особая ночь

небо окрашивало свои размашистые лоскуты в темный синий, гранича оттенком с почти черным, но разницу в гамме заметить можно было легко любому человеку, который сейчас находился на улице. искры от огня разлетались в разные стороны, отпечатывая лишь причудливые тени на густом лесу, и исчезали почти сразу. как не печально, но красота их была скоротечна. две девушки, разжигая размашистое пламя огня, тихо переговаривались о чем-то своем, совершенно легком и непринужденном, пока не заметили идущего к ним парня. белоснежная рубашка плавно переливалась в теплом ветру, слегка свисая с аккуратных плеч, открывала чужим глазам бледную кожу, которая формировала острые ключицы, а свободные брюки с широким поясом излишне идеально сидели на изящном силуэте. парень ровным шагом направлялся к ним. — джисок-и, иди к нам, скорее, - кричит одна из девушек и подзывает рукой, отличаясь от другой пышным венком из полевых цветов на голове. — ты такой красивый, - выдыхает вторая, наконец поднимая голову от пламени, которое аккуратно играло на ее лице, так и стараясь поцеловать девушку, - матушка постаралась на славу, - подходя ближе, девушка наклонялась в разные стороны, дабы рассмотреть ближе новый наряд парня. квак улыбается тепло, слегка щуря глаза, показывая всем небольшие морщинки в уголках глаз. — ты права, сестрица, - поджимая губы, оглядывает себя парень и слегка вертится, давая девушкам полный обзор на свой наряд, - твой венок так подходит тебе, - фантомным жестом джисок проводит рукой рядом с творением девушки и медленно выдыхает. огонь разгорается сильнее, а вдали начинают слышаться распевающиеся голоса народа, которые плавно переливались эхом по поляне и становились громче. — пошли танцевать, - выдергивает резко за руку парня девушка с венком и, подбегая ближе к большому костру, начинает хлопать в ладоши в ритм песни, а босые ноги будто сами начинают танец по влажной, но такой теплой траве. вторая лишь смеется громко, прикрывая губы ладошкой, но, поправив свою длинную и расшитую красными нитями юбку, начинает подтанцовывать. джисок смеется громко и сам пускается в пляс, зачаровывая почти всех, кто уже успел прийти к костру. парень совершенно забывает о тревожном чувстве внутри и отдается народному танцу возле огня, красиво поворачиваясь вокруг девушки, что сама иногда забывала движения. танцевало не тело, а душа в дуэте с сердцем. костер тем временем разгорался больше и многие начинали отсчет, дабы скорее перепрыгнуть пламя. однако, джисок лишь хмурится и танцевать перестает. парню строго настрого запретили прыгать через языки пламени. потому что он один такой. проходит время, и парень покидает девушек и кучу народа, которые уже успели облепить его не только взглядами, но и жестами. стопы отдают колкой болью, которая доходит звездами в глаза, а щеки горят алым, что смотрится слишком правильно и естественно вкупе с белоснежном одеянием. становится темнее, ведь юноша отходит далеко от огня — ближе к воде. тени уже не так тепло разливаются по острым веткам густых деревьев. прохладно. босые ноги цепляются за холодную траву, но болеть не прекращают, а голова начинает охладевать после сумбурного и жаркого танца. «не подходи к воде в эту ночь, милый, и с костром не играй. худо будет» голос матушки нежный в голове, а перед глазами образ: та сидит и дошивает последнюю петельку на чистой и новой рубашке парня. «не ходи с незнакомцами, не слушай речи их красные. ты один у нас в народе такой» вода отражает полную луну и позволяет белому наряду светится ярче. вдали слышны голоса, что поют так же ярко, но джисок не хочет больше слышать певчие оды. голова кружится, отчего и выдыхает сбито, слыша теперь лишь как деревья говорить начинают с помощью ветра. спина присутствие чье-то чувствовать начинает, и квак медленно поворачивается, однако, не наблюдает никого. не один он теперь у воды. точно не один. — не гоже такой красоте вдоль берега появляться в эту ночь, - слышит голос, что отдает прохладой, совсем близко, рядом с правым ухом, и резко поворачивается, а в глазах и сердце неподдельный страх замирает. джисок не увидел никого, когда резко развернулся, но, как только стал спиной отходить, наткнулся на неизвестного гостя. юноша разворачивается быстро и горло словно чем-то пережимает, как только он видит перед собой точный силуэт. высокий парень в темном одеянии и пустым взглядом. совершенно пустым. без зрачков. острая корона на голове, а весь образ в голове выстраивается от чего-то величественным. — прошу прощения, - тихо выдыхает джисок, но взгляд отвести не может от неизвестного. слишком завораживает. слишком по-другому ощущается, - вы из деревни? — неужели твою красивую головушку не посещали рассказы старших? - незнакомец улыбается одними губами, но горечи в этой улыбки столько, сколько воды в этом озере, около которого оба парня стояли, - к берегу не подходи в особую ночь, ведь девицы пропадают без вести. — я не девица, - хмурит брови джисок. щеки перестали гореть и чувствуют бледную прохладу, что исходит от парня напротив. — прекрасно вижу, - хмыкает тот приятным голосом, - но я лишь частое поверье озвучил. не пугает? - делает шаг ближе и голову чуть наклоняет, отчего луна ярче отсвечивает совершенно бледное и безжизненное лицо, а глаза сверкать пусто начинают. совершенным одиночеством пробирать до костей и дрожи. сердце удар пропускает будто специально, а в солнечном сплетении выворачивает что-то неизвестным движением. страшно? может быть, но квак не из тех, кто убежит с криками. — нет.. - тихо выдыхает джисок и получает вновь улыбку от незнакомца, что тут же исчезает. парень моргает пару раз. и правда нет никого. усталость совсем голову кружит? бред. деревья лишь громче шуметь начинают, а голоса, что в дали все еще слышались эхом, казались сейчас совсем незначительными и сливались с журчанием озера. проходит немного времени, но юноша успевает и сердце успокоить и белоснежную рубашку поправить на себе, ведь ветер разыгрался не на шутку. вдруг поток ветра бьет в лицо не сильно, а на своих волосах парень ощущает приятную тяжесть и тянет руку, дабы убедиться, что ему не почудилось. цветы? — розовые пионы — символ нежности. тебе идет, - незнакомец встал совсем рядом, а квак почувствовал на своем плече ткань. голова невольно поворачивается в противоположную сторону, и взгляд цепляется за темную плотную ткань, что отходила от плеч сегодняшнего спутника. — холодно уже, - будто прочитав мысли юноши, просто говорит незнакомец и чувствуется сейчас совсем близко, - тебя не потеряли? - поворачивает голову в сторону все еще громких голосов, которые переходили уже скорее в смех и громкие байки старших. к слову, все это было уже знаком. скоро все начнут прыгать через костер. — не знаю, - задумчиво отвечает джисок и перестает смотреть на яркий свет красного вдали, - будто я теперь уйду от сюда, - с еле заметной и печальной улыбкой говорит квак, а глаза устремляются на гладь воды. права матушка была, но джисок страха не чувствует перед незнакомцем. ответа он так и не услышал, лишь почувствовал тяжесть на своем плече, прохладу и приятную щекотку на шее от чужих длинных волос. в ту ночь почти вся деревня искала парня в белоснежном одеянии, но на берегу, волнующегося от ветра, озера найден был только аккуратно сплетенный венок из розовых пионов, которые выглядели так, будто их только-только сорвали. никто так и не увидел, как юноша, в сопровождении высокого незнакомца, уходил в глубь леса, держа в руках пышный и символичный букет, а крепкая и темная рука, что лежала на хрупкой талии, уверенно вела юношу за собой. девушки в особую ночь не пропадали с того момента, а у народа сложилось новое поверье. какое? спросите у сестриц.