Наши звёзды упали.

      

***

             Когда дверь в коридоре негромко хлопает, Сону даже не вздрагивает, лишь переводя взгляд с капель за холодным стеклом на тусклое отражение тёмного силуэта, объятого золотистым светом. Он дожидается, пока Джей откинет небрежно ботинки к полке, бросит сверху на пуф подаренный когда-то на годовщину шарф, звенькнет ключами о пластиковую корзину и распахнёт брендовое пальто, направляясь прямиком в кухню. Лишь тогда, когда запах дорогого одеколона ощущается ярче, Сону оборачивается, попадая прямиком в ледяные объятия крепких рук. У него внутри промозгло, как и на улице. На щеках влага, как на окне за спиной.       - Привет, - выдыхает в его шею устало Джей, прижимая к себе недвижимое тело. - Двенадцать часов перелёта - сущий Ад. Я жутко соскучился по тебе. Сущий Ад, думает Сону, это находиться неделями в одиночку, ловя в переписках от незнакомцев неоднозначные фотографии из закрытых ресторанов и баров. Сущий Ад, думает Сону, это ждать верным псом у двери, получая лишь пару дней ласки и бесконечные разговоры о новых проектах. И ни одного о проекте их будущего. Сущий Ад, думает Сону, это три дня к ряду подготавливать документы на развод и перевозить в квартиру друга все свои вещи, нажитые за четыре года совместной жизни. Писать "я тебя тоже", когда в словах этих больше уверенности и веры нет.       - Давай разведёмся? - шепчет он сорванным голосом, уже даже не сглатывая бегущие по щекам слёзы. Замерзает в руках, всё ещё держащих его крепко, но как-то оцепенело. И разбивается о бесконечную пустоту в глазах напротив.       

***

             Звенящая в ушах тишина слишком для него привычна даже сейчас, когда оба они сидят по разные стороны кухонного стола и, вроде бы, дышат. Первый шок прошёл уже через пару минут, но Джей так и не смог произнести ни слова, отпуская Сону из объятий и отходя будто бы виновато на пару шагов назад. Будто бы чужие совсем в самом деле. В таком же молчании, он исчезает в полумраке коридора и щёлкает замком двери спальни, скрипя следом дверью шкафа-купе. Сону отголоском лишь вздрагивает, слыша гулкий удар о деревянные стенки, но не сдвигается с места, вслушиваясь в приглушённый вой. Тянется руками своими вверх, обхватывая продрогшие изнутри плечи, и ждёт, в унисон с дождём за окном роняя на холодный пол слёзы. Ждёт, пока в спальне затихнет чужой надломленный голос, кончится череда отдающих в виски отстуков по ни в чём не повинной мебели, и замок щёлкнет вновь. Джей тенью проскальзывает обратно в кухню, роняя себя на выдвинутый стул и укладывая сбитые в кровь костяшками руки на стол. Они знали, что будет сложно, когда только всё начиналось и задержки на съёмках из пары часов перетекали постепенно в дни. Они знали, что будет сложно, когда Джею на месяц предложили съёмки в другой стране. Даже тогда, когда кольцами они обменивались на берегу моря на противоположном конце Земли, не потому, что романтика, а потому, что работа. Они знали, что будет сложно с самого начала. Сону не знал, что настолько.       - Что я могу сделать? - врывается в его мысли тихий дрожащий голос. "Ничего," - думает Сону. Исправить что-то здесь невозможно, это всё разрушалось не за день и даже не месяц. Страдать чувством вины и самобичеванием не получится тоже, Джей старался, как мог, оправдывая логично даже самые компрометирующие свои снимки, попадающие в руки Сону. Бросить работу, к которой он шёл с самого детства, которой горит, которую любит и которая для него главный источник дохода, тем более глупая затея, да и Сону о таком никогда бы не попросил. Как бы не было тяжело, но разве что...       - Подпиши, пожалуйста, документы, - отвечает он также тихо. Это всё, что Джею действительно нужно сделать. Взгляд в глаза через тёмное помещение долгий. Пронзительный и прощальный.       - Это всё?       - Да. Всё, что нужно. Всё между ними.       

***

             Без брендовых вещей, в простых очках и с растрёпанными чёрными волосами, Джей напоминает Сону о том, в кого он влюбился впервые, увидев в парке аттракционов, смеющегося среди группы ребят. Немного щемит в груди, немного щиплет в носу, немного подрагивают кончики пальцев.       - Так как вы, Сону, не являетесь публичной личностью, - привлекает его внимание адвокат, - развод пройдёт спокойно, тихо и быстро.       - Хорошо, - кивает он, краем глаза замечая, как от этих слов вздрагивает Джей, тут же скрывая эту эмоцию небрежно поправляя ворот чёрной водолазки.       - Объявление о свадьбе было выпущено спустя неделю, - обращается мужчина уже к нему, - с разводом поступим также?       - Можно ли не говорить об этом вовсе? - слышится сиплый, будто сорванный голос; Сону несильно под рёбра колет совесть.       - Общественность всё равно заметит рано или поздно, что вы больше не ходите на премьеры вместе и...       - Не заметит, - бросает, поводя плечами Сону. - Никто ничего не заметит. Потому, что это было их уговором: как можно меньше светиться в сетях друг друга, как можно меньше попадаться папарацци на глаза. Сону - не публичная личность и Джей оберегал его от всего, как мог. А может, это просто было всегда лишь удобной причиной для того, чтобы...       - Причиной развода так и оставляем разногласия? - обводит их внимательным взглядом адвокат. Но ни одного действительно подтверждённого случая. Ничего, кроме смазанных чёрно-белых фото и холодной тоски, обнимающей Сону ночами вместо Джея. Ничего, что могло бы изменить эту графу на причину более грязную и неприятную.       - Да, - отвечает Сону вновь за двоих.       - Что по нажитому имуществу...       - Я перевёз свои вещи из квартиры на днях, - обрывает он, слыша, как до скрипа кожи на подлокотниках сжимаются пальцы. - Больше ни на что не претендую. Где это подписать?       - Я оставлю тебе квартиру, - выдыхает хрипато Джей.       - Не нужно. Потому, что всё в ней - о них. Ремонт, что они начинали вместе, но доделывал Сону уже один. Первая крупная ссора и вмятина от неё на стене за дверью в гостиной, прикрытая вьющимся растением, свисающим с потолка. Самые сладкие и редкие ночи вдвоём в перевёрнутых простынях, на пушистом ковре и кухонном гарнитуре. Совместно приготовленные пара ужинов и несколько завтраков с пережжённым, но приготовленным с любовью, кофе в постель. Сону разве что повеситься в этой квартире или продать.       - Не нужно, - повторяет он, мотая головой. - Мне есть где жить, спасибо.       - Общий счёт в банке...       - Делится пополам, - вклинивается уже Джей, опережая Сону, поджавшего губы. - И это не обсуждается.       - Я не просил, - бормочет Сону.       - Тебе и не нужно об этом просить. Откажешься - переведу Чонвону и заблокирую возврат.       - Мне не...       "...нужно от тебя уже ничего," - застревает в горле, когда Сону оборачивается к Джею, замечая кроме отражения ясного неба в стёклах очков проблеснувшие меж ресницами слёзы. Он сглатывает невысказанное и потупляет взгляд, замолкая.       - В течение двух недель, бракоразводный процесс будет закончен, - захлопывает папку адвокат. - Но у вас есть ещё неделя, чтобы остановить его. Просто предупреждаю, на всякий случай, даже если вам не нужно, - говорит он уже в сторону Сону, так и не отрывающего глаз от своих пустых рук. Таких же пустых, как и всё внутри.       - Благодарим вас, - откашливается Джей, забирая копии документов со стола. Рукой совсем не пустой. С сияющим пока ещё на безымянном пальце обручальным кольцом. Таким же, какое Сону оставил на тумбочке в их спальне прошедшей ночью.       

***

             Существовать без Джея, просыпаться, завтракать, работать, для Сону уже не в новинку. Непривычно разве что видеть по утрам в кухне вместо цветного чайника - хмурого и заспанного Чонвона. Непривычно просыпаться на полуторной кровати, не видя по стенам совместных фото. Непривычно перед работой, надевая украшения, ощущать пустоту там, где два года была клятва вылитая в тонкой платине. Он всё ещё, вероятно, любит. Он всё ещё, правда, скучает. Но он больше так не может. И в этом нет ничьей вины. Джей не бросит карьеру, Сону не бросит работу тоже, чтобы мотаться из города в город и из страны в страну. Они пробовали, целых четыре года пробовали жить так. Оказалось, способны были только существовать. На бездушном расстоянии и с редкими встречами, неспособными восполнить пустоту, растущую с каждым разом всё больше. У Сону в груди чёрная дыра. Он пропал в ней сам, вместе со всеми своими чувствами и остатками сил. Из отведённых им с Джеем семи дней на отмену процесса, прошло уже шесть, но никто с адвокатом очевидно не связывался. Никто друг другу не писал, не звонил. Не тревожил и не бередил открытые раны. Никто из них не засыпал с другой мыслью, кроме как о друг друге. Выработанные привычки не так уж легко стереть за неделю... Сону хмурится, распахивая над головой зонт и пытаясь рассмотреть сквозь стену дождя знакомый силуэт в брендовом пальто, съёжившийся под крохотным козырьком, ничуть не защищающем от беспощадного ливня. По стёклам очков Джея стекают капли, как по щекам Сону в уборной офиса парой часов ранее.       - Я знаю, что это ничего не исправит, - как можно громче говорит Джей, перебить стараясь раскаты грома и шум дождя и дрожа всем телом, со спрятанными в карманы пальто руками, - но я скучаю по тебе. Мне тебя не хватает. "Как и мне тебя всё это время."       - Ты ведь можешь заболеть...       - Это всё повторится снова, я знаю, - не слышит его Джей. - Но ты нужен мне.       - Это эгоистично.       - Собирать документы на развод, не говоря мне ни слова - разве не эгоистично тоже? Сону опускает глаза, пряча их от чужого тяжёлого взгляда. Протягивает вперёд зонт, под который Джей идти не спешит.       - Завтра последний день, когда мы можем всё отменить.       - Но зачем? Их взгляды встречаются в тот же миг, когда над головами, сверкая, разражается оглушительный гром, символичный до боли в груди и разрастающейся трещины под ногами.       - Я люблю тебя.       - Я тоже, - обречённо выдыхает Сону, позволяя скользнуть по щекам остаткам чувств. - Но это ничего не исправит. И мы оба это знаем. Вместе с дождевой водой смешивается боль.       - Могу я хотя бы...могу я подвезти тебя? Их руки без спроса соприкасаются. Джей забирает из ослабших пальцев Сону зонт, ступая ближе.       - Чонвон уехал к родителям и приготовил, как всегда, слишком много еды. Это ничего не исправит. И они оба это знают.