Рождественские чудеса

      Он впускает в дом всех его друзей, всех без исключения. Даже темнокожего болвана и его гиперактивную подружку. Даже избалованную, проблемную Хлою. Даже противно пищащую девицу, которая не знает никаких цветов, кроме давно вышедшего из моды розового.       Габриэль спокойно улыбается, когда одноклассники Адриана проходят в его особняк один за другим, восторженно щебеча и предвкушая Рождество. Но когда в дом пытается проникнуть последний, самый важный для Адриана гость, Габриэль преграждает проём.       — Вам сюда нельзя, мадемуазель.       Любая другая девушка после такого унижения непременно расплакалась бы или закатила истерику. Но Маринетт не из слабых. Она вообще никогда не была слабой, кто бы что ни думал.       — Можно ли узнать причину? — Маринетт храбро поднимает голову, пряча за спиной руки, которые от обиды сжимает в кулаки.       Она правда устала от ненависти. От ненависти Бражника, Лилы, Хлои — и Габриэля Агреста в особенности. Все, о чем она мечтает — отметить самый важный праздник этого года бок о бок с любимым человеком.       — Вы не чета моему сыну, — голос хозяина прохладен, как декабрь, и безжалостен, как острый клинок. — Перестаньте бередить его душу.       Габриэль все ждет, когда же наконец она не выдержит, даст волю слезам, убежит, сдастся. Ему позарез нужна сильная акума, и он ни перед чем не остановится. Как и всегда.       Он не замечает, как Адриан приближается к нему, замирает за его спиной. И смеряет отца таким презрительным взглядом, каким даже Кот Нуар не удостаивал Бражника.       — Пропусти мою девушку.       Гости, которые уже толпятся в холле, во все глаза наблюдают за сценой. Маринетт вызывает самые разные эмоции, но нет человека, который бы оставался к ней равнодушен.       Пристальнее всех смотрит Кагами. Она смиренно наблюдает за тем, как еë несостоявшийся принц проявляет характер ради кого-то другого. Точнее, ради другой.       — Адриан, не спорь. И она не будет твоей деву…       — Она уже моя девушка. И я не спорю с тобой. Я приказываю. Пропусти.       На секунду два взгляда — потерянный девичий и горящий мужской — встречаются. Одними глазами Адриан обещает, что защитит свою принцессу. Его взор настолько решителен, настолько бесстрашен, что даже Габриэль Агрест, замечая переглядывания влюбленных, отступает.       Со вздохом, со злобой, но оступает.       Маринетт делает робкий шаг навстречу Адриану — и тот мгновенно заключает её в самые нежные объятия. Кто-то аплодирует; Хлоя недовольно взвизгивает; Кагами странно кивает собственным мыслям.       Адриан целует Маринетт в лоб, прижимает к себе, пронзительно глядит на отца и бросает короткое, сухое:       — Спасибо.       Габриэль в ответ не может выдавить ни слова.       У Адриана не только глаза матери.       У него взгляд матери.