Абьюз, правда и реальность.

Комфортная комната покрытая тьмой. В которой можно было почувствовать чей то взгляд. Заправленная большая бордовая кровать. На которой лежит идеальное нижнее белье. Ковёр похож на цвет кровати. Только немного с разными оттенками. Большой, и мягкий. -Скажи честно малыш, ты меня боишься, верно?-словно грозный хриплый голос докататься до бедного мальчишки. Кнайф с интересом приблизился к мальчугану. Примерно такого же возраста. Что лежал с кудрявыми рыжими волосами. У него в роте была будто только что купленная тряпка. Глаза были завязаны. А руки были замотаны крепкой верёвкой. Ему было очень страшно. Он полностью вздрогнул когда услышал голос. Он старался выбраться из верёвки. Но можно понять, что всё бестолку. Серый слабо улыбнулась и погладил его за голову. После чего рука опустилась к лицу. Он все же убрал тряпку со рта. И из тихого, дрожащего голоса начали быть звуки.. -Нет пожалуйста! Не трогайте меня мужчина! Я ничего вам не сделал же правда! Кнайфу такое не прям сильно понравилось. Он схватил его за шею. Не давая дышать. Курасан начал задыхаться. Но его отпустили. На шее остался след рук. От сильного держания. Он крутил головой туда сюда. Надеясь, что ему снимут маску, из глаз начали идти слёзы. -Думаю..-начал Серый, все таки не закончив речь, он аккуратно снял из Курасана маску. -А я ведь и вправду говорю всем людям что я не обижаюсь незачто и никогда. Всегда поддерживаю. Все меня благодарили, а ты что?… я буду издеваться над тобой за всю неправду что ты скажешь, все что ты подумаешь обо мне. Ты даже не знаеш как меня задевали твои насмешки. Ты дьявол, который притворяется ангелом. Когда Курасан увидел лицо того кто похоже его похитил. Он отвёл взгляд в другую сторону и тихо проматерился. Ему было слишком страшно. -ты никогда это не чувствовал. Быть настолько беззащитным..бесполезным.. а я тебе- просто ублюдок который что и умеет так это ныть. Курасан сквозь отчаяние все-таки старается выбраться. В то время Кнайф берёт того за грудь, и начинает их лапать. Плохие мысли зделали туман в голове уже можно считать маньяка. Но он их не отпускал, буд-то искал его нелюбимые места. Он кусает того за шею. Безжалостно и с маленькой улыбкой на лице. Он кусает его все больше и больше, а на местах укуса, остаются следы. Тот постанывает и все же неслышно матерится. Той все больше того кусает. А выпечка уже не ждёт спасения. Он погрузился в родное отчаяние. Также подрагивая от каждого укусаи выпускать новые слёзы, и один миг. Он в теме. Его уже никто не спасёт.