Она была бы рада

      Входная дверь устало скрипит из-за навалившейся на неё девушки. От такого энергичного дня есть лишь пара минусов: вечером чувствуешь себя как выжатый лимон и ужасно голоден, потому что за весь день так и не успел ничего съесть. Макото прошла внутрь, закрыв за собой дверь, и скинула с себя всю грязную одежду, небольшой кучкой оставляя её на полу ванной комнаты. Мышцы жалобно ноют, будто жалуясь на безжалостную хозяйку, пока Исида, сидя в пустой ванной, смывает с себя липкий пот и густую кровь. Раны на руках уже не так сильно тревожат: через несколько дней корочка уже сама должна будет отойти от царапин и на ладонях останутся лишь белые шрамы, что будут напоминать о дозволенном себе выплеске эмоций ещё долго.       Кое-как Макото натягивает на себя домашнюю одежду и выходит из ванной. Силы даёт лишь то, что девушка идёт на кухню: значит сейчас она будет есть. Но планы обрываются на безжизненно пустом холодильнике. Лишь на паре полок лежали уже скукожившиеся покрытые коркой плесени овощи и почти пустая пачка сливочного масла. Варить какую-то крупу ни сил, ни времени нет: хочется как можно скорее завалиться в кровать и лечь спать. Придётся опять поголодать, а завтра уже сходить в магазин.       Желудок сводит от голода, хочется сжаться и лечь прямо на полу, но девушка отходит от плиты в большой кухне-гостиной и выуживает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Вот что-что, а не покурив, она точно не заснёт: иначе в голову начнут лезть навязчивые мысли и будут изводить всю ночь. Как только рука касается ручки двери, ведущей на балкон, желудок резко схватывает. Исида чувствует будто её внутренности пробили насквозь острым ножом и не собираются вытаскивать оружие из-под груди, а, наоборот, начинают раскачивать внутри, пробираясь ещё глубже. Макото опирается на ручку, второй рукой хватаясь за футболку на месте между рёбер. В глазах темнеет, ноги уже еле держат на себе. К всему прочему, ручка резко опускается, открывая уже ненужную дверь, и Исида на секунду теряет равновесие, ударяясь головой об стекло.       Сознание ужасно помутнело, Макото не понимает, что происходит вокруг и не чувствует себя в пространстве. Притупленные органы чувств не дают сразу понять, что в носу полопались капилляры, и только когда крупные капли крови опустились на губы, будто прожигая их своим железным вкусом, Исида осознаёт: дело плохо. В глазах то темнеет, то светлеет и происходящее доходит до мозга визуальной информацией лишь изредка, будто сменяющимися картинками. Вот ладонь с кровавой каплей на указательном пальце, вновь потемнение, и девушка уже потерянно смотрит на пол, пытаясь удержаться за дверь. Но в один момент темнота в глазах не проходит, Макото падает назад, широко распахивая балкон и ударяясь копчиком об пол. Ещё пару секунд она кое-как держит себя в сознании, но после лишь неконтролируемо откидывает голову назад и с глухим шлепком приземляется затылком на холодный ламинат. * * *       — Мы пришли, — Аки сверяет адрес, присланный девушкой, с картой и оглядывает дом с нескрытым удовлетворением.       Ему всегда нравились такие тихие, спальные районы. Во дворах почти нет людей, лишь на площадках играются дети крупными компашками, а жизнь идёт спокойным чередом. В таких местах он мог почувствовать себя не привязанным к очень узкому промежутку времени, чем являлась его жизнь: всегда казалось будто здесь часы идут медленнее. Он бы хотел и себе урвать квартирку в таком приятном и неторопливом месте, но, когда ему предоставляли место для жилья от работы все спальные районы были уже заняты, и выбирать оставалось из малого. Теперь приходится мириться с гулом машин по ночам и буйным пьяницам около подъездов. А переезжать кажется бессмысленным. Всё равно пару месяцев он только будет привыкать, а ради чего? Полутора лет, что он сможет там прожить?       Парень набирает номер напарницы, чтобы проверить сколько её ждать, но долгие гудки так и остаются без ответа. Внутри начинает закрадывается лёгкое семя сомнения в благополучности сегодняшнего утра. Хаякава всегда обладал хорошей интуицией, и сейчас она его, как обычно, не подводила. Но создавать панику только лишь из его предчувствия было глупым делом, потому Аки лишь слабо нахмурился, выискивая взглядом нужную квартиру.       — Ну и где она? — Денджи сцепляет ладони в замок на затылке, разводя локти широко в стороны в попытке потянуться.       — Любите вы, человечишки, опаздывать! — Пауэр фыркает, складывая руки на груди, и переводит нахмуренный взгляд на молодую мать, что со страхом отводит своего ребенка подальше от Изверга, — Гав!       Женщина испуганно вздрагивает, от чего демоница шумно смеётся, оборачиваясь на широко улыбающегося Денджи.       — Видел, как дёрнулась?! — Пауэр тычет пальцем на быстрым шагом отдаляющихся от них людей и обнажает свои острые зубы в широкой улыбке, — Вот эти людишки пугливые!       — Пауэр, успокойся, — Аки задевало нарушение умиротворённого спокойствия этого района, — Они тут живут, а мы пришли как гости. Будь добра: веди себя уважительно.       — Бу-бу-бу, — Изверг вновь сложила руки на груди, обиженно бубня под нос, но всё же успокоилась.       — Ты до неё дозвонился? — Денджи глядит на Хаякаву скучающим взглядом. Парнишка такие районы не любил: слишком уж тихо и безжизненно для места где множество людей.       — Нет, она не берёт трубку, — Аки задумчиво глядит в окна квартиры девушки и слабо хмурится, — Надеюсь, просто проспала. Но предчувствие у меня нехорошее...       — Я чую кровь! — Пауэр встревает в разговор, подпрыгивая и опираясь на плечи Денджи, заставляя его сгорбиться, чтобы не упасть, — Вон там!       Изверг направляет палец точно в окна квартиры Исиды, в сторону открытой балконной двери, откуда и тянулся манящий железный запах. Предчувствие Аки усиливается, и парень задумчиво глядит на подопечных.       — Пауэр, залезь к ней на балкон по водосточной трубе. Помоги, останови кровь. И открой нам дверь изнутри, — Хаякава смотрит на Пауэр с лёгким нескрытым беспокойством, хотя голос твёрд и уверен. Девушка удивлённо глядит на семпая и не собирается даже сдвинуться с места, — Пожалуйста.       — Почему я?! — Изверг возмущённо прикрикивает, поднимая плечи и брови. С Макото они были лишь поверхностно знакомы, в большей мере Пауэр относилась к ней как к обычному человеку, недостойному её помощи и внимания.       — Потому что только ты сможешь это сделать, Пауэр, — Аки кладёт руку на плечо девушки и, поджав губы, было думает сказать что-то ободряющее или просто искренне доброе, но лишь хлопает её по лопатке в сторону трубы, не понимая, что на него нашло. Да и привычка эта: класть руку на плечо. "С кем поведёшься — от того и наберёшься, конечно".       — Ладно, хорошо... — демоница торопливо начинает карабкаться на четвертый этаж. Это доверие Аки заставило Пауэр своим демоническим сердцем почувствовать лёгкую теплоту. Всё-таки за всё время, что они жили вместе, Изверг начала по-другому смотреть на Хаякаву: обычно к ней относились пренебрежительно, насмешливо, а парень наоборот заботился и оберегал, пусть и, по началу, по принуждению, заставляя девушку ощутить необычное для неё чувство сплочённости и доброты, хотя она отказывалась принимать, что начинает чувствовать что-то приятное к человеку.       Аки быстро забежал в подъезд за выходящим из него мужчиной, после так же стремительно поднимаясь по лестнице. Денджи прошмыгнул за ним, продвигаясь "хвостом": не видел нужды особо торопиться, он так же мало знаком с новым семпаем и не чувствует особого переживания за её состояние. Единственное, что заставляло его не особо сильно отставать от Хаякавы: желание не пропустить что-то важное и интересное.       Пауэр спрыгивает с трубы на балкон и сразу же видит Макото сквозь окна. Изверг быстрым шагом пробирается к девушке, проверяя откуда она чувствует запах крови и живая ли семпай вообще. Пауэр чувствовала, что кровотечение Исиды внутреннее, и потому грустно хмыкнула: надеялась немного отпить крови, пока Аки не видит. Изверг отходит к двери, вспоминая поручение Хаякавы, и быстро расправляется с замком.       — Что с ней? — Аки быстрым шагом пробирается внутрь, даже не снимая обувь проходит в кухню-гостиную и застывает, увидев бессознательное состояние Макото.       — Живая, — Пауэр, грустно хмыкнув, возвращается к прохладному телу Исиды: сегодняшняя ночь была довольно холодной, заставив девушку помёрзнуть, лёжа у распахнутого балкона, — Кровотечение внутреннее. Если возьмусь за останавливание потрачу о-очень много сил.       Изверг жалобно свела брови, подняв взгляд на Хаякаву в надежде не получать поручение взяться за это трудозатратное дело, но парень холодно глядит в её глаза и кивает, слабо хмурясь.       — Принимайся, я сейчас вызову скорую, — Пауэр устало "скрипит", но прикладывает руки к груди Макото, начиная попытки спасения.       Внутри Аки сделалось легче от того, что Исида ещё жива. Он терял многих напарников и напарниц, но после смерти Химено эта тема стала для него ещё более болезненной. Старшая всегда говорила, что его способность чувствовать скорбь и не скрывать свою печаль и слёзы дорогого стоит, но парень никогда не мог согласиться с ней. Ему кажется, что не чувствовать ничего легче, чем проживать эти эмоции.       — Через пятнадцать минут должны приехать, — Хаякава убирает телефон в карман и обеспокоенно глядит на напряжённую Пауэр, — Как продвижение?       Изверг не отвечает на вопрос, слишком погруженная в попытки приостановить чужое кровотечение хотя бы на пару секунд. Бурная энергия, заключённая в жидкости Исиды, с трудом подчиняется ослабшим силам Демона Крови, так и норовя выскользнуть и опять потечь буйной волной.       — А что ты за неё так печёшься? — Денджи раскинулся на диване, с непониманием утыкаясь взглядом на попечителя, — Мы толком-то и не знакомы даже. А, или подожди, дай угадаю. Это потому что она подруга старшей?       — Нет, не из-за этого, — Аки садится рядом с ним, понимая, что не может ничего сделать в этой ситуации, кроме как спокойно ожидать спасение, — Это называется человечность, Денджи.       — Ой, вот не надо опять говорить, что у меня нет морали, а, — парень нахмурился, вспоминая как семпай задирал его из-за бестолковой мотивации в виде груди начальницы и отгоняя вновь нагнавшие гнетущие мысли о потере своей человечной сущности.       — Даже не думал.       Хаякава откинул голову назад с шумным выдохом, окунаясь в тревожащее напряжение. Мышцы начинало покалывать от непрекращающегося воздействия беспокойства, но сердцебиение наконец начало успокаиваться, вслед за ним и дыхание.       Спустя обещанные пятнадцать минут приехала бригада скорой помощи. Пауэр тогда уже смогла расправиться с кровотечением семпая и развалилась на диване, согнав оттуда парней, чтобы отдохнуть. В квартиру зашло двое человек: приятный высокий мужчина лет пятидесяти с густой седой бородой и потухшими серыми глазами вместе с улыбчивой молоденькой девушкой с блондинистыми волосами, собранными в неуклюжий пучок, и яркими, живыми зелёными глазками. Врач быстро вернул Макото в сознание, заставляя девушку широко распахнуть глаза и чихнуть из-за неприятного запаха нашатыря.       — И вам доброе утро, Исида-сан, — мужчина приподнял брови в осуждающем жесте и помотал головой.       Макото глянула на уже знакомого врача с сожалением и стыдом. Сато-сенсей не раз приезжал на вызовы девушки: по счастливым случайностям все происшествия с ней происходили за частую именно в его смены. Имена друг друга узнали они не так давно, но Исида специально постаралась запомнить, чтобы не чувствовать неловкость в будущем.       Размышления прерывает резко подобравшийся к девушке густой ком в горле, заставляющий испуганно схватится за горло в попытке вздохнуть. Мужчина достаёт из кармана комбинезона салфетку и протягивает её Макото, шумно вздыхая.       — Выкашливайте-выкашливайте, — Сато-сенсей уже не в первые видит это состояние девушки: практики голодания проходили у неё не так уж и редко, как бы девушка не старалась следить за питанием, — Это уже третий раз за два месяца. Не думали наконец взяться за ум?       Но Макото не в силах ответить. Прокашливаясь из горла выходят большие сгустки крови, заставляющие руки покрыться крупной дрожью страха: неужели она умирает?       — Не играйте с судьбой, скажите "спасибо", что вообще живы с такими-то заболеваниями. Так и до могилы недалеко, Исида-сан. Подумайте, что будет с вашими близкими, если вы так себя погубите, — Сато-сенсей раскрыл чемоданчик, в котором на всякий случай всегда были припасены таблетки на вызов в эту несчастную квартиру, пока Макото грустно усмехается, а в её голове проскакивает опустошающая мысль: "Нет таких", — Держите. Снижают давление в сосудах. Так же настоятельно рекомендую пропить курс витаминов и наконец настроить режим питания. С вашим-то желудком тем более голодать нельзя. Вам нужно дробное питание: маленькие порции раз в два часа.       — А что с желудком? — Денджи смотрит на врача с нескрытым любопытством. Вопрос ужасно нетактичный, и Сато-сенсей лишь безразлично хмыкает в ответ, холодно глядя в глаза парнишки. Врачебная тайна обязывает его молчать.       — По контракту отдала кусок Демону Глубины, — Макото устало поднимается с пола, еле удерживаясь на ногах. К девушке быстро подбегает Аки и придерживает за плечо, помогая устоять. С сердца Хаякавы будто гиря слезла: наконец она в сознании, — Теперь хронических заболеваний вагон и маленькая тележка.       — А вы даже простые рекомендации соблюдать не хотите, что уж говорить о назначениях гастроэнтеролога, — мужчина отряхивает комбинезон и оборачивается на медсестру.       — Что ж вы, Сато-сенсей, такой хмурый сегодня? Смена ещё только началась, — девушка добродушно улыбается, склоняя голову чуть в сторону и не отстраняя взгляда от глаз напарника, — Ах, да, вы же всегда такой.       — Во, запомнила наконец. Молодец, Хаяси-сан, — мужчина устало вздыхает и проходит к двери, пока медсестра шустрым "хвостиком" идёт за ним, — Хорошего дня.       — Вам тоже, — Аки слегка прикрикивает, чтобы прощание дошло до работников скорой, но хлопок закрывшейся двери звучит ещё на середине фразы.       В комнате виснет неловкое молчание, пока Хаякава усаживает девушку за стол. В голове парня быстро прояснились причины её вчерашней слабости, заставляя пересмотреть всё их недавнее общение с новой стороны.       — И почему ты молчала? — Аки уходит к холодильнику, что встречает его пустотой, говоря с Исидой слегка обеспокоенным и искренне тревожащимся голосом.       — А что, мне надо было новым напарникам ныть о том, что я ничего не ела уже третьи сутки? — Макото устало хмыкнула, кулаком стирая с носа ещё одну каплю крови, стекавшую из лопнувшего из-за высокого давления капилляра.       — Тебе денег не хватало? Почему ты не ела? — Хаякава закрывает холодильник с тихим хлопком, перебираясь в верхние шкафчики. Внутри копилось раздражение из-за такого глупого поступка, как ему казалось, умной и опытной девушки. Аки не мог поверить, что Макото повела себя так: словно тревожный, ранимый подросток, — Я слышал охотникам из первого отряда доплачивают за вредность ещё больше, чем остальным.       — Доплачивают, — Исида отводит стыдливый, но при этом уверенный взгляд в пол, насупив брови. Вся эта история с отчитыванием ей не нравилась: девушка сама ещё вчера поняла, что это было глупо и вовсе никак не помогало ей справиться с потерей, скорее наоборот, — Случились непредвиденные затраты.       Аки вспомнил слова Натсуми, на секунду замерев. Это ведь Макото оплатила и место, и церемонию, и прочие издержки. Как он не догадался раньше? Хаякава обернулся на пристыженную девушку и уткнулся на неё сожалеющим и печальным взглядом, осознавая свою ошибку в выводах. Всё это время она жила на последние гроши, так ещё и в крупный долг взлезла. Макима уре́зала зарплату до минимума, забрав задолженные деньги. Спасибо, что вообще хоть какие-то купюры отдала.       — Почему ты оплатила всё? А как же семья Химено? Они тебе даже не возвращали ничего? — Аки вернулся к шкафчику, доставая оттуда пачку с рисом. Раздражение сменилось на искреннее сожаление.       — Они мне пытались отдать часть денег, но я не могла их взять. У них и так отец болеет, много отдают на лекарства, так ещё и учёба Натсуми в университете... — Макото шумно вздохнула, закрывая лицо руками. Девушка чувствовала тяжесть вины на себе. Она испортила хороший день: за окном светило солнце, впервые за это лето не сжигая всё вокруг, а именно что приятно лаская город теплом, так ещё и этот разговор давался ужасно тяжело: говорить о чувствах и переживаниях всегда казалось ей самым сложным в жизни.       Хаякава закинул рис в кипящую воду, чувствуя некую тяжесть на сердце. Как он раньше не заметил её состояние? Почему не додумался про траты на Химено? Парень искренне беспокоился, сам не осознавая почему вообще настолько сильно волнуется о ней. Аки понимал, что возможно так на него повлияла потеря близкой подруги, и теперь он искал замену в Макото, но такие мысли казались бесчеловечными и грубыми, потому под натиском самого Хаякавы быстро исчезали из головы.       Исида виновато отвела взгляд в пол, обвивая колени руками. Не хотелось казаться такой опрометчивой и глупой в глазах парня, терять репутацию "одной из лучших". Но при этом девушка понимала, что испортила все планы ребят на сегодняшний день. Макото подняла сожалеющий взгляд на Денджи, что сидел на подлокотнике дивана, скучающе перелистывая каналы телевизора. Пауэр в этот момент тихо сопела, прижавшись к подушкам и обнимая одну из них. А ведь всё могло бы пойти по-другому. Они могли весело прогуляться по городу, поесть мороженное, поиграть во что-нибудь, но Исида испортила всё своей больной идеей, пришедшей под воздействием сильного горя. Чувство вины поглощало всё внутри, не оставляя и места для хотя бы маленького кусочка спокойствия, что уж говорить о счастье.       — Простите, что так вышло, — девушка отвела взгляд в сторону балкона, говоря тихо, почти шепча и еле шевеля губами из-за табу, что всю жизнь стояло у неё на эту тему. Извиняться за такие важные промахи всегда было тяжело. Макото чувствовала на себе два взгляда и от того боязливо поджала губы, в ожидании отчитывания или возмущения. От ожидания на сердце повисла гиря, заставляя сгорбиться, будто пытаясь вжаться в пол и спрятаться.       — Не страшно, — Аки вернулся к готовке, пытаясь нарыть в холодильнике хотя бы немного овощей, чтобы не давать Макото "пустой" рис, — На следующей неделе прогуляемся, да, Денджи?       — Надеюсь, — парнишка откинулся на диван, переставая переключать каналы, и уткнулся взглядом на какой-то драматичный клишированный сериал с лёгкой усмешкой от глупых действий героини, — Во, дура, смотрите. Дала ключи от квартиры левому мужику какому-то.       — Это её жених, — Исида вспомнила сюжет этого сериала, прокручивая в голове как они с Химено устроили марафон по таким "произведениям искусства" с лёгкой улыбкой. Снисходительность и доброта парней вселили в неё лёгкое ощущение уверенности и спокойствия, пусть вина далеко не уходила: спокойны они — спокойна и она, — Там потом окажется, что у него любовница богатая, а у этой он просто хотел квартиру отжать.       — Фу, — Денджи вновь переключил канал, морщась от действий героя сериала.       Аки отошёл от плиты, оставив рис довариваться свои последние двадцать минут. Парень присел на пол рядом с девушкой, как и она, опираясь спиной на стену и подогнув колени ближе к себе. Макото смотрела на Хаякаву с лёгкой ноткой удивления, но после, шумно вздохнув, отвела молчаливый взгляд в стол, опираясь подбородком на колено.       Исида была искренне рада, что Хаякава рядом: это вселяло в неё ощущение защищённости и расслабленности. Макото связывала это с тем, что парень защищал её от демона на вчерашнем задании: таких людей было, на удивление, немного. Чаще было так: напарники были под защитой самой девушки, тогда как она сама выбегала на передовую, и чувство, что перед тобой есть тот, кто сможет укрыть от атак ей чуждо. В попытках вспомнить, кто ещё защищал её от демонов, от смерти в голову пришло только одно имя: Кишибэ.       Аки же не чувствовал себя особенным после этого поступка. Он делал то, что считал правильным и нужным: сохранить жизнь напарницы любой ценой. Это было одно из главных его правил в работе. Даже мысли о потере кого-то такого близкого, как напарник или напарница, с которым или которой они провели много времени вместе и на работе, и вне её, с которым сблизились, заставляла закручиваться клубок тревоги глубоко внутри.       — Спасибо... — Исида прикрыла глаза, пролистывая в голове варианты событий, если бы ребята не нашли её. Было даже страшно представить, что бы произошло если бы она пролежала тут на ещё несколько часов, если не дней, больше.       — Не за что, — Аки опустил взгляд в пол, после оглядывая печальный профиль девушки. Хаякава был заворожен её прямым слегка вздёрнутым носом, аккуратной чёлкой, прикрывающей небольшой лоб, и пухлыми расслабленными губами, что искажались в расстроенной гримасе. Солнечные лучи будто подсвечивали её бледную кожу изнутри, заставляя Макото "светиться". Яркие блики прошлись по волосам и губам, зачаровывая парня на то, чтобы ещё дольше полюбоваться на красоту её лица, — Что нам ещё оставалось делать?       Аки не хочет и не будет отрицать свою симпатию. Исида заворожила его необычайной искренностью и добродушием, а после ещё и, пусть обычной для других, красотой. Парень осознавал, что его тянет к ней: то ли это лишь любопытство, узнать, что же в глубине этой страдающей души — то ли искреннее желание быть рядом. Хаякава чувствовал, что скрытая от всех, кроме Химено, Макото - это сборник грустных историй, глубокой печали, но при этом ищущая свет в жизни и идущая вперёд, что бы ни было перед ней. В ней был твёрдый стержень: настолько твёрдый, что Аки и не мог себе представить из чего он сделан.              — Ой, да, хватит уже эту тему мусолить! Выжила, и то хорошо! — Денджи слегка возмущенно прикрикивает, выглядывая из-за спинки дивана с широкой улыбкой, — Всё ж хорошо?       — Хорошо-хорошо, — Макото слабо улыбнулась, глядя на парнишку дружелюбным снисходительным взглядом. Младший встрял словно пробившийся в тёмную комнату луч утреннего света.       — Денджи прав: хорошо, что всё хорошо, — Аки слабо улыбнулся, не сводя глаз от девушки. Парень сложил руки, опираясь на колено и создавая удобное место для головы, куда и положил её, — Скоро рис доварится и поешь немного. Я слышал после голодовки нельзя сразу же много есть: не усвоится.       — Ага, это правильно, — Макото прижала колени ближе к груди, обвивая их руками, и слабо скривилась в брезгливом выражении, прокручивая в голове воспоминания, — Помню, как мне плохо было после первого такого раза. От унитаза не отходила почти.       — Как ты только в форме после такого остаёшься? — Аки говорит без осуждения и зависти, скорее слегка обеспокоенно и искренне заинтересованно.       — Не остаюсь, потому что. Сам видел, что со мной вчера было, — Исида отвела взгляд в сторону, с ноткой печали вспоминая пусть в общем плане успешное выполнение задания, но в личном - ужаснейше провальное. Девушка никогда не доводила себя до такой ужасной стадии раньше. Макото несколько раз открывает рот, чтобы сказать что-то, наконец выпустить из себя накопившееся, но на язык будто надели тяжёлую гирю. Спустя с десяток попыток всё-таки получается, — Теперь смотрю на это всё со стороны и понимаю, что поступила глупо. Чувствую стыд за свою некомпетентность. Я только хуже сделала своей "помощью".       — Почему? Думаю, если бы не ты, то меня бы Демон ещё раньше бы схватил, — Аки искренне не понимает Макото, но пытается узнать, как всё видит она сама. Он разбирался в таких спорных ситуациях, глядя со всех сторон: так ему казалось поступать правильнее и справедливее. Хаякава видит её неуверенность: мягкое сердце, скрытое за твёрдым стержнем и не менее твёрдым щитом ответственности и отваги, что открывается ему всё больше и больше.       Исида сама не совсем понимала почему именно с Аки ей не страшно. Почему именно с ним она готова раскрыть этот железный занавес, скрывающий тревоги. Макото не хотела признавать, что Хаякава ей симпатичен: ни в какую не хотелось понимать, что она достигла той стадии, когда способна довериться малознакомому человеку. Это было её отдельным признаком опущения на дно.       — Но тебе не пришлось бы и меня защищать потом, — Исида глядит в тёплые моря в глазах напротив и поджимает губы, поднимая с глубин чувства, что она испытывала не так давно, — По-честному, я была больше обузой, чем помощником.       Аки задумчиво смотрит в её шоколадные глаза вместо ответа, размышляя. В какой-то момент даже кажется, будто слышно скрипящие шестерёнки в его голове. Хаякава понимает, что в какой-то степени Макото права: она действительно заставляла тратить его много лишних сил на её спасение от атак Призрака, но также и понимает, что сказав на прямую поступил бы глупо и грубо.       — Да, что ж вы как любите о фигне всякой поговорить! — Денджи вскидывает руки вверх, устало завывая, — Даже слушать тошно. Дело прошло — и всё, забыли. Зачем только мозги засорять и грузиться по этому поводу!        Парень вскакивает с дивана и оборачивается на старших. Ему было неловко и некомфортно невольно слушать их разговор между собой, как минимум из-за осознания, что такие откровения он сам вряд ли бы смог с кем-то обсудить. Денджи даже слегка завидует: считает, что "Аки повезло иметь рядом такую крутую, добрую красавицу". Но эти мысли встревают в другие: "Хотя я бы и не хотел, наверно, пиздостраданиями такими заниматься, — легче не думать об этом — а она вон его как душит.".       Макото осознаёт, что ей пора прекращать. Девушка с хлопком закрывает слегка приоткрытый железный занавес, оставляя Хаякаву снаружи, а сама лишь широко улыбается, поднимая взгляд на паренька. Зачем только тратила силы на то, чтобы хоть немного разомкнуть их для Аки? Да, и зачем вообще открывала? Эти мысли копошились в черепной коробке, но так и оставались позади: сейчас нужно перевести тему и повеселиться. Зря что ли ребята пришли?       — Да, ты прав, — Макото отстраняет от себя колени, выпрямляя ноги, и откидывает голову назад, упираясь затылком в стену. Мысли сводятся к одному под сильным натиском девушки: чем развлечь гостей, но тут девушка осознаёт, что ещё одного из присутствующих давно не слышно, — А что с Пауэр?       Хаякава осознает провал в своей попытке залезть в душу Исиды, но не унывает. Это не их последний разговор по душам: Аки чувствовал и сам стремился к продолжению такого общения. Парень встаёт с пола и идёт к плите, чтобы выключить огонь и промыть рис. В голове скачут мысли: что ещё он может сделать для неё, что ещё сможет принести ей счастье.       — Храпака дала, — Денджи по-хозяйски заходит на кухню и выглядывает из-за плеча Хаякавы, чтобы посмотреть, что стоит на плите.       — Она потратила много сил, чтобы остановить твоё внутреннее кровотечение, — Аки говорит спокойно, будто в этих словах не заключалось ничего стоящего, пока Макото удивлённо уткнулась взглядом в его затылок.       Пауэр спасла её? Изверг, каких она раньше убивала даже без толики совести, сохранила её жизнь? Исида не могла и представить, как сильно это перевернуло всё в её голове: начиная мнением о девчушке, заканчивая мыслями о всех Извергах, что оказались в Аду из-за неё. "Пауэр — это лишь разумный Изверг, да? Не все такие?" — пыталась успокоить себя Макото. В такие моменты она жалела о том, что смогла сохранить доброту в сердце даже спустя столько лет работы со смертями и трагедиями.       Уже через пару минут перед девушкой оказалась тарелка с едой. Макото сначала лишь смотрела на приятно пахнущий рис, будто бы питаясь лишь запахом и теплом крупы: уже было непривычно от ощущения, что нужно что-то съесть, но девушка всё-таки взяла в руки палочки. Начинать было тяжело: хотелось выплюнуть, выпустить еду из рта и желудка, появлялось странное ощущение переполненности, но со временем проснулся тот голод, что скопился за все эти трое суток. В какой-то момент казалось, что Исида шевелит палочками быстрее скорости света: лишь бы побыстрее напихать рис в рот. Но небольшая тарелка опустела, и Макото смиренно поставила её на стол, всё ещё чувствуя лёгкое чувство голода.       — Пауэр ест рис, да ведь? — Исида помнит, как девчушка уплетала приготовленное ею блюдо, но решает уточнить, чтобы точно не промахнуться. Парни кивают на её вопрос, сидя за столом по обе стороны от девушки, — Наложите ей тоже, когда проснётся. Наверно проголодается. У меня, конечно, не особо есть чем угостить... Но это будет лучше, чем ничего.       Макото смущённо отводит взгляд в сторону и поджимает губы, осознавая, что ещё никогда не была в таком неудобном положении: зарплаты, особенно вместе с премией, всегда хватало на одну Исиду с головой, ещё и откладывать была возможность. А теперь даже овощей нет, чтобы накормить гостей не только рисом. * * *       Время близилось к вечеру. Всей четвёркой ребята сидели на полу гостиной. Там же было разложено игровое поле "Монополии". Шёл четвёртый час игры.       Аки, с уже большим количеством отелей и домов, боролся с Пауэр, пытаясь выкупить у неё последний не принадлежащий ему железнодорожный вокзал, пока девчушка не отдавала его только из принципа. Изверг с широкой улыбкой злорадно крутила карточкой этой несчастной Рижской железной дороги перед лицом парня, когда тот вновь отступался от попыток выкупить её, и шумно смеялась. Хаякава умудрялся во время игры внимательно следить за временем: спустя два часа после того, как Исида поела, он без слов встал с пола и наложил ещё одну порцию, не забывая слова врача.       Макото молча копила: только в середине игры Денджи отметил высокие стопки денежных "купюр", спрятанных за её ногами. "А нечего в чужой кошелёк смотреть!" — с широкой улыбкой ответила ему Исида, нежно ударяя пальцем по любопытному носу. Так же произошло и с недвижимостью: отвлечённые на постоянные перепалки Аки и Пауэр ребята и не замечали, что уже множество улиц оказывались под крылом девушки, а там и дома, и отели. В какой-то момент попытки выкупить недвижимость друг друга возникали и между Исидой и Хаякавой, конечно не без торга, в попытке снизить цену за желанные два отеля на дорогостоящем Арбате.       Заставить Денджи играть было тяжело: после объяснений правил парень хотел уйти на диван и пытаться смотреть телевизор сквозь головы остальных. "Я не хочу опять задалживать кому-то и жить в дерьме!" — громко оправдывал своё нежелание гибрид, но кое-как Аки удалось его уговорить. Ближе к середине Денджи уже скорее наблюдал за игрой, чем был сам в неё включён. Редко, когда кто-то попадал на несколько купленных им улиц, но если такое и случалось: парень искренне и эмоционально радовался, всплескивая руками, а иногда и вовсе вскакивая с пола.       Пауэр скорее была ужасно везучей, чем действительно думала о будущих ходах и о том, как распоряжаться недвижимостью. Она ничем не отступала от Аки, если сравнивать именно уровень достатка, а не количество улиц, домов и отелей. Почему-то именно на её, пусть и немногочисленные, но дороговатые улицы и обожаемую железную дорогу остальные попадали чаще всего.       Конец игры всё ещё был далеко, заставляя троицу задержаться подольше. Все устали, но при этом ужасно хотелось всё-таки узнать: кто же останется единственным не обанкротившимся. Было принято решение сделать передышку, а вместе с этим и сходить в магазин, чтобы купить на вечер еды и выпивки. Аки любезно оплатил чек под долгие укоры Макото по типу: "Я не хочу, чтобы ты из-за меня тратился", "Я могу сама заплатить", "Это мой долг и мои проблемы, не нужно" — и сыграв в игру на скорость "кто первый приложит карту к терминалу".       Всё время, что они — Исида и Хаякава — провели на кухне, девушка старалась по большей части сама управиться с блюдами, которые они решили приготовить, руководствуясь мыслью: "Раз он купил — я готовлю", пока Аки лишь старался прятать от неё овощи, что пытался нарезать сам, и уворачивался от её спешки. Хаякава понимал её действия и нисколько не останавливал, если это не грозило опасностью ни ей самой, ни ему: порой Макото могла заходить в этом до абсурда, пытаясь одновременно слить воду из горячей кастрюли и перевернуть жарящиеся в сковородке продукты, тряся её взад-вперед.       Уже за столом ребята наконец отдохнули. Долго прообсуждали людские традиции и обычаи, заставляя Пауэр всё больше удивляться их культуре. Исида рассказала несколько историй из своего юношества, приговаривая, что Денджи многое упускает своим нежеланием идти в старшую школу. К её историям подключился и Аки, проболтавшись о своих первых отношениях. Макото, наверное, уже никогда не забудет смущённое лицо Хаякавы, когда парнишка-гибрид начал пытаться выудить из него хоть что-то о той девушке, которой довелось быть его любимой: его покрасневшие багровым цветом щеки и уши, что, сколько бы он не пытался скрыть это, ярко выделялись на блендоватом лице, слегка нахмуренный взгляд и поддрагивающие губы, припадающие к банке с пивом между ответами в стиле "Нет", "Я не буду это говорить", "Отстань, Денджи!".       В этой шумной, но при этом родной и доброй компании Макото наконец смогла почувствовать себя защищённой. Возможно на это влиял именно темноволосый парень со смешным хвостиком на голове, сидящий совсем рядом, а может и Денджи с Пауэр, что открылись для неё с другой стороны сегодня. Но факт остаётся фактом: рядом с ними у Исиды развязываются руки и язык. Никогда ещё девушка не болтала так много трезвой. Аки был даже немного удивлён, вспоминая все прошлые выпивки где они были рядом, но при этом счастлив за Макото, ведь видел насколько рада была она сама.       Про "Монополию" все забыли. Разложенное поле и карточки так и оставались на полу всё это время вплоть до поздней ночи, когда троица только-только вышла из квартиры Исиды, а девушка, уже порядком уставшая, лишь прошла мимо, направляясь к тёплой кровати с шумным вздохом.       "Уберу это завтра".