Слово из места которого нет.

Рейн Фрост прогуливался по центральному саду, на самом деле он шел из школу домой, не торопясь, но быстры. Он никуда не спешил, потому что его в очередной раз исключили из школы. Фрост за несколько лет успел проучиться во всех учебных заведениях столицы и в частных лицеях, и в императорской гимназии, и в школах шаговой доступности, и в тех, что на другом конце города. Сейчас Рейн, в быту Юджин, шел из бесплатной государственной общеобразовательной школы, что находилась очень далеко от дома. Кажется эта была последней. Весна уже была в той стадии, когда ручейки ещё не источились и журчали, сбегая в ближайшие водостоки, а на деревьях почки ещё не собирались набухать. В воздухе витал сладковатый запах растаявшего снега и озона. Сквозь плотные серые тучи проникали тонкие лучи света. Это умиротворяющая погода никак не помогала решить, что в этот раз сказать на счёт учёбы опекуну. Когда несколько лет назад, когда тетушка Рейна овдовела, а он лишился матери и дяди, его отправили в столицу к тётке, у которой было двое своих маленьких детей. Несмотря на то, что отец его до сих пор жив, с ним ребенка даже большого не оставили из-за его службы и постоянных геологических разведок и экспедиций, в которых он участвует. По человеческим меркам Юджину 14, он метис. Фросты одна из самых старых человеческих семей, даже имеют магические силы, которые дали им фамилию. Мать из чудей. У обоих родителей волшебство связано с понижением температур, поэтому ничего удивительного в том, что и сын унаследовал это умение. Но учить пользоваться силами Фросту пришлось у тёти. Герцогиня Холодная, опекун, личность для Юджина весьма загадочная. Он живя под одной крышей с ней не первый год, не знает, где она работает. Как-то раз в детстве, он с родителями бывал у Холодной на работе, тогда ему казалось, что он потерялся, потому что родители зашли в одну из многочисленных дверей, а он из любопытства ушел вглубь коридора. По воспоминаниям коридор был просторный, светлый и походил на школьный или больничный. Рейн склоняется к версии с больницей, ведь каждый раз тётушка умело обрабатывала его раны и ссадины после очередной школьной потасовки. Когда он пришел домой, там никого не было, тётка опять где-то пропадает. Но не успел Юджин насладится одиночеством и отсрочкой от предстаящих объяснений о школе, пришел почтальон и всучил ему плотный пухлый конверт. Рейн не глядя расписался о получении и кинул письмо на тумбочку в прихожей. Только он собрался делать обед, как его опять отвлёк стук в дверь. На пороге стоял высокий синеглазый брюнет. Рейну не надо было долго пялиться на человека, чтоб вспомнить, что до него дошли слухи о том, что в город приехал Фрост, его отец. Не подав вида, что знает кто перед ним, он отвечал спокойно на все вопросы о своей жизни и делах Холодной, радости от общения не разделяя. Сейчас в нём проявились подростковые обиды за годы отсутствия. Поговорили недолго, за чашкой чая, не стоять же на пороге. Когда гость ушел, пообещав придти вечером или завтра, Рейну удалось приготовить обед. — Отчислили? — констатировала тётя как только увидела племянника. — Да, — привычно отвечает Фрост, не придумав никаких объяснений. — Очень хорошо, — улыбается тётя, удивив Рейна. — Я свёл Вас с ума! — Получил письмо? — Нет, — Рейн позабыл о корреспонденции. Холодная возвращается в прихожую и приносит письмо, которое пришло днём, она передаёт его племяннику. Письмо оказалось от Имперского университета, что находится к северу от столицы. Лучшие профессора, интересные дисциплины, обширная библиотека и современные лаборатории — буклеты и брашюры с прелестями этого университета Рейн встречал очень часто, особенно в первых своих школах, но он уже не надеялся на поступление. — Я же не подавал документы. — Их отправила я. — И меня так просто взяли без собеседования и вступительного эссе и двух рекомендательных писем от чиновников высокого ранга? — Забыл из какой я семьи? — Нет, Ваша Светлость, но это уже кумовство, — последнее слово Юджин произнёс шепотом. — Поэтому проходить собеседование, писать сочинение и сдавать вступительные экзамены тебе предётся самостоятельно. А рекомендательные письма написали мои старые друзья. — Ваша Светлость, тогда можно воспользоваться кумовством? Не уверен, что успею подготовиться к экзамену. — Тебя внесли в список кандидатов, несмотря на отсутствие аттестата - на этом. И не используй такое обращение дома и вообще нигде не используй. После обеда Юджин пошел собираться, а тётя отправилась забирать детей из ясель, Норберта трёх лет отроду и четырехлетнего Грея. На счёт формы ни в письме, ни в буклетах ничего не было, поэтому Рейн взял свои любимые форменные пиджаки школ, в которых учился: синие, чёрные и серые с эмблемами на каждом. Ему нравится удобство и неброские разцветки этих пиджаков, поэтому даже когда он переставал учится в этих гимназиях и лицеях, он носил эту часть формы из-за чего часто случались стычки, его считали хвастунишкой, который подчеркивает свой высокий статус среди обычных городских детей. Когда тетушка вернулась, Рейн прибывал в обычном для подростка состоянии грусти и апатии. — Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь поговорить со мной или другими взрослыми. — Разговор не поможет, когда я такой. Я ничего не умею, нет особых способностей. Я обычный человек. — Обычным человеком тебя с трудом можно назвать. А умения не берутся из воздуха. К слову об обычных людях. Вернулся твой отец, он придёт к нам на ужин. — Не видел полжизни. Но сегодня приходил. Мне хватило общения. — Расскажу тогда тебе историю из жизни своего подопечного. — Вот только без историй, — он бы закатил глаза, но воспитание не позволяет. — Как-то в детско-подрастковом возрасте, подопечный, назовём его Джон, встретил своего отца, которого никогда не видел. Он его заметил его, когда тот его искал. Но он по многим причинам, таким как глупость, обида, страх не стал разговаривать с ним и не стал принимать помощь, которую мог и хотел оказать его отец. Вместо этого Джон сбежал, спрятался в толпе. — Хорошо. Я понял. — Молодой человек, где ваши манеры? Перебивать не культурно. — Уже ничего не исправить, — улыбнулся Рейн. — Но я договорю. Этот Джон долго жалел о своём поступке, потому что никогда больше отца встречал. Упущенные возможности становятся видны только, когда исчезают. — Я понял мораль этой печальной истории. Я не привык к нему или отвык от него. — Продолжительность жизни у людей не такая высокая, он может быть ещё более дряхлым стариков, когда ты его в следующий раз увидишь или не успеешь увидеть вообще. — Постараюсь поддерживать общение. Вечером на ужин пришел отец, он принёс канцелярский набор в подарок. Также прибыли соседи Добронравовы. Взрослые говорили о связи игры Дурак и миграции мышей и зайцев в лесах. Потом стали говорить о увеличении количества бабочек-душек. Рейн никогда не понимал таких взрослых разговоров. — Будешь смотреть с нами матч? — Уже поздно, я пойду к себе. Наши выиграют с разгромным счётом 2:1, — подшутил Юджин, никто не верит в победу городской команды. Утром следующего дня Рейн собрался по всем оставшимся делам. И первым делом надо было заскочить в книжную лавку Чернышевского. Лавка — это уютное волшебное место с добрейшим старичком-хозяином, которая походит на библиотеку больше, чем на магазин. В книжном как обычно это бывает продают не только эти самые книги, но и всё что нужно для работы и учебы от карандаша до телескопа. Несмотря на легкомысленный, яркий и веселый вид лавки в неё часто захаживают чернокнижники, ведьмы и колдуны, чтоб купить себе гримуар. Рейн подошёл к стеллажу с дневниками и ежедневниками, в отличии от других полок, на этом все тетради в единственном экземпляре. Взяв непримечательная синию тетрадь в мягкой обложке, Юджин идёт на кассу, где встречает Киру Добронравова — соседскую дочь. — Здравствуй. — Здравствуй, а где твои родители? — Отец всю ночь праздновал победу "Надира" и то, что выиграл на ставках. Мама дома разбирается с последствиями. Договорились, что твоя тётя повезет меня до дома. У самого входа в Книжную лавку их ожидает чёрный автомобиль герцогини. Они заезжают в цветочный магазин, владеет этим магазином Любовь Пустырник, ветеран войны, жена генерала Бессмертника Пустынного, когда-то первая красавица, названная Цветком пустыни. Она обнимает детей, целует, от неё пахнет сырой землёй, фиалками и хозяйственным мылом. Любовь говорит о том, какими женихами и невестами выросли дети, чем очень смущает подростков. Пустырник готовит травяной чай и достаёт заготовленные для ребят подарки, которые хотела приберечь до инициации. Инициация проходит на горе Тысячи кинжалов, которая называется так не только потому что у неё несколько острых пиков, но главное из-за того, что там хоронят мечи. Все известные мечники закапывают там свои мечи. Регионы Аргентума развиваются разными темпами, но везде придерживаются тех традиций, что были сотни или тысячу лет назад. Одна из многих традиций распрастраненных по всей империи — это носить холодное оружие, если являешься гражданином, обычно это меч, сабля или даже охотничий нож, но могут встречаться и ножи для писем. Подростки Ирихортия перед совершеннолетием отправляются на гору Тысячи кинжалов, чтоб найти свой меч-кладенец. Пустырник первым подзывает получить свой маленький цветок Рейна. — Это ирис, но ты прекрасно это знаешь. В этой части империи он означает мужественность, пусть он придаст её тебе, когда начнётся испытание, — тонкие пальцы стали цеплять ирис к лацкану пиджака. — У нас, на юге, он наоборот олицетворяет женственность. Мои близнецы носили такие же бутоньерки, — при воспоминании о детях, глаза бабушки увлажняются и она пытается сморгнуть непрошенные слёзы. Фросту неловко от вида чужой слабости, утешать он не умеет, поэтому он отстраняется. Он не хотел бередить воспоминания о родственниках, как сейчас это невольно сделала бабушка. Поблагодарив бабушку, Фрост отходит в сторону, пока Кира начинает отвлекать Любовь от печальных мыслей разговорами о цветах и составлении букетов. Рейн трогает нежные синие лепестки цветка, на вид они не отличаются от обычных, если только не попадают под лучи солнце, тогда они сияют будто усыпаны утренней росой и становятся прозрачными как хрусталь. — У вас лица, будто кто-то умер, — доносится со стороны входа голос тёти. — Кроме, Юджина. У него всегда такое. — Вот ирисы, — Холодная понимающе смотрит на цветок на пиджаке и идёт к Пустырник. Фрост выходит на улицу, от какофонии цветочных запахов у него начинает болеть голова. Через несколько минут к нему присоединятся Холодная и Добронравова, Кира несёт с собой букет. — Твоему отцу такое, слава Космос, не грозит, он человек и вряд ли переживёт тебя. — успокоила Холодная. — Могу я пережить Вас? — Теоретически. — Ваш автомобиль достанется мне, теоретически? — усмехается Рейн. — Ты в моё завещание не вписан, — тётя ерошит темно-каштановые волосы. Они садятся в упомянутое авто. С завтрашнего дня он будет в деревне, где и находится университет. Днём, когда сборы ещё не завершились, Рейн поднимается на чердак. Наверное он приходит сюда в последний раз. Весь чердак занимает кабинет, раздёленный на две части книжными стеллажами. Из большого круглого окна сюда попадает немного света из-за морозного узора, который держится на нём круглый год. Под этим окном стоят два письменных стола, на одном всегда был порядок, а другой захламлён. Фрост всегда осушает лёгкий трепет, когда оказывается тут, в детстве он боялся этого места. Из-за темной массивной мебели и мрака, кабинет кажется жутким. Тут чьё-то сердце вместо игольницы! И иногда чудится, что оно бьётся. На стене висит большая старая карта империи над массивным диваном, грифельная зелёная доска стоит на ножках рядом со стеллажом, а рядом коробка с мелками. Пробковая доска с множеством кнопок и иголок висит над конторкой. Под потолком клубятся облака туманов и кружили самоцветы. В рамках гербарии из редких растений, а рядом коллекция бабочек-душек. Фрост пришел за книгой, чтобы читать в дороге. В глаза сразу бросается толстая книжка в ядовито-жёлтой мягкой обложке. Он точно помнит, что раньше здесь такой не было, потому что в детстве была у них с тётей игра: она показывала фотографию кабинета на несколько секунд, а он должен был запомнить и расставить всё предметы по местам. Только потом он понял, что так его «заставляли» убраться на чердаке. Рейн взял книжку, пролистал, в ней оказалось много иллюстраций чёрно-белой расцветки с красными и жёлтыми элементами. «Апокрифичность» гласило название рассказа коллективного автора. Фрост решил взять книжецу. Утром, ещё до зари, Рейна будит будильник и аккуратный стук в дверь. — Как будешь готов, спускайся вниз. Завтрак готов, — приглушённый дверью голос доносится до сонного разума парня. — Спасибо. Скоро спущусь. Когда он спустился, оказалось, что его ждёт не только тётушка, но и Кира. Она по-хозяйски ведёт себя в обеденной, намазывая по очереди на кусочек хлеба масло и варенье. — Вы теперь и её опекун? — Отец сказал, что лучше я поеду с вами, чем на автобусе, — не отрываясь от бутерброда говорит Кира. — А сам он не проснётся раньше обеда. Рейн, у которого с утра никогда нет аппетита, желает его другим и делает себе кофе. — Не советовал бы так налегать на бутерброды, если ты так же склонна к полноте как и твой родитель, — Рейн улыбается, как самое милое существо в мире. — Это лицо на меня не действует, тебе уже не 6. — Дорогуша, Кира не пополнеет, если тебя так беспокоит её фигура. Она всё-таки метаморфозник, им нужна энергия. Никто не виноват, что отец Киры толстый лентяй. До пункта назначения ехать несколько часов. В дороге пока Рейн смотрел в окно, то на паровоз, проходящий параллельно им, то на скалы и деревья, Кира уснула и использовала крепкое, но угловатое плечо Фроста как подушку. Он сам успел провалиться в сон. Когда Фрост проснулся, под колесами хрустел гравий, щебень и галька, что означало, что они уже на просёлочной дороге. Впереди между елей и сосен показались массивные чугунные ворота университета, которые распахнулись, как только автомобиль приблизился. Они проезжают мимо пруда, на котором проходят занятия по плаванью и гонки на лодках. По другую сторону от него расположено тренировочное поле. К физической подготовке тут относятся так же серьёзно, как и к интеллектульному развитию. «В здоровом теле — здоровый дух» — это ориентир большинства учебных заведений. Холодная останавливает автомобиль у одноэтажного здания, служащего столовой, дальше дорожки только пешеходные. Кругом лес, которые мешает разглядеть постройки, здания и дорожки. — Вы хорошо ориентируетесь в этой местности. Учились здесь? — задаёт вопрос Кира, который и Рейну интересен. — Когда я была в вашем возрасте, здесь была только деревня. А Его Императорское Величество был ещё молодым кудрявым озорником. Мне этого нельзя вам говорить, но однажды он мне чуть не сломал руку. До этого его Величество был моей детской влюбленностью. — Вы такая старая?! — удивление на милом лице Киры, застыло на добрые две секунды. — Я предполагала, что Вы младше моего отца. — Указывать на возраст некультурно, — замечает Рейн, чтоб хоть как-то насолить подруге, чей крупный, тяжёлый чемодан ему впихнули, как какому-то посыльному. — Ой, извините. — Ничего. Это правда. И я не могу обижаться на то, что твой отец так плохо выглядит для своего возраста. «Я, конечно, не так тепло отношусь к её отцу, но можно с ним помягче. Он ваш друг!» — думает Рейн. Пройдя мимо прачечной и бани, они оказываются у распутья, одна тропа ведёт к нескольким общежитиям, другая к администрации, а если продолжить идти прямо дойдешь до учебных корпусов. Ребята уходят к общежитиям, а Холодная в деканат. Юджина и Киру встречает комендант, который провожает их и помогает донести кирен чемодан. Перед ними появляется наконец голубое здание с лепниной, в нём только два этажа и нет балконов, Рейн заметил ещё одно светло-жёлтое пятно рядом. В том общежитии балконы есть. Напротив есть ещё одно кирпичное общежитие в глубине леса. Общей картины не видно, но Рейн уже мысленно набросал карту. Закинув сумку в комнату, на которую указал коридорный, Рейн идёт писать эссе и сдавать экзамены, по результатом которых его могут выбрать к себе кураторы-ректоры. Если несколько кураторов выбрали одного и того же студента, за студентом закреплено право решить самому к кому пойти. У каждого института по четыре куратора и не бывает такого, что студента не выбрал ни один профессор. Так же все проходят устное собеседование с министром просвещения. И вот, когда с экзаменами было покончино, звук колокола разнёсся по территории, объявляя об общем сборе. Те, кто только что прибыл и те кто сдавал экзамены караванами потекли в сторону главного корпуса. На платцу перед самым высоким строением стояли те, кому сегодня уезжать на каникулы, это происходит из-за того, что в холодных регионах школьники учатся с весны до осени, а в тёплых — с осени до весны. Таким образом у данного университа две смены, которые пересекаются весной и осенью. Это учебное заведение задумывалось для того, чтоб выращивать кадры для императорских канцелярии, чиновников и военных, немного позже присоединили медиков и инженеров, а чуть позже и остальные специальности. Рейн, который всегда тяготел к изобретательству и механизмам, конечно, выбрал уже направление. Перед фасадом в форме буквы П выстроились юныши и девушки разных возрастов, пока не началась торжественная часть с речью, они весело щебетами, будущие медики хвастались перед младшими «чиновниками» походом в анатомический театр, старшие военные на это только закатывали глаза. «И это лучший университет империи, если не в мире? Не будет никаких испытаний — найти перо Жар-птицы или отыскать магический кристалл?» — думал Рейн. Как-то слишком просто и обыденно, даже для него. Пока Фрост раздумывал об этом, официальная часть уже началась. Технари, медики и юристы с экономистами стояли теперь в своих группах и только первогодки оставались на мервоначальном месте. Что там говорил ректор, Рейн слушал вполуха, сейчас его больше настораживало общение тётушки и одного из профессоров. Оно было непривычно лёгким, Холодная улыбалась. «Труп вашего мужа ещё не успел остыть за три года, а Вы уже ищете отчима своим детям?» подумал Рейн в шутку. В этот момент, будто прочитав его мысли, Холодная посмотрела в его сторону, что-то шепнув профессору на ухо. Оказалось Юджина Фроста выбрали двое. Один из них уже известный не только в стране, но и в мире изобретатель, который специализируется на космосе. Он был слишком молодым, когда о нём узнали и поэтому относились к нему многие скептически, особенно когда он стат тут преподавать. Чему он может научить, ему самому надо учиться и учиться, думали массы. Но вот пара выпусков с гениями, ставшими лучшими в своём роде и новички только и делают, что идут к нему. Жаль только, что всех он взять не может. Рейн бы тоже с радостью пошел к нему, но рядом стоит Холодная, а это значит, тетушка его знает и может быть они друзья из-за чего могут быть поблажки. Этого он не желал. Поэтому Фрост выбрал второго профессора, известную в узких кругах изобретальницу — Паулину Хан. Она не новатор, как Виктор Белов, а скорее сохраняет традиции смешивая с чем-то новым. Но почему-то большинство идёт к ней из-за доброго нрава и милой внешности. После распределения у студентов появилось свободное время и Рейн решил прочесть ту книжонку, что взял с чердака.