Подвал

— Дядя, — раздался сбоку и сзади детский голосок, — дядя! Мужчина оглянулся. Перед ним стояла девочка лет пяти-шести в розовой курточке и розовой шапочке. — Дядя, это тебе, — сказала девочка и протянула пакет сливок, дорогих, он когда-то любил такие в кофе добавлять. Он взял, а девочка побежала к женщине, стоявшей невдалеке от входа в магазин, они взялись за руки и скрылись в чёрной мгле ноябрьского вечера. Что-то знакомое показалось ему в облике женщины, мысль мелькнула и никак не хотела гаснуть в тумане головного мозга. — Влад? Ты? — его окликнули. Перед Владом стоял мужчина в дорогом пальто нараспашку, на шее белый шарф, без головного убора. — Я. А ты кто? — Я — Серёга Пархомов. — А, Серёга, не узнал. — Влад, как ты так докатился? Ты же был классный менеджер, ты же французам смог бы продать их Эйфелевою башню. — Смог бы, — согласился Влад, — но всё в прошлом. Эх, Серёга, дорога вниз имеет мало остановок. Я вот не пойму, та баба, что через девочку вот это дала, — он посмотрел на пачку сливок, что всё ещё держал в руке, — это моя дочь, что ли? А девочка, моя внучка что ли? — Не знаю. Ты бомж? — Не-е, квартира есть, однокомнатная. — Слушай, Влад, знаешь офисный центр, там, на проспекте через дорогу? Там на пятом этаже моя фирма «Орион плюс», а за центром мои склады. Мне грузчики всегда нужны. Бросишь пить, приходи, год проработаешь, голова прояснится, возьму в офис менеджером. Мастерство не пропьёшь. — Ну, я… это… — Подумай, Влад. На тебе денег, купи себе нормальной водки или коньяку. — Ооо, спасибо, Серый! Другую и не пьём. — Да я понял. Ну, давай, вон твои «синяки», тебе, наверное, машут. Влада действительно ждали трое собутыльников. — Смотри, Владик, урвали две бутылки по дешёвке. Владикавказ, Северная Осетия, — похвастались они. *** В подвале запах неприятный, но они привыкли. Под тусклой лампочкой стоял стол и штук шесть разнообразных стульев и табуреток. Застлали стол газетами, поставили две бутылки водки, буханку хлеба и штук пять луковиц. Открытая пачка крупной каменной соли стояла на столе уже какую неделю. К нехитрому натюрморту добавили пластиковые стаканы. Собутыльники нарезали хлеб, очистили и разрезали на четыре части луковицы, разлили водку по стаканам. На резкий водочный запах внимание не обратили. А что обращать? Водка она и в Африке водка, что её нюхать, её пить надо. Влад закусил луком с солью и решил ещё запить сливками. — А с товарищами поделиться? — Да что тут делить? — отмахнулся Влад. Желудок болезненно сжался и к удивлению Влада, подступила к горлу тошнота. Влад искренне думал, что рвотный рефлекс у него давно пропал. Пропал, но не совсем. Влад рванул к выходу. — Вот что значит с товарищами не делиться! — нёсся ему вслед весёлый гогот собутыльников. На улице его вывернуло. Выворачивать, собственно было нечего, желудок успокоился. Влад влил туда остатки сливок и его опять согнуло от резкой боли. Потихоньку стало отпускать, Влад направился к торцу дома, где был выведен на улицу кран. Влад открыл его, прополоскал рот водой, умылся, вытерся рукавом и направился в подвал. Там его встретили насмешками: — Что, улицу пугал своим рыком? Долго ходил, Владик, водка кончилась. Всё, нету. Ха-ха. Ты что, обиделся, что ли? Свет включи, клоун. Оставили мы тебе немного. Свет включи, урод! Влад удивился: лампочка горела. Его товарищей стала бить крупная дрожь, губы посинели. — Что такое? Что это? — вопили они. Влад не знал, что это, но понял, что с его друзьями что-то неладно, и он опять бросился на улицу. — Скорую вызовите, — обращался он к прохожим на улице, — там людям плохо. Людям там плохо. Скорую! Срочно! Но прохожие шарахались от странного плохо пахнущего бомжа. С отчаянья Влад ударил по колесу припаркованного автомобиля. Взвыла сирена. Владелец автомобиля высунулся в окно. — Мужик, доиграешься, сейчас полицию вызову. — Вызывай, только быстрее, — прокричал Влад и ещё раз ударил по колесу, — а не вызовешь, я тебе лобовое стекло разобью. Полиция приехала быстро. Влад понял, что сейчас его будут бить, он дождался, когда полицейские вылезут из машины и заметят его, тогда он развернулся и бросился в подвал. На середине лестницы Влад повернулся и сказал подбегавшим полицейским: — Тут людям плохо. Полицейские остановились, один из них посмотрел вокруг, присвистнул и сказал: — Боюсь, что уже нет. Бомжи лежали на полу, держась за правый бок, неподвижные лица страшно оскалены. — Готовы, — полицейский подошёл к столу, принюхался и добавил, — древесный спирт. Всё понятно. Ты бы, приятель, — обратился он к Владу, — не хулиганил бы, а сбегал бы за водкой и влил бы им в глотки. От метилового спирта одно противоядие — этиловый спирт. — Откуда же я знал! — Ты пил с ними? — спросил другой полицейский, старший по званию. — Да, четверть стакана. Я запил сливками, меня замутило, и я вышел на улицу. Меня вырвало. — Кто же водку запивает молочными продуктами? Но это тебя и спасло. Кто покупал водку? — Не знаю, не я. Полицейские написали протокол, сняли с Влада показания и отпустили. Он не помнил, как добрёл до дома, а в квартире, не раздеваясь упал на кровать и заснул мёртвым сном