Lose my mind

      Он был монстром.       Убийцей, скрывавшимся за маской благодетеля.       Маской, которая приросла к его лицу, будто вторая кожа. Он надевал ее автоматически стоило кому-либо появиться в поле его зрения — отец, коллеги по работе, посетители кафе. Никто из них не видел его настоящего, скрытого за фальшивой улыбкой и добрым взглядом. Они не представляли, что происходило за закрытыми дверьми, когда Тайлер оставался наедине с самим собой. Собственный отец не замечал всех странностей или просто не хотел, убеждая себя в том, что его сын был нормальным парнем? Но слово «нормальный» нельзя было применить к Тайлеру Галпину.       Он был далек от этого понятия.       Если бы он был нормальным, как говорили все вокруг, то его руки и ноги сейчас не были бы скованы железными путами, а жесткая ткань рубашки не прилипала к голому телу. Он не сидел бы здесь — в маленькой комнатке с грязными стенами, которые были обшиты чем-то мягким; с небольшой кроватью, на которой он едва ли помещался в полный рост; его ноги были прикованы цепями (длины которых едва ли хватало, чтобы дойти до туалета), приваренными к ножкам койки. Тайлер не знал, какой сегодня день и как долго здесь находился. Он уже давно потерялся во времени и пространстве. Наверное, это произошло с самого первого дня, когда местный доктор ввел в его организм странный препарат, который словно раскалял его кровь изнутри, заставляя гореть. Будто они пытались выжечь какую-то часть него.       Наивные.       Тайлер проводил весь день, лежа на кушетке и смотря на белый потолок, на котором уже давно потрескалась штукатурка. Он изучил уже все трещины и царапины на светлой поверхности. Закрой глаза — и он с точностью назвал бы каждую из них. Только здесь было единственное «но» — он боялся закрывать глаза. Стоило векам опуститься вниз, как темнота сменялась более яркими образами, мелькающими перед ним. Он вздрагивал, будто от испуга, пока его воспаленное сознание подкидывало ему все новые и новые образы, где она была в главной роли. Ощущение ее пухлых и мягких губ, которые оказались такими теплыми, несмотря на внешнюю холодность. Тайлеру казалось, что он до сих пор ощущал этот поцелуй на своих губах — неуверенное прикосновение в самом начале, набирающее силу с каждым новым движением.       Уэнсдей.       Ее поцелуй, мягкость губ, едва заметная неуверенность перед первым поцелуем — все это не выходило из головы, заставляя сходить с ума каждую ночь в попытке уснуть. Но его разум никогда не ограничивался одним воспоминанием о недолгом моменте поцелуя, пока девчонка не убежала.       О, нет. В образах, всплывающих перед ним, она никогда не убегала. Ее темные волосы, заплетенные в две косы, которые всегда так хотелось расплести и зарыться в них пальцами, сжимая сильнее и причиняя укол боли. Именно так он и делал в своих больных фантазиях. Крепко сжимал в своем кулаке черные, похожие на смоль, волосы, больно наклоняя голову Аддамс чуть назад, отчего из ее горла вырывался едва слышный стон. Тайлер улыбался в ее бледную кожу, отрываясь от губ и спускаясь поцелуями ниже. Он чередовал едва заметные касания губ и языка с укусами на самых нежных участках кожи девушки, где наверняка остались бы следы. Галпин хотел пометить ее, чтобы все видели, что у кого-то имелись на нее большие планы. Она негромко стонала, чувствуя легкую боль от укусов. Затем ее руки поднимались выше, а короткие ногти, накрашенные черным лаком, впивались в заднюю часть шеи парня. Это заставляло его вернуться к губам, возобновляя поцелуй, который теперь больше походил на соперничество. Тайлер крепче прижимал к себе худое тело Аддамс, буквально чувствуя каждый ее изгиб. Ее руки принимались исследовать тело парня, снимая с него ненужную сейчас рубашку, оставляя в одной лишь белой футболке. Тайлер же сбрасывал с нее кожаную куртку, а затем подхватывал под бедра, усаживая девушку на край стола. Ее тонкие ноги крепко обхватывали бедра парня, заставляя плотнее вжиматься в податливое тело. Из горла Уэнсдей раздавался новый стон, когда она ощущала его возбуждение, прижимающееся к внутренней части бедра. Странный рык, похожий на животный, вырывался из горла парня. Тогда он укладывал ее на стол, продолжая целовать. Одна его рука крепко сжимала бедро, удерживая девушку на месте, пока вторая сжимала небольшую грудь сквозь ткань одежды и бюстгальтера. — Тайлер, — выдыхала Аддамс ему в губы. — Пожалуйста.       Ее голос звучал жалобно. В этих фантазиях, воспаленного разума, она всегда молила его. Он лишь усмехался, отвечая на ее просьбу и толкаясь бедрами вперед. Рука, которая до этого сжимала бедро, поднималась чуть выше — к молнии брюк, расстегивая замок. Тайлер делал это нарочито медленно, слушая сбившееся дыхание брюнетки. Он отрывался от таких манящих губ, наблюдая за выражением лица, когда его пальцы пробрались под резинку белья. Ее лицо заметно напряглось в первые моменты, когда она ощущала едва заметное прикосновение кончиков пальцев, но стоило Тайлеру собрать выступившую влагу, задевая комок нервов, она немного расслаблялась. Уэнсдей тянулась к нему за новым поцелуем, чувствуя как пальцы мужчины играли с ней. Галпин целовал в тот момент, когда плавно проникал пальцами в жар ее тела, чувствуя тягучую влагу вокруг. Она задыхалась, вцепляясь ногтями в его бицепсы и оставляя царапины. Аддамс машинально пыталась сжать бедра, но Галпин останавливал девушку. — Это то, чего ты просила, — шепотом отвечал парень.       Это не было вопросом.       Девушка ничего не говорила, продолжая рвано дышать от резких движений пальцев. Тайлер оставлял последний поцелуй на губах и убирал свои пальцы, чувствуя на них обильную влагу. Его губы кривились в усмешке, глядя на лежащую Аддамс с разведенными в сторону бедрами, но практически полностью одетую. Его руки хватались за темную ткань брюк, стаскивая их вниз по бедрам девушки и заставляя упасть на пол. Уэнсдей приподнималась на локтях, глядя на парня. В ее широких глазах виднелась странная смесь чувств — непонимания, страха и желания. Все эти эмоции возбуждали Тайлера, заставляя хотеть ее еще сильнее. Он быстро тянулся к молнии своих джинс, спуская их чуть ниже на бедра вместе с бельем. Галпин видел, что щеки девушки покрылись румянцем, когда она видела его член, что наводило на приятные мысли. — У тебя ведь никого не было? — вопрос, на который он знал ответ. — А это важно? — собравшись с силами, отвечала девушка.       Какая же сука. — Думаю это важно для нас обоих, — слишком приторным тоном отвечал Тайлер.       Ему хотелось услышать это от нее. Хотелось знать, что он сможет отнять у нее все: первое свидание, первый поцелуй, первый секс… жизнь. — Ты тоже… — она не договорила мысль, но он понял.       «Тоже» — это можно было считать чем-то похожим на признание, но неужели она думала, что он ждал ее? Хотел потратить свой первый раз на отродье из стен Невермора? О, нет, он не был настолько глуп, чтобы жертвовать этим. — Да, — ложь, приправленная дрожащим голосом.       Это заставляло ее расслабиться перед его взглядом. — Тогда давай сделаем наш первый раз медленным? — предложила Аддамс.       Тайлер натягивал на себя привычную маску, соглашаясь с ней. Он наклонился, вовлекая девушку в нежный поцелуй, отвлекая ее. Его пальцы отодвигали ткань белья, даже не снимая его. Резкий толчок бедер вперед и он чувствовал жар ее тела, охватывающий его. Уэнсдей издавала вскрик, заставляя Тайлера прижать ладонь ко рту. В уголках ее глаз скапливались слезы, но она не позволяла себе плакать. Галпин не шевелился первое время, привыкая к новым для него ощущениям. Девушка заметно расслаблялась и переставала кричать. Он убирал руку от ее рта, кладя ту на шею девушки. — Я обещаю, что буду нежен с тобой, — ласково говорил парень.       Аддамс не пыталась сопротивляться, когда он сделал первые движения. И они действительно были достаточно плавными и нежными, внушая ей доверие на лучший первый раз. Но Тайлер вошёл во вкус, делая движения бедрами резче, заставляя тело девушки напрягаться от жгучей боли. — Тайлер, мне неприятно, — молила она.       Но он уже не слышал молитв.       Его толчки становились все резче, вдавливая бедра девушки в деревянный стол, от которого наверняка остались бы синяки на нежной коже. Тайлер чувствовал нарастающую внутри злость и не только ее… Где-то на задворках сознания оставалось примитивное возбуждение, которое тоже требовало выхода наружу. Поэтому парень крепче сжал шею девушки, чувствуя как ее тело принялось извиваться под ним, а тонкие руки вцепились в предплечье, но он не отпускал ее. Его бедра продолжали врезаться в нее в бешеном темпе, доставляя боль, а крепкие пальцы лишали воздуха. Галпин чувствовал, что она уже была близка.       Близка к последнему вздоху. — Почему, — Аддамс прохрипела последние слова.       Тайлер ничего не отвечал.       Он почувствовал, как девушка испустила последний вздох, замерев под ним. Галпин делал последний толчок, чувствуя свою пульсацию внутри нее и слабость в каждой частичке своего тела. Парень бросил последний взгляд на ее открытые глаза, в которых еще недавно был блеск, а теперь в них не были ничего.       Сплошная пустота.       В этот момент Тайлер всегда открывал глаза, отгоняя от себя больные фантазии. Причины которым он не до конца понимал. Только вот его рука, закованная в железный браслет, уже была у него в штанах, а на пальцах чувствовалась вязкая жидкость. На штанах появлялось мокрое пятно, которое ему предстояло позорно отмывать, стоя в углу у небольшого ржавого крана, откуда едва ли можно было добыть немного воды. — Блять, — выругался Галпин, вытаскивая руку и вытирая ту об уже грязную простынь.       Каждую ночь его раскаленные фантазии заканчивались одним — он убивал Уэнсдей, получая от этого наивысшее наслаждение. И мысли о том, что все это было лишь больным плодом его воображения были невыносимы. Он не хотел думать о том, что эта девка свободно ходила по этой земле — разговаривала с людьми, училась, жила в кругу любящей семьи вместе с отцом, матерью и братом. Мерзкая семейка, разрушившая не одну жизнь. Галпин чувствовал чистую ненависть, которая словно выжигала его изнутри. Почему Уэнсдей была свободна, пока он гнил в этой лечебнице, где его насильно пичкали лекарствами? Никто даже не навещал его здесь. Собственный отец пытался приходить к нему первое время, но Тайлер не был нацелен на разговоры, сидя закованным во множество цепей. И через какое-то время шериф перестал пытаться.       Во всем, что с ним происходило был виноват лишь один человек — Уэнсдей. Девчонка, которая плотно поселилась в разуме, поражая его словно чертова опухоль в мозгу.       Интересно, а она тоже думала о нем? Вспоминала ли она его? Страдала от бессонницы, измученная фантазиями о нем? Придумывала ли множество планов о том, как легко можно было убить Тайлера? Он не знал ответы на эти вопросы, вызывающие странную улыбку на лице. Но, черт возьми, он соврал, если бы сказал, что не хотел, чтобы она думала о нем. Галпин мечтал, чтобы она страдала так же, как это делал он. Не спала ночами в страхе сомкнуть глаза из-за ярких картинок, которые могли появиться в воображении.       И Тайлер надеялся, что скоро сможет узнать ответы на все свои вопросы, которые так назойливо поселились в его мозгу.       Увидит ее.       При мысли о встречи с той, которая так упорно не давала ему покоя, на лице расцвела слабая улыбка, а мозг принялся активно работать. Ему нужно было сбежать отсюда и закончить все то, что было начато.       А это значило лишь одно — сегодня его ждала очередная бессонная ночь наедине со своим зараженным разумом.