теперь не убежишь

По улице, топча грязными от слипшейся травы ботинками, шёл усатый, бледнолицый, курящий трубку иссохших трав, Мистер Шинер. Являясь человеком отрадно умным, обладающим острым чувством точности, он гордо поднимая голову глядел на всех с высока. Все побаивались его, будь то пешеходы или пекари с квадратных окон подсобок многоэтажных квартир, рассматривающих его твёрдую фигуру. Шинер знал своё величие, потому он выкорючивал из себя ещё более красноватого индюка и шёл, казалось бы вслепую, пробивая своим огромным пузом стремящуюся в его сторону толпу жалких людишек. Шинер шёл в центр по делам несовершеннолетних, к своему товарище, не менее вредному, не менее пузатому Мистеру со схожей фамилией (что указывает на крепкую дружбу между этими двумя) Шинйеру, тот бы француз и выговаривая своё имя, он интенсивно крутил свой язык так, что весь его рот обливался слюнями и Шинеру всегда было неприятно с ним видеться, но что поделать, дружбы без брезгливости не бывает, а если и есть что-то вроде этого, где бы каждый из сторон любил и недостатки своего товарища, то это не дружба вовсе, а привыкание или, как считал психолого Мистер Шинер внушение подсознанию. Сам по себе Шинер был въедлив и неуважителен к другим, как это часто бывает с теми, кто смог доказать, что они лучше, но с Шинер дела обходились более серьёзно: он канул не только в гордынь, но и в более страшное болото, в злобу, в ненависть ко всем существующим. Он так и называл людей- "существующие". Дверь с хрустом распахнулась прямо перед его кривым носом. Шинер обследуя и уже в голове готовясь к мерзкой встрече с французом нахмурил брови и фальшиво улыбнулся. -О!Моё дорогой эмиии- Шинйер обнял Шинера, их толстые животу столкнулись и обоим стало плохо. -Шинйер, добрый, дообрый день! -Ох, как же плохо было Шинеру видеть эти сопли и длинные ползучие хвосты слюней на рту. -Я тожи рад тибя видеть, о мой эмиии!-Шинйер казалось был под бокалом красного вина, из винодельни Мистера Андерсона, чьи напитки славились своей твёрдостью. -Мой, друг,-С жадностью вымолвил Шинер это слово.-Мой милый друг,-Шинера стошнило в душе, он сглотнул и как небывало продолжил,-У меня есть бизнес идея.Предложение! -Предложьение?-Спросил Шинйер, оглядываясь и высовываясь из-под своего стола. -Предложение, интересное дело для достижения мечты, мой друг.-Шинер улыбнулся, кончики его усиков скрутились мышиными хвостами. -Шинйер слушает предложьение!- Шинйер внимательно приподнялся со стула и стремительно вгляделся в узкие глаза своего товарища. -Ты, Шинйер, работник весьма интересного дела. Весьма интересного и ПРИБЫЛЬНОГО. Понимаешь?- Шинер указал на фотографии на стенах, где Шийер приобнимая детей улыбчиво светился на чёрно-белых снимках. Его кривая линия на этом тусклом фоне освещала всю картинку, словно она была цветной. -Неть не понимаю, Шинерь,- Он покачал головой и оглянулся на снимки. - Ты хочешь работать с детьми?-Шинйер наивно нахмурил брови. -Мой друг, я хочу учить детей. Помнишь, кем является твой друг, Шинйер?-Шинеру нравилось использовать в компании своего иностранного друга сложные конструкции языка, так он чувствовал власть, чувствовал, как бестолков Шинйер, какой он невежда и как Шинер казался выше него. -Психолог, ты психолог, Шинерь!- Шинйер всё так же непонимающе ослиными глазами глядел на товарища. -Верно, друг мой, но я предпочитаю, говорить, что я "властелин".Всё же пойми, внутренний мир человека-это как ниточки марионетки, которые я могу увидеть, когда как другие слепцы совершенно невнимательны к ним. Я кукловод, Шинйер.Я властелин. -Но чьто ты хочешь сделать?-Шинйер подошёл ближе. -Я хочу увидеть самые незаметные нитки-хочу, чтобы дети научили меня видеть их.Ведь, мой друг, у тебя найдётся пару ребятишек, которые не откажут мне помочь. Выбери их. Человек двадцать...десять.Нет десять мало, двадцать... Шинер стуча каблуками ушёл из комнаты, всё считая нужное количество. Шинйер остался в неведении, как то тупо наблюдая за походкой пузатого товарища. -Двадцать детей, чьтобы учить! О мой эмии, ты очень добр, ты внимателен к нашим дням, детям нужно образование!Нужно!-Шинйер сел за свой стол, выбирая и выписывая из списка непослушных детей, чтобы его "эми" Шинер смог перевоспитать их.