды, понимая, что мопед остановился. Они прибыли. Макото выпрямилась и обернулась, со слабой улыбкой пересекаясь взглядами с Хаякавой. Это была секундная встреча карих и голубых глаз, но парень замер, продолжая смотреть за слезающей с мопеда девушкой. Аки встряхнул головой, пытаясь вернуться к рабочему настроению, и встал, ожидая, пока Исида распустит волосы и включит сигнализацию на транспорте.       — Кишибэ тоже перевели? — Макото издалека заметила старого сослуживца и хитро усмехнулась, желая сохранить одну старую традицию.       — Ага, он теперь Денджи и Пауэр тренирует, — Хаякава удивлённо глянул на девушку, что уже успела уйти от него быстрым шагом.       Исида смогла тихо подобраться к мужчине со спины, пока тот стоял один и разглядывал здание, в котором будет проходить задание. Его суть девушка так и не узнала пока, но и не переживала по этому поводу: приспособится по мере поступления проблем. Макото быстро достала нож из пояса и хотела было приставить его к горлу Кишибэ. Старая традиция, ещё со времени, когда он был её вторым наставником: вместо «привет» — попробуй застать врасплох и напасть. Мужчина перехватил её руку и скрутил девушку, словно полицейский бандита. Ни один мускул на его лице даже не дрогнул, пока Исида спустя пару попыток всё-таки вырвалась из его хватки, конечно потому, что он её ослабил, и сделала шаг назад от него.       — И тебе доброе утро, Макото, — Кишибэ слабо улыбнулся, доставая из кармана любимую фляжку, и Макото ответила ему такой же гримасой.       — Уже день, старичок, — девушка уложила нож обратно, подходя ближе к сослуживцу. — Так что, добрый день. Ну, что? Как тебе Денджи с Пауэр?       — Кто? — Кишибэ отпил из фляжки, быстро пытаясь вспомнить про кого могла говорить Макото. — А, демоны эти. Учатся. Знаешь, на тебя похожи, только ты вместо демонических ножей брала кухонные, — его губы извились в ехидной усмешке, и Исида приподняла брови и уголки губ, вполне ожидая такое сравнение. — Ты чёт сегодня в настроении хорошем, да, и вижу не одна приехала.       Снова ехидство так и исходило от его лица, пока девушка закатывала глаза. Кишибэ в такие моменты был словно отец, что уже давно ждёт внуков, а дочь всё никак не может выйти замуж. Макото раньше это подбешивало, но со временем привыкла, что с каким бы мужчиной она в относительной близости не появилась: насмешливого комментария ей не избежать.       — Ты мне не сваха, прекращай, — Исида усмехнулась, пока мужчина лишь махнул рукой на её слова: всё равно не послушает. Девушка заметила в нём себя, хотя именно от него она и переняла это и правильнее сказать наоборот, и посмотрела на бывшего наставника с легкой добродушной улыбкой.       За всю жизнь у неё было два наставника: Оойси-сенсей и Кишибэ, приставка с фамилии которого отвалилась ещё давно, но как же по-разному они повлияли на её жизнь. Иошинори ассоциировался с дедушкой из сказок: мудрым добрым старичком, появляющимся в тот момент, когда никто кроме него помочь не может. Он научил её базовым вещам и теории: Макото навсегда запомнила, как они небольшой группой из 10 человек сидели у него дома в импровизированном кабинете и делали записи и зарисовки. Кто-то вечно ныл, что это бесполезно, а девушка же доверяла методам наставника. Исида всегда относилась и будет относиться к Иошинори с уважением. Он смотрел как она из семилетней девочки превратилась в взрослую девушку и был рядом: писал, звонил и навещал, когда выдастся возможность. Оойси-сенсей хорошо общался с её матерью и искренне жалел Макото, понимая, что из-за безрассудства родного папы и его неумения брать на себя ответственность лишилась важной фигуры в жизни, всеми силами пытаясь сделать хоть что-то.       Кишибэ же сходил больше на отца: сурового и холодного, но в то же время заботливого мужчину. По началу Макото казалось, что их общение не сложится, скучала по Оойси-сенсею и даже плакала на тренировках от изнеможения. Может методы второго наставника и были уж слишком жестоки или неправильны, но именно он сделал из неё хорошего бойца. Кишибэ воспитал в ней целеустремлённость и силу воли; натренировал так, что Исида в любой момент готова к бою. Может и казалось, что ему всё равно, но на самом деле: мужчина всегда был рядом и смотрел. Она получала много травм во время тренировок, не всегда в паре с самим наставником, но именно он первым останавливал бой и нёс в медпункт. Со временем, после того как его наставничество закончилось, получилось так, что они работали в одном отряде. Иногда, это мешало: Кишибэ порой специально не говорил Макото о каких-то заданиях и уезжал с остальным отрядом без неё, аргументируя тем, что «ты бы не потянула». Девушка сильно злилась на него, обижалась, но со временем поняла: пусть и странная, но это забота.       — Если у меня и появится молодой человек, то он точно не будет госслужащим, — спустя время добавила Исида, отводя взгляд в сторону. — А-то поедет крыша, как у тебя, и буду мучаться.       — А у тебя, хочешь сказать, не поехала уже? — Кишибэ усмехнулся, закрывая фляжку, и замолчал, оставляя девушку наедине со своими мыслями.       А ведь действительно. Может это намёк, а она сама не видит? Слепа к собственному безумию и продолжает думать, что абсолютно здорова. Хотя у кого, на такой работе-то, не поедет? Каждый день можешь потерять сослуживца, потерять себя. Повезло, если вообще ещё есть кого терять! Хотя на самом деле, везением такое не назовёшь. Переживать это вновь и вновь Макото бы не смогла.       — Какой план? — из мыслей её вывел голос Аки, обращающийся к Кишибэ. Девушка подняла взгляд на парня и слабо улыбнулась: сейчас он был её спасением от всепоглощающей глубины разума, в которую постоянно окуналась. Хаякава глянул на неё и слабо приподнял уголки губ в ответ: затмевающих сознание мыслей, как и не было — его улыбка разогнала все, и голова будто стала легче. Кишибэ, стоящий между ними, усмехнулся, уже придумывая как бы подколоть бывшую ученицу, и сунул фляжку в карман.       — Да нет у нас никакого плана. Просто всем спецотделом ворвёмся внутрь, — мужчина перевёл взгляд на здание и кивнул, обозначая начало задания.