Ведьмин круг

      Всё утро ощущалось странно. Ей заплетали волосы, завязывали по-особому платок, разглаживали невидимые глазу складки и осматривали тело, чтобы не было ни синячка. Тета ощущала себя куклой, а из-за бессонной ночи еще и чувствовала себя дезориентированной и заторможенной.       — Ну как, рада, что по любви? — полушепотом спросила мать, когда остальные вышли, убегая решать какие-то вопросы на улице. Горло девушки тут же сковала невидимая ледяная рука.       — Кто сказал, что по любви? — пробормотала она едва слышно. — Вы хотели партию повыгоднее, приданное поменьше. Я нашла.       Мать отшатнулась, принимаясь беззвучно открывать и закрывать рот.       — Ну, ничего, — запинаясь, высоким голосом произнесла она. — Стерпится-слюбится. Все живут. Зато вон, богатый, нуждаться не будешь…       Тета не выдержала и принялась смеяться. Горько, сдавленно, ощущая слезы на глазах. Все же они прорвались наружу… Как жаль, что она не может ничего рассказать, никому из них. Нет, Тета не жаловалась — Владыка относился к ней весьма мягко и с уважением, но это всё равно шло вразрез с тем, о чем она мечтала. Перепуганная мать заметалась в поисках чего-то, что поможет успокоить рыдающую девушку. Дверь открылась, и вошедшая Донна мгновенно оценила обстановку.       — Позвольте мне, — она мягко, но настойчиво вывела паникующую родственницу за дверь, после чего, уперев руки в боки, хмуро и строго посмотрела на Тету, которая тщетно пыталась успокоиться, но не выходило. — Что на этот раз?       — Я не хотела так, — всхлипнула невеста. — Я… по любви… а тут…       Дочь мельника тяжело вздохнула и выудила из складок юбки странный тюбик.       — Ты еще даже не пригляделась толком, а уже трагедию строишь, — она оттолкнула руки Теты от лица. — Может, этим «по любви» ты его и зацепила?       Тета так удивилась, что наконец-то перестала плакать, и Донна тут же этим воспользовалась, шустро промакнув влагу рукавом и нанеся зеленоватую жижу под глаза, которая почти сразу стала нехило так холодить.       — В смысле? — наконец, выдавила она, поморщившись от резкого травяного запаха. Ведьмочка закатила глаза.       — У нас не принято вступать в брак. Никто туда не стремится, детей хотят единицы, материальные ценности при наличии дара меркнут, плотские удовольствия в переизбытке с кем захочешь. А Владыка и вовсе — любую или любого поманит, так тот побежит вперед своего носа. Ан нет, порой вон, невесту берет. Словно ищет что-то, — Донна хитро прищурилась. — Из раза в раз, из столетия в столетие. А ведь всё есть, что пожелает.       Тета задумалась, на несколько секунд даже забыв про холодящую жижу.       — Помощницу ищет. У меня и список обязанностей есть где-то, — она захлопала по карманам, но остановилась от звука фырканья.       — Помощников он может и нанять. Или мог остаться с первой женой и не бегать с девки на девку. Это больше походит на попытку занять будущую жену, чтоб она от скуки по стенам во дворце не ползала, пока он занят, и не говорила, что он фигней занимается, а не работает, — решив, что достаточно, ведьма платком стерла жижу и достала другую баночку, но наносить не спешила. — Умойся-ка.       Тета послушно подошла к тазу.       — В общем, поживи с ним сначала, узнай, хотите ли вы одного и того же, потом трагедию разводи, — резюмировала Донна, подавая полотенце. Невеста хмыкнула, поглядывая из-под него.       — А Мастер говорил, вы все злые.       Ведьма иронично потрясла головой.       — И правду говорил. Просто ты мне дорогу еще не переходила. А если он увидит зареванную невесту — нам всем голову оторвут, — заверила она её, и открыла баночку с телесного цвета кремом. — Теперь встань к свету ровно. Это не магический крем, следы магии он заметит, поэтому придется наносить очень-очень осторожно…       Тета улыбнулась, ощущая прохладные осторожные пальцы.       — Вот в деревне, небось, удивляются, что ты помогаешь. Мы с тобой раньше особо и не общались…       Донна дернула плечом.       — Я сказала, что знаю кое-кого из слуг твоего жениха, поэтому мне доверили приглядывать за тобой с его стороны.       — Ааа, — понимающе протянула девушка. — Умно. И сразу менее подозрительно, раз кто-то из местных с ним знаком.       — Именно, — взяв её за подбородок, Донна повертела её лицом перед светом. — Вроде готово. Должно сработать, — она угрожающе подняла указательный палец к носу отшатнувшейся от неожиданности девушки. — Не реветь, не рыдать, уголкам не давать слезиться, глаза не тереть, а лучше вообще не потеть! Пожалей хотя бы меня. Его Ужаснейшество страшный педант до некоторых мелочей. Особенно в такой день. Не каждое столетие женится!       Тета с огромным трудом выдавливала из себя не то, что улыбку — просто не кислое лицо. С одной стороны — свадьба для нее была скорее расплатой, чем радостным событием. С другой — судя по словам Мастера, родню она увидит нескоро. И это безоблачное небо… В общем, с любой стороны повода радоваться нет.       — Хотя бы притворись, что тебе весело, — негромко попросил её жених. — А то выглядишь, как будто хоронят кого-то.       — Да, мою свободу, — мрачно пробормотала Тета. Тот, неожиданно, захихикал.       — Я бы поспорил.       — Насчет свободы?       — И это тоже. Насчет того, кто больше оплакивать должен. Не тебя на неопределенный срок теряют самые изысканные приемы и оргии, — прищурился он, наблюдая за свахами, которые усердно толкались рюмками. Тета не знала, где Мастер взял столько гостей со своей стороны и кто они, но не спрашивала. Она вообще была в этот день особенно равнодушной — как всегда бывает после резко вырвавшихся эмоций в виде слёз.       — Раз так жалеешь — то чего полез? — с досадой дернула плечом девушка. Она была очень расстроена, что их дом слишком маленький, чтобы праздновать такой толпой внутри, и столы вынесли на улицу.       — Что я там не видел? — хмыкнул дьявол. — Невелика потеря, на самом деле. Я просто пытаюсь хоть как-то поднять тебе настроение.       — Я поняла. Просто оно так себе, и это солнце слепит, раздражает невероятно, — призналась Тета со вздохом.       — Это нормально. Терпи. Ты же ведьма, так и должно быть. Вон, Донна сидит, тоже глаза на мокром месте, — она перевела взгляд на ведьмочку и увидела, как та тайком промакивает уголки глаз салфеткой.       — А тебе нормально? — перевела она взгляд на Мастера. У того не было ни слезинки. Он широко и лучезарно улыбнулся в ответ.       — Я в агонии, — сообщил он, и, оглядевшись, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит, царапнул себя ногтем по шее и снял полупрозрачный кусочек кожи, после чего меланхолично бросил под стол. Тета в полном ужасе застыла, не понимая, как реагировать. — Вы всего лишь ведьмы, вам неприятно. Я же вообще не должен, по-хорошему, появляться на солнце, — промурлыкал он, делая вид, что ничего не произошло. — Ночь моя стихия.       — Может, в тенек отойдем? — сдавленно предложила Тета, испытывая жгучую вину за свои жалобы. И он ведь улыбаться еще умудряется…       — У нас есть для этого подходящий повод? — Мастер вскинул одну бровь, продолжая следить за спорами, чьего содержимого оказалось больше в рюмке оппонента.       — Предоставь это мне.       Она подошла к одному из деятелей, которые, как она знала, даже не будучи важными лицами, могли нытьём добиться своего, и, жалостливо выгнув брови, попросила перенести столы, сетуя на жаркие одежды брачующихся. Прием был нечестный и стоил нервов всем гостям, но через четверть часа Тета облегченно хлебнула пиво под ясенем за перенесенным в тень столом. Там земля была неровной, и точно кто-то споткнется о корни, но это вряд ли смертельно. Сев снова рядом с ней, Мастер, к её неожиданности, благодарно сжал её ладонь под столом. Редкие лучи все еще пробивались сквозь листья, но такого раздражения, и, видимо, боли, уже не несли.       Она задумалась: почему он, владыка Ада, это терпит? Ради неё, земной женщины. Крестьянки. Великая любовь? Вряд ли. Их брак имел явные черты расчета. Так почему? Донна явно дала понять — браки у них не в почете, но Владыка продолжает их заключать. И тратить драгоценное время занятого существа на то, чтобы сблизиться. Что за цель он преследует? Любовь? Звучит странно для Сатаны.       — Дыру просверлишь, — фыркнул мужчина. — Что тебя занимает, что ты так смотришь на меня?       Тета покачала головой, не готовая еще озвучить свои мысли, и отвела взгляд. Как бы они ни удивлялась, к теме любви это всё подходило больше всего. На хороводе он именно после этой темы сделал предложение, его жертвы в угоду ритуалам и желаниям её родственников, трепетное отношение, судя по фразе Донны, что им оторвут голову, если увидит, что она расстроена — это всё вполне объясняло бы происходящее. Но по отношению к владыке Ада это не укладывалось в её голову. Надо спросить, но она пока не настолько осмелела.       — Цирк на выезде, — буркнула Тета, быстрым шагом возвращаясь в спасительную тень.       — Ты просто злишься, что я откусил больше, — фыркнул Мастер, догоняя её и пытаясь обогнать, однако споткнулся на ходу под громкий хруст. Устояв, он поморщился и посмотрел на подошву. Каблук болтался на соплях. После непродолжительной тишины раздалось хихиканье и улюлюканье.       — Крепись, сестричка, — похлопала Тету по плечу Джин, усмехнувшись, на что та закатила глаза.       — Что ж, я предупреждал, — вздохнул Мастер, с досадой пытаясь перевести происшествие в шутку, подзывая одного из гостей, который уже нес вторую пару обуви. . Тета дернула плечом и села за стол, пока Мастер, облокотившись о дерево, переобувался.       — Не верю в приметы, — бросила она. — Только в те, которым можно найти рациональное объяснение.       — Например? — с любопытством спросил он.       — Например, что возвращаться — дурная примета. Если ты забыл при выходе что-то настолько важное, что надо разворачиваться — очевидно, день хорошим не будет. Ты уже рассеян до невозможности, конечно, ты будешь весь день спотыкаться и не замечать опасностей. А вот в пустые ведра и черных котов не верю.       Мастер задумчиво хмыкнул, возвращаясь на место.       — Действительно, — согласился он. — Котов вообще один из Римских Пап признал злом. Мол, по его сведениям, я сначала хожу среди подданных во время черной мессы в обличии черного кота, посвящаю пришедших, а потом начинается пир и оргия.       Тета весело хмыкнула, кусая ломоть хлеба.       — Ну, правда, было разок, — спустя пару секунд застенчиво признался Мастер, и Тета от неожиданности подавилась. — Но только однажды.       — Что? — откашлявшись, переспросила она.       — Что? — он принял самый невинный вид, который она только видела. — Это шутка была такая. Тогдашняя жена назвала меня котиком, и я, веселья ради, пришел так. Понятия не имею, как и от кого Папа узнал. Но это было только один раз, честно. Мне вообще без разницы, кем быть. Ну, правда, для продолжения тело кота не подошло, — он смущенно почесал подбородок. Тета сглотнула и отложила еду подальше.       — Ты же говорил, что в браке оргии под запретом, — напомнила она.       — Я не это говорил, — прищурился он. — Я сказал, что для этого требуется участие и согласие обоих, а другие участники должны быть нам «по чину». Бывшая была не против, — Мастер потеребил рюмку с вином, пристально её рассматривая. — В общем-то, ничего хорошего не вышло в итоге. С одним из участников она и закрутила роман за моей спиной. Я супруг лояльный, но такое не прощаю. Так что, скорее, это тебе меня уговаривать придется на такие авантюры, а не мне тебя. Настороженно я к этому как-то отношусь теперь.       — Даже не планировала, — скривилась Тета. — Мне бы с тобой разобраться в ближайшее столетие.       Мастер с любопытством вскинул на неё взгляд.       — Мне нравится, что ты загадываешь нашему союзу такие сроки, — промурлыкал он. — Что ж, в моём случае, примета с каблуком тоже верна не просто так.       Тета вопросительно вскинула бровь.       — Я же черт, грубо говоря, — напомнил он, но девушка продолжила непонимающе смотреть на него. — Все черти хромые.       — Почему?       Мастер издал удивленно-ироничный смешок.       — А ты попробуй оттуда, — он вскинул взгляд вверх на секунду, — навернуться без увечий. Все, кто был тогда со мной, калеки в той или иной степени.       — Точно, — Тета прикрыла глаза на мгновение, испытывая легкую досаду. — Отсюда и «хромой черт» как выражение, — Мастер кивнул и потянулся к кружке. — Но по тебе незаметно, если честно.       — Тысячелетия прошли. Я научился маскировать недуг, — пожал он плечами. — Но обувь не обманешь. Потому у слуг всегда с собой запасная…       Сбоку началась странная суета, после чего из-под стола донеслось сердитое квохтанье и звук хлопающих крыльев. Тета закатила глаза и пару раз ударилась затылком о ствол под насмешливым взглядом Мастера.       — Вот тут вообще никаких объяснений суеверию, — заметила она под звуки всеобщих перебранок. Тот, ухмыляясь, пожал плечами, и, хлебнув пива, с удовольствием принялся слушать спор, чего будет больше в их семейной жизни — драк или страсти.       Трясясь в украшенной телеге, Тета мрачнела с каждой минутой. Перед тем, как сесть в неё, она долго обнимала удивленных таким жестом родителей и сестру. Она ненавидела прощаться, но, как оказалось, еще сложнее прощаться, когда люди, с которыми ты прощаешься, не знают об этом.       Они должны были приехать к церкви, но…       Но Мастер вчера расхохотался в голос на вопрос, как они будут венчаться.       — Ноги моей там не будет, — заверил он её сквозь смех.       — Почему? Не можешь войти? — спохватилась Тета, но он покачал головой.       — Могу. Но не войду. Я бы сказал, на чем я вертел места поклонения Ему, но при невесте такое говорить нельзя.       — А как тогда? — растерялась она, непонимающе смотря на него.       — Мы исчезнем на подъезде к ней, — Мастер откинулся на спинку стула, на которой сидел.       — А как же гости? Родители?       Он развел руками, выглядя абсолютно равнодушным.       — Чертовщина — она и в Африке чертовщина.       Тета минут пять мрачно молчала, понимая, какая это будет катастрофа для её близких.       — Но тогда брак будет ненастоящим, — выбросила она последний аргумент.       — Он будет не засвидетельствован в церкви, — поправил её Мастер, играясь с пуговицей на рукаве. — Церковь и Он — очень разные вещи, и вскоре ты это поймешь. Он-то точно будет в курсе происходящего. Брак — договор совсем иного рода, чем пошлина церкви и капли святой водички в лицо, и становится «настоящим» не от этого.       — Тогда почему ты не хочешь идти, если разные вещи?       — При всей своей разнице, мне претит сам вход в места его почитания. Ему не понравилась моя преданность, когда я сомневался и искал ответы — значит, он не получит её вообще ни в каком виде, — отрезал Мастер с таким выражением лица, что было ясно: он не отступит ни на миллиметр.       Оглядевшись, Тета открыла рот: они, вместе с гостями со стороны Мастера, оказались во дворе какого-то дома. Это точно была все еще обычная деревня, а не ад: за высоким глухим забором раздавалось мычание и недовольное квохтанье. Она с вопросом повернулась к Мастеру, скрестившему руки за спиной и молча пристально осматривавшему дом, словно видел его впервые.       — Где мы? — осторожно спросила она, провожая взглядом его «гостей», тут же, как будто так и должно быть, исчезающих в доме и его пристройках. Навстречу к ней, из одной из них, выбежала до боли знакомая коза, но её перехватили за рога и затащили обратно.       — Дома. Ну, условно, — хмыкнул Мастер. — Я же, вроде, говорил твоему отцу, что у меня дом в двух деревнях от них? Вот, добро пожаловать, — широко улыбаясь, он повернулся к ней. — Это теперь твоё.       Тета изумленно икнула.       — В смысле моё?       — Ну, вообще, при браке все становится общим, но в нашем случае… Сама понимаешь, думаю, — оскалился он. — Но все же подарок на свадьбу тебе положен. На поверхности, да и недалеко до твоей родни. Ближе, чем мой дворец в аду, по крайней мере. После медового месяца у тебя будет выбор, где жить, тут или внизу, — он неспешно направился внутрь, и Тете ничего не оставалось, как последовать за ним. — Что бы ты ни выбрала, договоренность ты помнишь — полнолуние и новолуние обязательны. Так что я все равно буду посещать этот дом, с твоего позволения, — улыбаясь, он пошрябал деревянную перилу лестницы, ведущую наверх. — Дальше по коридору столовая, гостиная, кухня, помещения для слуг. Наверху спальня, ванная и библиотека. Нам в ту сторону, — он принялся подниматься. Тета схватилась за голову.       — Я с ума сойду за этим всем хозяйством следить! — простонала она. Мастер засмеялся.       — Ты прослушала про помещения для слуг?       — Им платить надо будет. Где я возьму столько денег?       — Это моя забота. И берут они совсем другим, — уклончиво ответил он. — Не переживай на этот счет.       Прикусив губу, Тета осматривала просторные коридоры, заранее сочувствуя тем, кто тут будет убираться.       — Очень богатый дом, — вздохнула она, когда Мастер открыл дверь в спальню, пропуская её.       — Славно, что ты так думаешь, — хмыкнул он. — Я хотел еще богаче, но в этой деревне нет столько места, а я обещал твоему отцу дом в пределах двух деревень.       — Удивительно, что ты держишься своих слов, несмотря на то, как мы просто исчезли, завернув на повороте, — с иронией заметила Тета, обходя большую, нет, монстрически огромную кровать с балдахином. Такой не было даже у её родителей. Собственно, их комната была как раз размером с кровать…       — Мне это не стоит особых усилий, — дернул плечом Мастер, подходя к ней. — Материальное для меня пшик. Вот над душами и человеческим выбором я власти не имею, зато, какая ирония, материальное — имеет.       Мастер подошел почти вплотную, и, прищурившись, провел ладонью по её голове, и Тета ощутила, как с волос сползает платок. Посмотрев на него глазами, полными ужаса, она прошептала:       — Что ты делаешь? Как это понимать?       Тот фыркнул и отбросил платок в сторону.       — Никак. Избавляюсь от этого уродства.       — Замужним женщинам нельзя показывать свои волосы…       — Замужним человеческим женщинам, — выделил он и принялся расправлять их. — Ни ты, ни я людьми не являемся. У нас не принято скрывать красоту, какой бы ни был статус. Все и так будут в курсе, что ты моя супруга, — Тета продолжала пристально смотреть на него, и Мастер вздохнул. — У нас брак дело очень добровольное и редкое, в отличие от вас. Если существо хочет хранить верность — оно будет это делать и без платков или колец, не крича об этом на каждом углу. Если нет — ничего его не остановит. К тому же, в чем смысл выбирать красавицу, чтобы потом ото всех прятать? — он улыбнулся и нажал ей пальцем на кончик носа. — Никто не прячет королев.       — Но я не… — Тета замялась, впервые взглянув с этой стороны.       — Как это «не»? Вполне себе да, — вскинул Мастер бровь. — Надо мной есть только одно существо, да и то мы друг друга недолюбливаем.       Тета против воли фыркнула. Она знала, что у них за конфликт, только со слов их священника, но, если верить Мастеру, источник не особо надежный. Возможно, однажды, он все же решит рассказать подробнее об их конфликте, но пока по его фразам видно, что он не особо горит желанием делиться подробностями. Вздохнув, она бросила взгляд на кровать, у которой они стояли.       — И зачем мы пришли сюда? — осторожно спросила она, обнимая себя за плечи. — Свадьба еще не закончена, чтобы… ну…       Мастер хихикнул, бросая взгляд туда же, куда и она.       — Чтобы ты выспалась. Как я понимаю, ночью ты и глаз не сомкнула. У тебя есть четыре часа до тех пор, пока придет Ари, чтобы тебя подготовить к уже более масштабному празднику. Используй этот шанс.       Грустно опустив глаза, Тета призналась:       — Не думаю, что усну. Я очень хочу, но слишком нервничаю.       Подумав пару секунд, Мастер достал из кармана бутылёк и подошел к столику, на котором стоял кувшин и пара стаканов. Плеснув в один воды, он вылил две капли из бутылька.       — Это поможет, — он протянул стакан Тете, и она слегка шарахнулась в сторону. — Не бойся. Я использую это, когда не могу уснуть. На ночь мне нужно четыре-пять капель, тебе пойдет в два раза меньше. Через минут пятнадцать начнет действовать.       Пару секунд поколебавшись, она взяла стакан и выпила его залпом, слегка морщась от горьковатого вкуса.       — Я боюсь спать в незнакомом месте, — тихо призналась она Мастеру, который отошел к окну, чтобы задернуть шторы. — Ты тоже поспишь?       — Нет, — вздохнул он. — Дела.       Тета расстроено опустила взгляд. Мастера она еще побаивалась, но в незнакомом доме, незнакомой деревне, среди незнакомцев он был тем самым привычным оплотом, за который хотелось ухватиться. Выдохнув, он подошел к ней, поглаживая её щеки большими пальцами.       — Хочешь, я полежу с тобой, пока ты не уснешь? — предложил он, и нахмурился, смотря на свои пальцы, на которых отпечаталась светло-бежевая пыль.       — Хочу, — быстро ответила Тета, и выпалила первое, что пришло в голову, — Донна нанесла это, чтобы скрыть синяки от недосыпа.       Хмыкнув, Мастер растер пигмент между пальцев. Тета не могла понять, поверил он или нет, и мысленно молилась: Донна хотела как лучше, уж лучше пусть достанется Тете. В конце концов, это она разревелась прямо накануне праздника, как последняя истеричка. Приподняв её голову за подбородок, Мастер неожиданно нежно прислонился губами к её губам, и у Теты бешено заколотилось сердце: почему-то этот поцелуй ощущался намного более искренним и интимным, чем при множестве криков «Горько» буквально часом ранее. По коже пробежали мурашки, и она замерла в ожидании того, что будет дальше, но Мастер отстранился, пятернёй зачесывая волосы назад.       — Снимай эту дань традициям и ложись спать, а то уснешь прямо на полу, — произнёс он, кивая на постель. — Снотворное сильное и ошибок не прощает.       Тета послушно стянула платье, оставаясь в нижней рубашке, все еще немного краснея, и легла, наблюдая, как Мастер стягивает кафтан, прежде чем лечь. Увидев рубашку, она покраснела сильнее. Хмыкнув под её взглядом, он погладил узор на воротнике.       — Я решил, что с твоей мечтой эта рубашка может быть для тебя особенной, поэтому оставил себе. Остальное приданное отдал нашим слугам для пользования. Не думаю, что тебе или мне оно особо нужно, а по твоему взгляду было видно, что оно у тебя поперек горла стоит. Ты же не против?       Тета молча покачала головой. Он прав: что-что, а рубашку для жениха она вышивала с намного большим удовольствием, чем прихватки или полотенца. Когда он лег рядом, она впервые сама потянулась к нему, утыкаясь носом в плечо: его запах был уже привычен, в отличие от горьковатых трав, с которыми, видимо, стирали постель. Улыбнувшись, Мастер обвил её руками, и Тета довольно скоро провалилась в теплый и плотный, словно ватное одеяло, сон.